Анна Толкачева – Город Пустоты (страница 1)
Анна Толкачева
Город Пустоты
Глава 1. Отлучение
– Вам придётся пройти со мной, – констатировала Анна, держа руку на кобуре. – После ваших признаний я обязана задержать вас и доставить в участок.
Директриса интерната «Рассвет» сидела за своим столом, и её посиневшие глаза метали молнии в сторону Анны. Наталье было около тридцати пяти, она ни разу не подвергалась трансплантации памяти, оставаясь живым человеком, и сейчас этот человек явно просчитывал варианты. Анна видела, как её пальцы побелели, сжимая подлокотники кресла, как дёрнулась правая нога под клетчатой юбкой, как расширились зрачки. Она приняла решение.
Резким движением директриса опрокинула стол, и тяжёлая деревянная столешница полетела вперёд вместе с папками, кружкой с недопитым чаем и бронзовой головой вождя. Ее Наталья прицельно запустила Анне в голову. Анна успела отшатнуться, но угол стола всё же чиркнул по бедру, и боль выстрелила в бок, заставив задохнуться на секунду. Голова вождя пролетела мимо ее плеча и разбила зеркало встроенного шкафа, осыпав пол осколками. Директриса не рассчитывала, что Анна наклонит голову, – она думала, что та отскочит назад, освобождая ей путь к окну. Именно туда Наталья и бросилась, ловко вскочила на подоконник и распахнула створки. Рама грохнула с такой силой, что, казалось, здание интерната вздрогнуло.
Анна выхватила пистолет, но не решилась стрелять в спину убегающей женщине. Она бросилась следом, перемахнула через опрокинутый стол, порезала ладонь об осколок зеркала и, не обращая на это внимания, вскарабкалась на подоконник. В раме на мгновение вспыхнул огонёк рыжих волос – Наталья уже бежала в сторону торгового центра, петляя между припаркованными машинами. Анна спрыгнула вниз, морщась от внезапно выстрелившей в боку боли, резко вдохнула так, что боль подстегнула, как жгучим ударом электрошокера, и рванула вперёд.
На втором уровне торгового центра воздух обдал кондиционерным холодом. Равнодушные лица андроидов-консультантов смотрели, как директриса скрывалась в толпе. Анна вращала головой, перескакивая взглядом с одной фигуры на другую, пока не ухватила на мгновение вздёрнутый нос, окружённый пожаром растрёпанных волос. Наталья стояла на эскалаторе, который медленно уносил её на первый этаж, и смотрела на Анну с выражением, похожим на злорадство. Анна рванула к эскалатору, расталкивая недовольных посетителей. Бедро адски жгло, сердце стучало в ушах, и в голове пульсировала одна мысль: «Нельзя терять ни секунды».
На первом этаже она выскочила из стеклянных дверей и побежала через парковку. Клетчатое платье Натальи мелькало между Москвичами и Ладами, и Анна, не сбавляя скорости, перелетела через ограждение и продолжила погоню. Наталья выскочила с другой стороны площадки. Анна прямиком перемахнула через крышу припаркованного автомобиля, и они побежали к выезду на трассу. Анна вскинула пистолет, целясь в ногу, потому что приказ Берсенева не терпел возражений: «Доставить живой».
И в последний момент, когда она уже нажимала на спусковой крючок, Наталья споткнулась на бегу, её нога подвернулась, директриса дёрнулась и поникла. Пуля вошла ей между лопаток. Женщина охнула, выгнулась дугой и упала лицом вниз, под колеса автомобиля, который стоял на выезде. Лужа под её головой разрасталась с пугающей быстротой, заполняя трещины в асфальте. Анна опустила пистолет, хватая ртом воздух, и упёрлась ладонями в колени. Горло пересохло. Сердце колотилось где-то в гортани. Больше она не чувствовала ничего. Ни удивления, ни отвращения, ничего. Пуля легко и даже естественно вошла в тело, как будто заняла заранее заготовленное для неё место.
Анна отошла и прислонилась к прозрачной стене фастфуда на вынос.
Через дорогу строители, прикрывшись оранжевыми куртками, бросились прятаться от дождя под навес. Анна наблюдала за ними рассеянным взглядом, но думала о другом. Такая нелепая случайность стоила женщине жизни или, по крайней мере, серьёзного ранения. Ее слух уловил сирену, и Анна выпрямилась, одёргивая форменную куртку. Группа захвата подоспела вовремя, как всегда, когда основная работа уже сделана.
Из-за угла выезжали чёрные микроавтобусы, и Анна помахала им рукой, показывая, что цель обездвижена. Командир, молодая женщина с короткой стрижкой, подбежала и бросила быстрый взгляд на Аннину форму, которая пропиталась кровью. «Вы ранены?» – спросила она, и Анна только сейчас заметила, что боль в бедре превратилась из острой в тупую, почти привычную. «Царапина, – ответила она, прижимая ладонь к повреждённому месту. – Займитесь телом. Нужно отправить его в лабораторию воспоминаний, пока оно не остыло».
