Анна Толкачева – Город Пустоты (страница 5)
– Вот что я думаю, – сказал Борис, – она или идеальный гражданин или что-то скрывает. Я бы на твоем месте проверил, не пропадали ли у нее из интерната еще дети.
– Я уже проверила, – нетерпеливо отозвалась Анна. Это же очевидно.
– Возможно, она не использует сеть для своих махинаций. Или пользует DarkNet. Стоит копнуть глубже. Но тут я тебе не помогу, я слишком занят, чтобы тратить на это ресурсы. Я дал тебе ее ID, смотри сама. Проверь на ключевые слова, с кем она чаще всего переписывалась. Думаю, ты и так справишься. Обязательно пришли потом отчет прочитать, это ведь и меня касается.
Анна глубоко вздохнула и сжала зубы. Спихнул свою работу на нее, молодец. Она подхватила куртку и порывисто запустила руки в пустые рукава, всем своим видом показывая, как ей не терпится отправиться домой. Борис оторвался от кресла, чтобы проводить ее, попутно заводя новый разговор о каких-то пустяках, блогерах, имена которых она никогда не слышала. Удивительна его потребность интересоваться всевозможными сплетнями и выставляющими себя на показ людьми. Анна пятилась к выходу, Борис наступал, опутывая ее новыми и новыми подробностями каких-то скандалов и чужих мнений. Наконец, она повернула ручку и выскочила в коридор, слабо освещенный ночными лампами и диодными стрелками, указывающими путь на выход.
Анна вышла под сыпавшийся дождь, такой свежий, такой будоражащий запахом свободы от замкнутого пространства и спертого воздуха четырех стен. Ее вездеход прошуршал, выхватив из темноты кривую надпись RIP на стене конторы. Анна втопила газ, оставляя ослепительно белые дорожки на мокром асфальте. Было уже за полночь. Город не спал, он никогда не спал. Навстречу вместе с холодными каплями неслись цветные огни и мириады запахов большого города. Пролетая по центральным улицам, которым оставили исторический вид, Анна опустила окно. В лицо косо хлестал поток дождя вперемешку с ветром, запахом озона, сточных колодцев, пиццерий, парфюмерных магазинов. Анна вдохнула глубже. Она наслаждалась. И не она одна. Как будто в обеденный перерыв здесь толпились у прилавков иностранцы, дамочки носились в азарте охоты на модные вещички в стеклянных аквариумах бутиков, увешанные пакетами как новогодние елки. Парочки неспешно общались под теплым светом торшеров, попивая латте в прикуску с тортиком.
Анна подумала о своей пустой квартире в пятнадцать квадратов, куда сейчас через оконное стекло сыплет мокрым светом уличный фонарь, где кроме стеллажа с коллекцией комиксов и кровати нет ничего. Есть еще, пожалуй, душевая кабина и холодильник, наполненный бутылками питьевой воды, ведь ей как биоконструкту нужно не так уж много. Она перестроилась, прокладывая дорогу в потоке автопилотируемых машин, и повернула обратно. Домой расхотелось. В кабинете есть запасной комплект формы, а на этаже душевая. Переодеваться вообще никакого смысла не было, по утрам Анна надевала то, что вечером приземлилось на пол. Джинсы, кофта с капюшоном на молнии, куртка из искусственной кожи. Когда вещи приходили в негодность, она заказывала в интернете замену.
Капли дождя глухо забарабанили в спину. Наверху в одном-единственном окне горел свет, как будто контора сощурила один глаз, а другой недобро уставила на мокнущую под весенним дождем девушку, хлопнувшую дверью автомобиля, стоявшего ровно перед надписью RIP. Вычислить вандалов, пишущих одни и те же буквы было ерундовым делом, но начальство не собиралось это делать, давая безликой массе подобную отдушину как единственный способ выплеснуть злость. Коммунальные службы старательно замазывали черные буквы свежей краской, а неизвестная рука народа вырисовывала их снова и снова.
В горящем окне Анна узнала силуэт Бориса. Конечно, кто еще здесь мог оставаться. Кое в чем он был прав: ночью Сервер не перегружен тысячами других пользователей, а значит работать можно гораздо быстрее. Чертов карьерист! Одолжил бы на ночь одного из андроидов на подмогу. Куда ему самому торопиться? Двигатель внутри красного вездехода икнул и свернулся калачиком в ночной тишине. Буквы на стене вспыхнули, выдернутые мигнувшим светом фар и утонули в сырой темноте.
