Анна Толкачева – Город Пустоты (страница 6)

Ровно в семь утра она приехала в аэропорт на служебном вездеходе. В здании аэропорта ее встретил сотрудник Заслона с чемоданчиком, в котором лежали ее новые документы, кредитные карты и запасной нейроимплант на экстренный случай. «Полковник Берсенев велел передать, что вы должны выходить на связь каждые двенадцать часов, – сказал он. – Если пропустите два сеанса подряд, вас объявят в розыск и направят группу захвата». Анна кивнула и пошла на посадку.

«Как же я люблю эти моменты взлета и посадки! Интересно, кто-нибудь может также сказать про себя: как я люблю рождаться и умирать!?» – думала Анна, когда самолёт коснулся земли в Нарите, и она зажмурилась на мгновение от резкого перехода между гипнотическим гулом турбин и реальностью чужой страны. Анна расстегнула ремень и потянулась за сумкой, чувствуя, как перепрошитые нейроны услужливо подсказывают алгоритм действий: получить багаж, пройти паспортный контроль, найти встречающего с табличкой, не вступать в лишние разговоры.

В зоне прилёта ее ждал мужчина в тёмно-синем плаще с табличкой «Анна В.» в руках. Детектив Кэнъитиро Танака оказался высоким, жилистым, с острыми скулами и внимательным взглядом, который мгновенно скользнул по её лицу, одежде, даже походке. Он был человеком – это чувствовалось по чуть насмешливым морщинкам у полумесяцев глаз и по тому, как он чуть дольше обычного задержал руку на чемодане, проверяя вес.

– Детектив Танака, – представился он по-английски с лёгким акцентом. – Полковник Берсенев предупреждал о вашем прибытии. Я буду вашим контактёром на время расследования. Прошу следовать за мной.

Анна кивнула и пошла рядом, отмечая, как он держит дистанцию – не слишком близко, но и не отстранённо. В машине, старой «Тойоте» с кожаными сиденьями, пахло табаком и дешёвым освежителем воздуха. На заднем сиденье валялась пустая коробка из-под бенто. Детского кресла не было. Анна отметила это автоматически: у Танаки не было детей. Детектив сел за руль и включил классическую музыку.

– Я покажу вам город, представлю коллегам, а завтра начнём работу. Договорились?

Анна промолчала, но внутри закипало глухое раздражение. Она приехала не сакуру смотреть.

– Давайте, завтра, – откликнулась она.

Они проехали несколько развязок, нырнули в подземный тоннель, где жёлтый свет ламп сменялся белым, и вынырнули в платной зоне исторического района. Узкие улочки, двухэтажные домики с черепичными крышами, бумажные фонарики на калитках – всё это выглядело игрушечным, ненастоящим, как декорация к фильму о старом Токио.

– Вы давно работаете в полиции? – спросила Анна, чтобы нарушить тишину.

– Достаточно, чтобы понять, что не все преступления можно раскрыть, – ответил детектив, не отрывая глаз от дороги. – Но это не значит, что не надо пытаться.

Танака остановился напротив гостиницы, показавшейся Анне игрушечным домиком.

– Отдыхайте, – сказал Танака, выгружая её чемодан на тротуар. – Увидимся в девять.

Анна кивнула и вошла в здание – невысокий, узкий дом с раздвижными стеклянными дверями и миниатюрным садиком перед входом. Внутри пахло какой-то едой и старым деревом. В автомате она получила ключи от номера и направилась к лестнице. Ей комната оказалась на втором этаже, с окном, выходящим на узкую улочку, застроенную магазинчиками и кафе.

Анна потёрла переносицу и откинулась на подушку. За окном слышались голоса, сирены, неразборчивая музыка из соседнего бара. Она достала планшет и в который раз просмотрела список контактов, извлечённых из памяти директрисы. Несколько японских номеров, пока ни о чём не говоривших. Завтра Танака поможет их проверить.

Гостиничный телевизор на стене мигал заставкой на японском – иероглифы бежали по экрану, как муравьи по стеклу. Она достала планшет, подключилась к защищённому каналу Заслона и нашла нужный пакет. Японский язык – полный спектр: лексика, синтаксис, диалекты, сленг. Нейроинтерфейс принял файл за минуту, и язык влился в сознание холодной волной, как если бы она всегда знала эти слова. Теперь Анна понимала случайные фразы, долетавшие из коридора, объявления для постояльцев гостиницы, новости по телевизору, но пока не собиралась этого показывать. Пусть Танака и его коллеги думают, что она говорит только по-английски. В чужой стране лишний козырь в рукаве не помешает.

* * *

Наутро Анна с сотрудниками японской полиции быстро составили общий план работ, договорились о датах, о функциях каждого участника. Никаких скучных отступлений и лишней болтовни. Начальник Танаки задавал вопросы и комментировал. Говорил он очень непонятно из-за непривычного акцента. Оказывается, японцы очень не любят оставлять согласные на конце слова и подставляют к ним гласные звуки. Так появляется, например, слово «стопэ».

