Анна Тивен – Я вижу вас насквозь (страница 17)

Но я увидела больше, чем остальные.

Едва он приблизился к свету, мой дар раскрыл передо мной страшную картину. Вокруг его души обвивались невидимые цепи. Они были тонкими, будто из черного дыма, но сжимали его с нечеловеческой силой.

Кольца цепей врезались прямо в тело, искажая ауру: душа бедняги словно гнила, источая боль, страх и горечь.

– Кто ты? – спросил один из наёмников, настороженно хватаясь за меч.

Странник поднял пустой взгляд.

– Я… – он захрипел. – Прошу… Пустите меня у огня… ненадолго…

Наемники переглянулись. Было видно: они не хотели впускать его. Но я уже поднялась на ноги. Я знала: это не просто усталость или болезнь. Это – проклятие. Сильное, древнее, тянущее свою жертву в бездну.

– Пусть сядет, – тихо сказала я.

Сначала меня проигнорировали. Но старший каравана, хмурый седовласый возчик, кивнул:

– Только под присмотром.

Странник опустился у огня, натянув капюшон на глаза. Его руки дрожали.

Я села напротив него и, сделав вид, что просто грела руки, сосредоточилась. Мое магическое зрение активировалось мягким потоком тепла в груди. Мир вокруг потускнел, словно стал тенистым, а странник передо мной раскрылся как на древнем пергаменте: светящаяся душа, опутанная чужими заклинаниями.

Я читала о таком, цепи были выкованы из трёх разных магий: первая – магия вины, вторая – магия подчинения, третья – магия забвения.

“Кто-то очень не хотел, чтобы он был свободен…” – подумала я.

Я медленно протянула руки вперёд, едва заметно шевеля пальцами. Внешне это выглядело, как будто я просто обогревалась, но внутри я направляла потоки своей силы – осторожно, тонкими нитями, чтобы не спугнуть проклятие.

Я “запустила” тонкую струйку магии вдоль одного из звеньев. Тёмная материя зашипела, как мокрая зола на углях.

Звено дернулось, но не разрушилось.

Тогда я направила свою магию сильнее: не просто касаясь, а проникая в самую структуру заклятья.

Моя магия вплелась в ткань заклинания и начала его расплетать – как нитку старого узла.

Пот лил по моей спине: задача требовала тончайшего контроля.

Странник тихо застонал, сжимая руками колени. Его тело содрогалось от внутренних усилий, но он сидел, стиснув зубы.

Одно звено – потом другое… Медленно цепь начала рваться.

Когда же последняя петля заклятия исчезла, странник вздохнул так глубоко, что костёр качнулся от неожиданной волны ветра.

Но работа была только начата.

Следующей была цепь подчинения. Ее энергия была липкой, тягучей, цепляющейся за всё живое вокруг. Я поняла, что если просто разорвать её, то заклятье может “брызнуть” наружу и поразить кого-то ещё. Поэтому я решила перенаправить его. Создав в своих ладонях маленькую сферу чистой жизненной силы, я медленно втягивала чёрные нити в неё, как паука в ловушку.

Сфера пульсировала и трещала, но, наконец, поглотила яд полностью. Я бросила её в огонь. Пламя взвилось на мгновение зелёным языком, а потом снова стало обычным.

Последней осталась цепь вины.

Самая тонкая, самая болезненная. Она была вплетена не только магией – она была частью самого сознания странника.

Я не могла просто её разрушить. Поэтому я прикоснулась к ней с состраданием.

Словами, не произнесенными вслух, я передала ему одно: “Ты не один. Твоя боль – не твоя вина.”

Этого оказалось достаточно. Цепь задрожала… и рассыпалась в пыль.

Когда всё закончилось, странник упал на землю, тяжело дыша, как после долгого бега.

Его глаза – впервые – сверкнули живым светом.

Он смотрел на меня, не веря.

И тихо, срывающимся голосом прошептал:

– Спасибо…

Я слабо улыбнулась и опустила руки на колени, чувствуя опустошение и лёгкую боль в груди. Но я знала – сделала все правильно.

Караванщики переглядывались, что-то перешептывались, но никто не осмелился прервать тишину. В эту ночь над поляной рассеялась не только тьма лесов – но и мрак чужой судьбы.

Костер потрескивал, разбрасывая искры в ночное небо. Большинство попутчиков уже разошлись спать, оставив меня и странника наедине. Я молча передала ему кружку с горячим отваром. Тот взял её осторожно, словно боялся, что тепло исчезнет у него в руках.

Некоторое время мы сидели в тишине. Потом странник сам заговорил, тихо, хриплым голосом:

– Ты… Ты видела мои цепи. – Это был не вопрос, скорее признание.

Я кивнула, не прерывая его.

– Я давно не встречал никого, кто бы мог их увидеть… Или хотел помочь. – Он медленно сделал глоток. – Моё имя – Кэл.

– Инга, – коротко ответила я.

Кэл улыбнулся краем губ, тяжело, как человек, забывший, как это делается.

– Много лет назад я был… – он замялся, подбирая слова, – я был одним из “охотников за долгами”. Мы выслеживали тех, кто бежал от долгов или преступлений. Работали на богатых домовладельцев… на Империю.

Я нахмурилась, но молчала.

– Сначала я думал, что всё правильно. Порядок. Закон. – Он стиснул кружку в пальцах. – Но потом… мне приказали поймать семью. Женщину и её ребёнка. Их обвиняли в колдовстве и бегстве с территории лорда.

– И что ты сделал? – тихо спросила я.

Кэл горько усмехнулся:

– Я повёл себя как послушная собака. Исполнил приказ. Привёл их в город… А через три дня их казнили.

Его голос дрогнул.

– А потом я узнал правду: они никому не навредили. Просто стали кому-то неудобными.

Тишина, натянутая, как струна.

Кэл опустил голову:

– Я пытался уйти. Сбежать. Но те, кому я служил… они наложили на меня проклятие. Цепи, что ты видела. Чтобы я вечно помнил, что натворил. Чтобы не мог забыть и не мог обрести покой.

– Почему ты всё это рассказываешь мне? – Тихо спросила я.

Кэл долго молчал, разглядывая угли костра.

– Потому что ты разрушила их. Ты первая дала мне шанс начать заново.

Он поднял на меня глаза – полные боли и благодарности.

– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь искупить свою вину… Но теперь у меня хотя бы есть выбор.

– Искупление начинается с первого правильного шага, – мягко улыбнулась я.

Кэл наклонил голову.

– И ты дала мне возможность его сделать.

Мы снова замолчали. Костер потрескивал, звёзды рассыпались россыпью алмазов над головами. Ночь была всё такой же тёмной – но в ней больше не было одиночества.