Анна Толкачева – Город Пустоты (страница 3)
Тогда всегда шёл дождь. И мамин белый плащ похожий на химический халат. И тоскливые поездки к бабушкиным друзьям на дачу. Гудящие, истоптанные ноги, искрящиеся капли на ветках кустов, собирание смородины и разбегающиеся потревоженные пауки-крестовики, лавирующие между сыплющимися брызгами с качнувшейся листвы. Это хруст лопающихся во рту ягод, обильно сдобренных сахаром и сметаной. А потом ноющие от кислоты зубы и оскомина на языке. Август – это всегда хлюпающие от дождя ботинки, шерстяные кофты и потерянные зонты. Она любила дождь. И его тоскливую безысходность, и его стук о подоконник, приглашающий к раздумьям, к созерцанию капель на стекле. Любила, когда мир за окном теряет свою режущую остроту солнечного дня, когда жаркая суета сменяется зябким шуршанием, наполняющим все вокруг, плещущим через край ржавой жестяной бочки во дворе. Август – это напоминание о непрерывном круговороте жизни, о приближающемся упадке, о скользких разноцветных листьях на дороге...
Но реальность вернулась уколом в затылок, когда Вершинина установила контакт и начала калибровку.
Три часа прошли как в тумане. Анна помнила вспышки света, которые проникали сквозь закрытые веки, гулкие звуки собственного сердцебиения, усиленные аппаратурой, и момент, когда сознание раскололось на две части: одна оставалась прежней, а другую переписывали, как школьную тетрадь под диктовку учителя. Когда процедура закончилась, Анну отключили от электродов и помогли сесть. Голова кружилась, но мысли обрели непривычную чёткость.
Вершинина проверила зрачки и рефлексы, задала несколько тестовых вопросов и удовлетворённо кивнула.
– Операция прошла успешно. Через два дня вы сможете приступить к работе. Пока воздержитесь от интенсивных физических нагрузок.
Анна сползла с кушетки и на ватных ногах вышла в коридор, где ее уже ждал конвоир. Но вместо камеры ее привели в кабинет Берсенева.
Из-за двери в кабинет шефа, как всегда, вырывался холод, будто открываешь дверь в Арктику.
– Чай наливай сама, знаешь, где лежит. – С порога сказал шеф. Значит, разговор будет долгим. Анна включила чайник. Но пить не хотелось. И зеленого чая у него никогда нет. И сахара.
– Что известно о похищенных детях из интерната? – Анна приступила сразу к делу. Она уселась на жесткий стул. Бледный свет падал сквозь тучи на лицо шефа.
– Куда-то торопишься? Тебе еще предстоит восстановить ткани после травм при погоне. Но ты разве не помнишь, – уточнил шеф, – ты убила женщину.
– Ах, да, – с сарказмом начала Анна, – помню, она пыталась убить меня и скрыться.
– В любом случае твою память уже просканировали.
– Тогда чего тянуть. Некогда расслабляться, вы же сами всегда так говорите.
– Но я переживаю за тебя! – Воскликнул шеф, сверкнув очками. Анна никогда его таким не видела. И не хотелось. Она закрыла глаза.
– У этой женщины осталось двое детей. – Мрачно добавил шеф.
– Что же, пусть их отец отправит детей на воспитание к какому-нибудь американскому богатею. – Сердито проговорила она и отвернулась к стене. Немного подумав, Анна добавила, не открывая глаз:
– Я подам встречный иск на администрацию интерната.
Анна тяжело поднялась и вышла из кабинета, чувствуя, как каждый шаг отдаётся эхом в пустом коридоре. Все еще слегка кружилась голова. В туалете Анна всмотрелась в зеркало, пытаясь увидеть в отражении ту Анну, которая стреляла в директрису без приказа и прыгала с подоконника, рискуя разбиться. Но на нее смотрела чужая женщина с пустыми глазами, в которых застыла холодная рассудительность. Она подошла к зеркалу вплотную и прошептала: «Ты ещё жива. Ты ещё можешь выбирать». Но разум тут же возразил, что выбор – это иллюзия, а её задача заключается в поиске мальчика и возвращении его домой.
Позвонил Борис.
– Так, ты уже проснулась, да? – С разбегу начал он командирским тоном. Анна сморщила нос от раздражающих вибраций его голоса. – Ты что творишь вообще? – Не унимался он. – У нас вся контора на ушах стоит! Как такое вообще могло случиться? Ты соображаешь вообще? Это вообще адекватно?
«Да пошел ты!»
Анна отключила звонок. Отключила все связи с внешним миром. Идите все к черту!
Глава 2. Свет воспоминаний
Уже дома Анна хлебнула воды из холодильника и уселась на кровать. Нейроинтерфейс молчал несколько часов. Какое облегчение. Но тут раздался короткий писк, сигнал тревоги: кто-то взломал блокировку.
– Ты чего, совсем рехнулась? – голос Бориса прозвучал непривычно серьёзно. – Отключаться от всех – это, конечно, эффектно, но ты могла бы хотя бы мне сказать, что жива.
– Жива, – ответила Анна без выражения. – Почти.
– Почти – не считается. Слушай, я знаю, что они тебе перепрошили. Знаю, что ты чувствуешь себя... пустой. Но это пройдёт. И я всё равно буду рядом.
