Анна Тивен – Я вижу вас насквозь (страница 16)

Глава 15

Дорога встретила меня одиночеством.

Первый день прошёл под палящим солнцем.

Тропинка вилась через костяные поля, где из земли торчали поблекшие останки древних существ – скелеты высотой с дома, покрытые мхом и колючими лианами.

Я шла осторожно, держа наготове посох.

Несколько раз вдалеке мелькали тени – стайки полудиких хищников, охотившихся на всё живое.

Я двигалась быстро, налегке, время от времени останавливаясь у чахлых ручейков, чтобы наполнить флягу или позволить ноющим ногам отдохнуть.

Вторая ночь была тяжелее.

Погода испортилась.

С запада надвигались низкие черные тучи, неся с собой тяжёлый дождь.

Я нашла укрытие под навесом сломанного моста – древней конструкции из металла и камня.

Разведя крошечный огонь, я ела вяленое мясо и черствый хлеб, слушая, как капли барабанят по остаткам арки над головой.

В тот момент ко мне пришло странное ощущение: я уже не та девочка, что попала на эту же землю более пяти лет назад. Теперь я чувствовала силу в своих руках, ясность в уме и уверенность в сердце.

На следующий день дорога пошла вниз, по плодородным равнинам. Появились редкие деревушки, пахнущие дымом и хлебом. Люди смотрели на меня настороженно.

К полудню второго дня я впервые увидела Дунар – город серых стен и высоких башен.

Сердце забилось чаще.

Там, за этими воротами, должен был закончится очередной этап моей жизни.

Врата Дунара были высоки и суровы. Серые каменные створки с резными гербами, потемневшими от времени, приоткрылись, пропустив меня внутрь.

Я шагнула на мощеную улицу и сразу почувствовала запах большого города: мокрые камни, дым костров, пряности, гарь, конский пот.

На меня косились.

Серая простая рубашка, поношенные сапоги, изрезанная куртка вся в заплатках, спутавшиеся волосы – всё это делало меня заметной.

Но я не замедлила шага. Я знала, куда идти. В здании Окружной Канцелярии, на широкой улице, принимали тех, кто искупил свой долг перед Империей.

Высокие дубовые двери. Холодные стены внутри. Очередь небольшая.

Передо мной – такие же, как я: простолюдины с дорожной пылью на плечах, сгорбленные от тяжёлой работы.

Кто-то держал в руках свитки – такие же, как мой, с красной печатью окончания долга.

Когда подошла моя очередь, я дрожащими пальцами подала свиток регистратору – сухощавому мужчине в черной мантии. Тот мельком взглянул на меня поверх очков, щелкнул печатью по свитку и произнес глухим голосом:

– Пройдите в зал снятия метки. Следующий!

Я кивнула и прошла по коридору. Зал снятия метки был строгим, почти пустым. На постаменте стоял высокий мужчина в серебряных латах – жрец Империи. Рядом – каменный алтарь с углублением, где дымились благовония.

– Инга Светлая – дочь чужого мира? – спросил он, перелистывая тонкую книгу.

– Да, – тихо ответила я.

– Срок долга окончен. Готова ли ты освободиться и связать себя узами Империи?

– Да.

Жрец кивнул. Я протянула руку – ту самую, на которой чернела метка метлы – символ долга и подчинения. Мужчина положил ладонь мне на запястье. Тёплая волна энергии прошла по коже, словно стирая что-то невидимое, глубоко вжившееся в плоть.

Метка вспыхнула алым, дернулась – и исчезла. Я почувствовала странную легкость – как будто незримая цепь упала с плеч.

Жрец взял крошечный нож и легонько надрезал мне ладонь. Кровь капнула в углубление алтаря.

И тут же на моем запястье проступила новая метка – узор в форме переплетенного круга с тремя линиями. Метка подданного. Знак, что отныне я часть Империи Травног, полноправная и свободная.

– Добро пожаловать, – произнес жрец. – Отныне ты одна из нас. Империя будет твоим новым домом.

Я стояла, не двигаясь.

