Анна Томченко – После брака. Не предают любя (страница 33)

Но меня не это тревожило. Меня не тревожили ни Ворошилов, ни Пётр. Меня тревожил только сын. Потому, что он был для меня сейчас самой важной и значимой ценностью.

Крис выглянула из спальни и шепнула:

– Я Максу футболку поменяла. Он опять весь пропотел. Мокрый, как мышь лежит.

Я поспешно кивнула, благодаря дочь за заботу. Она вздохнув, произнесла:

– А ещё сок апельсиновый.

– Да, я сейчас.

Я дёрнулась к холодильнику, вытащила фрукты. Открыла ящик с соковыжималкой. Илюха тяжело вздохнул.

– Мам, ну в конце концов, поехали сейчас просто в частную клинику, прокапаем. Я уверен, что после капельниц все нормально будет.

– Да, поедем.

Я все-таки успела сделать Максу сока и мы с Ильёй поехали в частную больницу.

Нас приняли очень быстро. Определили в палату. Я поблагодарила сына и отправила его по делам, чтобы не затягивать, а сама осталась с Максимом.

– Мам. – Тяжело дыша на меня жаром, позвал младший и ткнулся носом мне в грудь. – К бабуле хочу.

– Скоро. Скоро поедем к бабуле. – Пообещала я безумно искренне.

Капали нас на протяжении нескольких часов. Сначала была одна капельница, после которой Макс заснул и жар прекратился, начал спадать. Потом была другая капельница через какое-то время, когда Максима удалось растолкать и положить нормально. После второй капельницы он стал хотя бы зевать и тихо попросил:

– Кушать хочу сильно.

Я вызвала медсестру, сделала заказ в ресторане и уже через полчаса Максимка сидел и я его кормила куриной лапшой. Но аппетит не был на самом деле сильным. Сын съел пару ложек и начал растирать глаза, потом расплакался. Я гладила его по холодному лбу и зачёсывала назад волосы.

– Домой хочу. Домой.

– Да, родной. Да, родной. Сейчас поедем.

Илья оставил мне машину и когда нам поставили ещё пару уколов, от которых Максим кричал и верещал, мы собрались домой. Ехали в тишине. Я на заднем сидении устроила Максиму кровать, обложила все пледами и подушками.

Когда мы поднялись домой, зашли в квартиру, Крис тут же забрала у меня Макса и стала его сюсюкать. Но он сонливо приоткрывал рот и на все качал головой.

– Анализы когда придут? – Крис отнесла Макса в спальню и потёрла лоб.

– Вообще, должны утром быть готовы.

Я тяжело вздохнула.

– Мам, не переживай, все хорошо.

– Да, я понимаю. Но ты же сама осознаешь, как это, когда кто-то близкий болеет?

Да нет, все это было глупостью. На самом деле меня таращило в разные стороны от того, что Макс простыл.

Третий ребёнок.

Младший ребёнок.

Махонький ребёнок.

Когда я укладывала Макса спать, телефонный звонок привёл меня в бешенство.

– Выходи. Я приехал. – Произнёс надменно Ворошилов.

Я чмокнув сына в лоб, встала и прошла в ванну, а потом как рыкнула:

– Да иди ты к черту! Приехал он! Одолжение сделал! У меня ребёнок болеет, а я сейчас буду скакать, как коза? Давай свою ценность для меня немножко поумерь. Нашёлся здесь царь!

Я хряпнула трубкой, наплевав на то, что подумает Ворошилов.

Вообще плевать. Серьёзно.

Если эти двое считали, что мне есть какое-то дело до их мнения – ну, как бы в баню их мнение.

Нет, после развода я изменилась. Если раньше в приоритете у меня всегда был муж, то сейчас в приоритете я и дети. Только потом, если у меня останутся силы, возможно, будет какая-то часть отдана мужчине. Но по большому счёту в баню мужчин. Мне казалось, что это безумно энергозатратное мероприятие, которое по факту не приносит достойного наслаждения.