Внутри Анны пульсировал холодный тревожный ком. Она нарушила прямой приказ. Полковник Берсенев инструктировал чётко: директрису необходимо задержать и доставить живой для допроса, потому что только она могла назвать имя посредника, через которого в Россию попали японские биороботы-няньки. Анна же, увидев, что она сбегает и может скрыться, приняла решение стрелять. Ее действия укладывались в параграф о предотвращении побега особо опасного преступника, но она знала Берсенева: тот терпеть не мог, когда его подчинённые проявляли инициативу.
Через пятнадцать минут она сидела в жёстком кресле оперативной машины и отвечала на вызов по защищённому каналу. Лицо полковника на экране планшета напоминало гипсовую маску, и только дёргающееся веко выдавало его ярость. «Анна, ты что, совсем рехнулась? – спросил он без приветствия. – Мы три месяца вели эту разработку, а ты одним выстрелом перечеркнула все планы. Ты это понимаешь?» Она молчала, потому что оправдываться было бессмысленно. Ее поступок выглядел как неподчинение, хотя на самом деле она руководствовалась простой логикой: если бы директриса добежала до торгового центра и смешалась с толпой, они потеряли бы её окончательно. Теперь же тело лежало на асфальте, и лаборатория гарантированно извлечёт из него хотя бы остаточные следы недавних контактов.
«Возвращайся в участок, – приказал Берсенев, отключаясь. – Будем решать, что с тобой делать».
В отделении Анну встретил запах дешёвого кофе и озонной вони от работающих на полную мощность серверов. Она прошла в кабинет Берсенева и остановилась у порога, ожидая, пока он поднимет голову от экрана ноутбука. Полковник сидел за массивным столом из чёрного дерева, и его пальцы барабанили по столешнице в ритме, который она научилась распознавать как признак крайнего раздражения.
– Садись, – сказал он, указывая на стул, и Анна послушно опустилась на жёсткую поверхность.
Он не заговорил сразу. Вместо этого снял очки, протёр их замшевой салфеткой и снова надел, глядя на Анну так, будто видел впервые. Очки не были ему нужны – почти у всех давно модифицировали глаза нейроимплантами, но Берсенев считал, что очки подчеркивают статус. Анна молчала, потому что знала: любой спор только ухудшит её положение. Пальцы Берсенева сцепились в замок.
– Ты хоть понимаешь, что наделала? – спросил он наконец. Голос его звучал тихо, но это было страшнее крика. – Мы три месяца вели эту разработку. Три месяца, Анна! А ты одним выстрелом перечеркнула все планы. Её память могли зашифровать. Или она использовала блокиратор. И тогда мы остались бы с пустыми руками. Ты об этом подумала, когда доставала пистолет?
Анна промолчала. Оправдываться было бессмысленно.
– Молчишь, – констатировал он. – И правильно. Потому что сказать тебе нечего. Я ведь предупреждал тебя в прошлый раз? Предупреждал. И в позапрошлый. Ты каждый раз нарушаешь приказы, каждый раз оправдываешься тем, что «иначе было нельзя». Но, Анна, система держится на дисциплине. Если каждый начнёт действовать по своему усмотрению, от Заслона ничего не останется.
Он отвернулся к окну и замолчал. Она смотрела на его широкую спину в форменном кителе и ждала приговора. В кабинете стало тихо – только гудели серверы где-то за стеной и редкие капли дождя били в стекло.
На столе у Берсенева замигал красный индикатор внутренней связи. Он нажал кнопку приёма и выслушал короткое сообщение, не меняясь в лице. Когда он посмотрел на Анну, его брови оставались еще сдвинутыми, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.
– Лаборатория только что прислала предварительные данные, снятые с ее зрительного импланта, – сказал он. – Так что формально ты оказалась права. Твоя пуля не уничтожила улики.
Он сделал паузу, давая Анне возможность вздохнуть с облегчением. Она не вздохнула.
– Но это ничего не меняет, – продолжил Берсенев. – Проблема не в результате. Проблема в том, что ты действуешь как партизанка в тылу врага. Устав предусматривает сначала доклад, потом решение, а потом действие. Ты же всегда делаешь наоборот. И я не могу оставить это без последствий. В любом случае твою память уже просканировали и скоро начнут разъяснение обстоятельств твоего преступления. Уже известно, что инспектор будет самый въедливый и дотошный из отдела внутреннего контроля.
Он позвонил по коммутатору, ему назвали номер кабинета.
Внутри Анны похолодело, но лицо осталось неподвижным. Перепрошивка означала вмешательство в её мозг, в те самые белковые структуры, которые делали её не просто биороботом, а биоконструктом с сохранённой памятью прожитых жизней. Она уже пережила пять восстановлений, и каждое из них оставляло шрамы на психике. Но добровольная перепрошивка под контролем Заслона была хуже смерти. После неё Анна могла потерять не только воспоминания, но и часть самой себя – свободу воли, которая отличала её от простых андроидов.