В комнатах, где Анну провели праздно полюбопытствовать обстановкой, в беспорядке тянулись шлейфы проводов, скрепленных серебристым скотчем и приклеенных к полу. Пока она с Танакой проходили мимо, несколько сотрудников, будто повинуясь негласной команде, прервали работу и вышли, шаря в карманах формы. Анна удивилась, но ничего не сказала, только передернула плечами. Ей показалось, что от нее бегут врассыпную, и эта мысль стала ей неприятна.

Как хорошо, что часть административных позиций уже заняты биоконструктами, и планируется полная замена людей на руководящих постах. Только алгоритм может просчитать единственное верное решение независимо от эмоций и личной выгоды.

После участка они поехали смотреть сакуру, как и обещал Танака. Цветущая сакура – это объект притяжения всех, кто любит цветы, красоту и сэлфи. Глядя, как женщина фотографирует мальчика под цветущим деревом, Анна подумала, что у многих японцев, должно быть, есть целый альбом детских фотографий, где они запечатлены каждый год на одном и том же месте. Она бы хотела полистать такой.

Одни ветви, усеянные пушистыми шариками цветов, тянутся вверх, как кошачьи лапки, к солнцу. Другие подобно крышам в китайском стиле раскинулись строгими линиями в стороны, пронзая весенний воздух.

Вороны в парке постоянно комментировали ее действия. Они прощались с посетителями, как гостеприимные хозяева, на выходе из парка. Они прыгали бочком, бочком и очень гордо вышагивали по лужайке, разговаривая с туристами. Анна невольно заулыбалась и не заметила, как скормила им всю дынную булочку, купленную в палатке.

– Хитрые мошенники, – кивнул Танака на пустую обертку в руках Анны.

Анна отправила видео их прогулки Бересневу и немного подумав Борису.

После парка Танака провел ее по надземному мосту-переходу, и они вышли к святилищу японских воинов. Здесь под густой тенью деревьев притаились каменные широкомордые и косматые собако-львы, веками несущие свою неусыпную службу. А под ярким солнцем грела свои ржавые проплешины высокая красная тория – ворота в воздухе на пути к святилищу. Здесь душам погибших воинов поклонялись наравне с богами, в том числе и военным преступникам класса А.

– Интересно, мечтают ли современные школьники быть зачисленными туда? Хотят ли они быть героями, или жизнь офисного планктона им нравится больше? Как думаете, Танака?

– Не знаю, вряд ли. – Тут же отозвался его приглушенный голос.

– А вы о чем-нибудь мечтали, когда учились?

Танака помолчал, глядя на красную торию. Ветер шевелил его волосы, и он не спешил отвечать.

– Я не помню, чтобы у меня были другие мечты. Только одна. И она не сбылась.

– А вы? – спросил он, не глядя на неё. – Вы о чём мечтали? До того, как стали... биоконструктом?

– Мечты – это для тех, у кого есть будущее. – Отозвала Анна. – Но, когда я была еще человеком, я мечтала увидеть цветущую сакуру. Жаль, что мечта сбылась только сейчас.

* * *

Анна проснулась с зудящим ощущением в правой руке. Во сне она видела, как с ладони стекают яркие капли крови. Они падали в снег и превращались в зрелые вишни. Она зачарованно смотрела им вслед. Они падали у ее босых ног, утонувших в снегу. Зябкий ветер ерошил бескрайнее снежное поле. Подол черного кимоно шевелился в такт его песне. Было несоразмерно погоде жарко. Приоткрыв глаза, и увидев, бледное белое мерцание, Анна решила, что это еще сон. Приглушенный звук, наполнявший все пространство, напоминал рассыпающиеся по полу бусины, красные бусины зрелых вишен или, может быть крови? А может сыплющиеся пустые гильзы? Анна замахала руками, пытаясь их поймать, и вскочила. Утренний свет, похожий на овсяный кисель, тускло освещал белую подушку, откинутое одеяло и поднесенную к лицу ладонь с покрасневшими отпечатками ногтей. Не в первый раз. После отъезда что-то смутно тревожило Анну, заставляя во сне крепче сжимать кулаки.

Потоки дождя создавали призрачные силуэты за стеклом. На мгновение ей показалось, что она не уезжала никуда, ведь небо заслоняют небоскребы, там, на горизонте, работает кран. Из раздвинутых створок дыхнул холодом ветер. Лизнул щеку и зарылся в растрепанных волосах. Анна запахнула потуже отельную юкату. Токийский дождь жесток и коварен. И он нисколько не теплый. Если выйти с зонтом, ветер выгнет спицы, и ты промокнешь насквозь. Если надеть дождевик, переменчивый ветер будет швырять острые капли в лицо, так, что ты захочешь защитить ладонью глаза, чтобы разобрать дорогу. Тут-то дождь и просочится в твои рукава, за пазуху, за воротник, а там и свернется ледяными каплями на пояснице.