Поэтому да, на Ворошилова нарычала и молила всех Богов, чтобы Пётр не додумался заявиться на порог. Потому, что в противном случае скандал будет таким громким, что соседи на несколько этажей вниз умудряться быть в курсе наших семейных разборок.

Но когда в дверь действительно позвонили, оказалось, что на пороге стоял молодой курьер. Он держал большую корзину с фруктами и здоровенный пакет из аптеки.

– Здравствуйте, это вам доставка.

Я взяла медленно пакет и внутри увидела записку.

“Я бы мог подняться сам. Я мог бы для своего сына сделать все самое лучшее. Но я уважаю твои желания, Лисица.”

Глава 44

Олеся.

Рука дрогнула, и я уронила записку обратно в пакет.

– Надо же. Надо же. – Хмыкнул Илюха, подходя ко мне и забирая у курьера корзину с фруктами. – Благодарю, молодой человек.

Курьер быстро кивнул и скрылся в лифте. Илья медленно закрыл дверь и посмотрел на меня в упор.

– Однако, это правильно. Хоть я не совсем понимаю формат. – Произнёс сын и цокнул языком. – Пойду перемою фрукты. – шепнул он и, аккуратно вытащив у меня из сведённых пальцев пакет с лекарствами, хмыкнул, охнул и потом цокнул языком.

Вот что за Ворошилов человек: то рычит, бросается, приказывает, то не переступает проведённую черту.

Мне казалось это настолько нелогичным, что я подозревала у него биполярку. Но потом пыталась все-таки облечь в какое-либо понимание все его поведение, что у него что-то не получается, вызывает агрессию и злость. Своё слово не нарушает, потому что он как раз-таки это слово и дал.

Я все равно путалась в его кодексе морали и чести.

Ближе к полуночи Макс уснул крепким, бестемпературный сном. Таким, что начал раскидывать в разные стороны одеяла и сбрасывать подушки. Кристина за этим наблюдала, периодически заглядывая к нам, и качала головой.

А у меня, как червячок, внутри сидело то, что в этой истории есть какой-то подтекст.

Я, нахмурившись, встала и вышла из спальни. Заглянула к дочери.

– Присмотри, пожалуйста. Я выйду на улицу, перепаркую машину.

Кристина вскинула брови и глазами так интересно сверкнула, намекая мне на то, что она, конечно, сделает вид, что поверила, но по факту захочет подробностей.

Я не стала заходить к Илюхе, потому что знала, что он уже спит. Поэтому просто юркнула в прихожую, накинула на плечи короткую куртку дочери, вступила в кеды и вышла в подъезд. Проехалась в лифте и, оказавшись на улице, под потоками южного ветра, который все равно к ночи становился прохладным, обвела взглядом парковку. Машина Ворошилова стояла в отдалении от подъезда, а возле машины стоял собственно сам Ворошилов, который нервно и дёргано дербанил пачку с табаком. Я цокнула языком. Мой взгляд заставил Арса дёрнуться, и он посмотрел на меня в упор, хмыкнул, сдавил пачку в ладони и отшвырнул в сторону мусорки.

Медленный, уверенный шаг. На Ворошилове были низко сидящие джинсы, футболка и кожаная куртка. Приблизившись к повороту в сторону подъезда, Ворошилов застыл, видимо ожидая того, что я спущусь с крыльца и подойду. Либо не желая переходить какую-то, только им установленную границу.

– Что с ним? – Бросил холодно сквозь расстояние.

Я медленно спустилась, пожала плечами.

– Температурит. Днём ездили прокапываться.

Арс облизал губы, закусил их. Провёл костяшками пальцев по подбородку, словно бы растирая его. От него остро пахло сигаретным дымом и опять-таки ментолом. Подозреваю, что сидел в машине, поэтому одежда успела пропитаться, волосы успели пропитаться, и, скорее всего, на кончиках пальцев будет вкус сигарет.

Я тряхнула головой и поджала губы.

Он ведь знал, что я не люблю. Он ведь понимал, что это ненормально.

– Зачем ты хочешь с ним познакомиться?