– С чего бы? – Хмыкнула Анна.
– Потому что ты, Анна, – единственный человек, который не боится послать меня куда подальше.
– Ты идиот, Борис.
– Ага. Но ты улыбнулась. Я слышу. Держи меня в курсе, ладно?
Борис отключился, не дожидаясь ответа. Думать ни о чем не хотелось, но в голову лезли воспоминания того, что случилось накануне, как будто она пыталась нащупать, что же пошло не так.
– Шеф, я не понимаю! – Анна плюхнулась на стул напротив стола Береснева и закинула ступню на колено. Шеф поднял голубые глаза поверх очков и внимательно долго смотрел молча. – У нас вообще ничего нет. Зацепиться не за что! И мне отказывают в доступе к памяти задержанных на границе детей! Что за бред!?
– Ты же знаешь законы лучше меня. – Отозвался шеф с меланхолией в голосе, откидываясь в кресле.
– Но я не понимаю, чем отличается память ребенка и взрослого человека! – Начала она заново. – Нельзя сканировать детскую память во избежание распространения детской порнографии. Даже если это необходимо для раскрытия киберпреступления. Даже если я не буду делать копий. И даже если я обезличу данные, мне все равно отказано в доступе.
– Кстати, как там с памятью тех андроидов-похитителей? – Перевел шеф разговор на другую тему, вертя короткими пальцами шариковую ручку – памятный подарок жены. Хоть в ручках давно уже нет необходимости, шеф не может с ней расстаться.
– Как вы уже знаете, после их поимки обе скончались по неизвестной причине. Что ж, расскажу с самого начала. Полное разрушение структуры мозга: попросту все содержимое их головы превратилось в органический кисель. Каким образом – неизвестно, потому что они находились в изолированной камере под видеонаблюдением. Короче, никакой памяти извлечь не удалось. Была еще надежда на спинной мозг и нейроимплант глаз, но и там пусто, как будто кто-то вовремя все подчистил. Найдены остатки воспоминаний, перезаписанных поверх, но принадлежавших явно детскому возрасту. Это чужие воспоминания. Вероятно, были приобретены этими роботами для развлечения. Они содержат посещение парка аттракционов.
– А дети что? То есть их показания сходятся?
– Более чем. Дети утверждают, что сами настаивали на побеге. Бред какой-то. Психологи считают, что их запугали, и поэтому ограничили мне количество допросов.
– А ты не думаешь, что эти ложные воспоминания андроидам могли специально внедрить? Может быть, вирус?
– Определенно, то, что с ними случилось, результат вредоносной программы. Но не думаю, что воспоминания им записали насильно или без их ведома. Вы ведь в курсе, что подобные записи очень популярны, их на каждом углу можно достать. В отличие от действительно нужных мне показаний. – Анна скрипнула зубами.
– Андроиды подсели на воспоминания. Какая ирония!
– Какая там ирония, шеф! Как вообще теперь подступиться к делу? Директор интерната мне тоже всю неделю отказывает в аудиенции. Можно подумать, я к ней гости напрашиваюсь, – Фыркнула Анна, – Я ее подозреваю. Что если это она приказала нянькам-андроидам похитить детей и держать их в заложниках? Например, они могли украсть детей на органы для черного рынка.
– Кому это надо? – Недоверчиво покосился шеф и поправил прямоугольные очки. – Когда органы для трансплантации давно выращивают или печатают на 3D принтере.
– Это для тех, чей организм не растет. А как, по-вашему, будет расти распечатанный орган? Живой орган растет только внутри его владельца.
– Ну ладно, предположим.
– И мне представляется подозрительным, что эта дама избегает контакта с Заслоном. Она что-то скрывает. Давайте вызовем ее официально и вытрясем из нее всю правду.
Шеф сморщил нос. Вечно ему не нравились прямые методы.
– Ну, хотя бы тогда назначьте ей наконец встречу, чтобы я могла ее допросить.
Береснев поднял старомодную трубку у себя на столе и взглядом спросил, какой номер набирать. Анна повернула к нему экран своего смартфона. Шеф набил номер. Анна в который раз окинула взглядом комнату, казавшуюся оторванной от реальности. Это была капсула времени. Стены заставлены стеллажами, под завязку напичканными бумагами. Принтер раритетной модели. Чайный сервиз на лакированном столике. Напротив столика – кресло-качалка.
– Береснев, начальник отдела кибербезопасности беспокоит. Да. Завтра в десять к вам подойдет мой сотрудник выяснить кое-какие детали происшествия. Уклоняться от встречи не советую, у меня есть все полномочия посадить вас под арест.
Не прощаясь, он положил трубку.
– Ты знаешь, что российские интернаты обязаны пользоваться только отечественными андроидами. Постановление правительства. – Береснев пригвоздил Анну взглядом к стулу в тот момент, когда она уже собиралась встать. – А в «Рассвете» уже три года работали японские модели. Тебе нужно проработать такую версию. Директриса через подставные фирмы закупала их втридорога, а разницу клала в карман. Попытайся выудить из нее признание. Но это только вершина. Нам нужно выяснить, кто организует поставки. Кто стоит за контрабандой. Вряд ли она сама тебе расскажет, поэтому найди повод ее задержать и доставить к нам.