Глава 3. Город, в котором всё чужое
За что Анна любила самолеты? За ощущение неотвратимо надвигающегося приключения, которое начинается с выбора рейса и раскрывается со всей остротой, когда самолет вышел на взлетную полосу и остановился перед стремительным набором скорости. Какой русский не любит быстрой езды? Эту езду она любила больше всего: когда все быстрее мелькают огоньки вдоль обочины, и она замирает в ожидании волшебного момента отрыва от земли. Вы замечали, что даже капризные дети затихают в этот момент? Момент полной тишины и вакуума в животе. И вот уже внизу все становится игрушечным и красивым, а все проблемы и тяготы жизни остаются там, далеко, такими же нереальными и пустыми, как воспоминания о прошлой жизни. Домики-многоножки все больше сжимаются, топорща свои чешуйчатые спины, жуки-автомобили ползут по узеньким ниточкам-дорожкам, поблескивая стеклянными крылышками среди мхов-лесов, мхов-полей, вдоль голубых капелек озёр.
Все уже кажется таким несущественным: требовательный начальник, шумные соседи, личные проблемы… А впереди неизвестность, что-то новое, интересное и волнующее, солнце, брызги лета, беззаботность, новые люди, новые дела, но пока даже они подождут. В такие моменты легко прощаются обиды, и глупыми кажутся все ссоры. Вот самолет наклонился в сторону, и крыло полностью заслонило круглое окошко сбоку, вот он качнулся в другую, будто разминаясь, и за окном уже нет ничего, кроме белого тумана. И сколько ни тянись вниз, а игрушечный пейзаж, только что промелькнувший, к тебе не вернется. И пока борта лижут призрачные облака, ты понимаешь, что теперь полностью отдаешься в руки того капитана, чье имя даже не запомнилось в сутолоке взлета. И все теперь зависит от его воли и мастерства, а не от тебя.
Именно здесь, стянутая ремнем безопасности, какой бы странной она ни казалась, наступает свобода. Связанные многочисленными обязанностями и общественным мнением японцы тоже ощущают свободу, лишь находясь в туго затянутых узлах веревки. Будто в широких ладонях Бога ты плывешь где-то между небом и землей, уверенный, что все будет так, как должно быть. И вот туман расступается, и ты будто скользишь по голубой тарелочке с приклеенными по каемке облаками, а внизу плывут цветные лучи, и вдруг ты понимаешь, что это радуга. А бывает, что эти руки качает от тяжелой поступи шагов, и ты подпрыгиваешь им в такт. И совсем не задумываешься о том, что за бортом минус шестьдесят градусов, а под твоими ногами несколько тысяч метров. Для тебя это просто слова.
Однако любое ожидание начинает когда-нибудь тяготить, и под конец полета Анна внимательно, как в первый раз, всматривалась в лысины полей, в лезвия рек, в россыпь огоньков, будто драгоценных камней. Их движение становилось упорядоченным и похожим на поток кровяных телец в сосудах живого существа. Она парила над ним в ожидании разрешения на посадку, перебирая известные ей факты по делу.
Дима Кузнецов, сын заместителя министра внутренних дел. Похищен четыре дня назад из интерната «Рассвет».
Директриса интерната мертва, но есть список контактов, ведущий в Токио.
Часть андроидов-нянек куплена в Японии, несмотря на постановление правительства об импортозамещении.
Двоих детей и нянек-андроидов перехватили на границе, но их память стёрта неизвестными хакерами. Производитель андроидов-нянек – японская корпорация, но какая именно – предстояло выяснить.
Один ребенок, похищенный няньками все еще не найден. Это Дима. Есть вероятность, что его успели переправить за границу, так как рейс, которым собирались лететь няньки-андроиды – транзитный до Нариты.
Анна вспомнила последний разговор с Бересневым.
– Мальчик нужен нам живым и здоровым, потому что его отец грозит международным скандалом. Твоя задача – отправиться в Токио, найти ребёнка и вернуть его любыми средствами.
– Почему я? – спросила она, хотя уже знала ответ.
– Ты теперь идеальный солдат, Анна. Именно такой мне и нужен.
Анна промолчала. В душе клокотала пустота, которую новая поведенческая схема немедленно заполнила рациональными расчётами: шансы на успех, вероятность подстав, способы легализации в Японии. Всё это было знакомо и привычно, но вместе с тем отвратительно, как ношеная чужая одежда.
– Когда вылет? – спросила она.
– Завтра утром, рейс в Нариту. В токийском полицейском управлении тебя встретит детектив Кэнъитиро Танака. Он будет твоим помощником. Он живой человек, из старинной семьи, но работает с биоконструктами и не разделяет предрассудков своих сородичей. По крайней мере, так он утверждает. Доверять ему безоговорочно не советую, но и проявлять враждебность тоже не стоит. Выполняй свою работу и возвращайся домой.
У Анны возникло ощущение, будто она соскальзывает по протертым ступенькам: она оступилась и теперь неизбежно разобьется о каменный пол в конце лестничного пролета. Такое чувство бывает, когда во сне спотыкаешься на лестнице. Не нравилось ей все это. Не нравилось, как ведет себя шеф, его непонятная самоуверенность, и как топорщится его борода – тоже не нравилось.