Мир вокруг вдруг стал шире, ярче. Будущее, которое раньше было тусклым, словно за мутным стеклом, теперь сияло передо мной множеством дорог.

Я улыбнулась впервые за долгое время – по-настоящему.

Теперь всё только начиналось.

Глава 16

Дорога тянулась, как живая река, унося меня всё ближе к моему новому месту обитания – академии.

Путь предстоял долгий. Четыре месяца дороги через земли, которые для меня были неизвестными и чужими.

Первые недели после выхода из города я шла вместе с торговым караваном.

В пути нас было человек тридцать: возницы, наемники, несколько странствующих ремесленников и редкие такие же одиночки, как я – те, кто стремился попасть в большие города.

Повозки были тяжёлые, скрипели под грузом: мешки зерна, ткани, металлы. Лошади шли тяжело, выбивая из-под копыт клубы пыли. Я быстро поняла: здесь каждый должен быть полезен. Иначе – отстанешь.

Утром – короткий завтрак на скорую руку. Сухая лепёшка, кусок вяленого мяса, вода из бурдюка. Порой – тёплый настой трав, если кто-то из старших женщин заваривал его на скорую руку у костра.

День – это пыль и усталость.

Идти приходилось быстро. Я училась перебирать ноги в правильном ритме, чтобы не уставать раньше времени. Иногда я бежала помогать подтолкнуть повозку, застрявшую на особенно крутом подъёме. Иногда сидела рядом с детьми одной из семей, рассказывая им сказки, чтобы отвлечь от тяжелой дороги.

Наёмники – угрюмые, вооружённые до зубов люди – сперва относились ко мне настороженно. Но однажды, когда один из возчиков порезал себе руку о заусенец колеса, я без раздумий помогла. И хотя я отлично помнила, что без лицензии я не имела право лечить людей, но на каком-то подсознательном уровне я знала, что эти люди никому не пожалуются. Ведь они отлично понимали, что беда в дороге может случится с каждым, а рядом лицензированного целителя нет и можно не успеть до него добраться.

Моя магия – ещё грубая, не отточенная – засияла на мгновение у кончиков пальцев, заживляя рваную рану. С того дня ко мне относились с большей теплотой.

Ночи – это костры, разговоры и песни.

Когда караван останавливался на привал, мужчины ставили простые барьеры из зачарованных камней, вбитых в землю, чтобы отпугивать диких зверей.

Женщины готовили еду – густую похлёбку из всего, что удавалось собрать или купить по пути. Запах жареного мяса, дым костров, треск веток создавали иллюзию уюта посреди безбрежной, опасной земли.

Я сидела у огня, завернувшись в старый плащ, слушала истории: о том, как кто-то видел полузабытого дракона на границе леса, о проклятых болотах, что съедают караваны, о городах, где люди носят каменные маски вместо лиц.

Иногда кто-то доставал гитару или волынку, и музыка перекрывала звуки ночи.

Путь с караваном был не только тяжелым, но и важным уроком.

Я училась доверять – но не всем.

Училась видеть опасность в мелочах – в слишком вежливом незнакомце, в слишком пустой дороге.

Так прошёл почти целый месяц.

Ночь была безлунной, и костёр казался островком живого света посреди бескрайней, темной пустоты. Дрова потрескивали, разнося вокруг густой запах дыма и жареного мяса.

Караван остановился на небольшой поляне у дороги: расставили охранные амулеты, поставили стражу, варили простую похлёбку. Люди сидели у огня: кто-то перешептывался, кто-то просто молча грел руки, уставившись в пляшущие языки пламени.

Я сидела чуть в стороне, завернувшись в потёртый плащ, ощущая уютную сонную тяжесть после долгого дня пути. Но вдруг я почувствовала: что-то изменилось.

Из темноты вышел человек. Шатаясь, словно борясь с невидимыми оковами, он медленно подошёл к костру. Одежда странника была изорвана и покрыта дорожной пылью, волосы спутаны. Его глаза – тусклые, словно потухшие угли.