Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 65)

Школа Севингтон когда-то была большим господским домом. Приземистое, основательное здание с редкими узкими окнами выглядело мрачновато. Единственным отступлением от общего аскетического духа был купол над главным входом, выкрашенный яркой светло-зелёной краской. Справа и слева от главного здания выстроились небольшие кирпичные домики, тоже не блиставшие изяществом, тропинки от которых, пересекаясь под самыми разными углами, бурой сетью тянулись к крыльцу большого дома, к спортивной площадке и к футбольному полю. По нему бегали два десятка мальчишек, многие без курток, в одних школьных фуфайках.

Игра прекратилась, когда мальчики увидели едущий к школе «ягуар». Они подозрительно, как будто даже враждебно таращились на него, а когда из машины вышла Айрис, начали свистеть, смеяться и вопить. Послышалась хриплая ругань преподавателя.

Айрис поёжилась, поднимаясь по гранитным ступеням крыльца. Она представляла себе школу Севингтон совсем не такой. Она понимала, что это не Итон или Хэрроу, и даже не Крайст-Хоспитал, но не ожидала, что ученики будут вести себя как уличная банда, а здание и парк будут иметь такой мрачный, неуютный вид.

Смотритель привёл Айрис в пустой кабинет географии, увешанный соответствующими плакатами. Из-за стола встала невысокая женщина в тёмно-зелёном костюме с крупными пуговицами. Из-за маленького роста, непропорционально широких плеч и приплюснутой головы женщина казалась квадратной. Двигалась она резко и неловко, словно половина суставов в её квадратном теле не действовала.

Айрис ещё раз объяснила, зачем она приехала, а мисс Перри (так звали квадратную женщину) сказала, что директор сейчас занят, но это не страшно, потому что директор всё равно работает здесь лишь с осени прошлого года, а она, мисс Перри, – старейший преподаватель, учит здесь детей с самого основания, с 1952 года.

– Но я думала, что школа основана в прошлом веке. И на указателе написано! – немного нервно заявила Айрис. Не может же быть, что она что-то напутала!

– Севингтон переживал разные периоды в своей истории, – философски заметила мисс Перри и тем же тягуче-спокойным голоском добавила: – Первая школа сильно зависела от пожертвований, а в конце двадцатых с этим стало плохо, сами понимаете. Тогдашний директор как-то выкручивался, увеличил число мест, за которые платили родители, но в тридцатые… М-м-м… Насколько я помню, в тридцать шестом, школу пришлось закрыть. Пойдёмте в библиотеку, там висят старые фотографии.

Пока они шли по гулкому коридору, выкрашенному голубой краской, мисс Перри, семеня короткими ножками, продолжала рассказывать:

– В войну здесь были казармы. Это на фотографиях всё есть. А после войны тут организовали школу для сирот. Эти мальчики постепенно подрастали и уезжали, часть перевели в другие места, в общем, приют расформировали. А потом у мистера Хьюма, это наш учредитель, возникла идея возродить Севингтон в прежнем виде.

– Получилось? – спросила Айрис.

Мисс Перри открыла ключом дверь библиотеки и распахнула её перед Айрис:

– Как вам сказать… Мальчиков сюда отправляют не от хорошей жизни. У кого-то уезжают родители или у них такая работа, что они не могут присматривать за детьми. Кто-то из ребят связался у себя дома с дурной компанией, и родители хотят, чтобы нежелательные связи оборвались. С кем-то родители просто не могут совладать. Но это не исправительная школа, не думайте! Это скорее место для тех, кому не повезло в жизни. Они едва не оступились, но ничего не потеряно. Им просто надо немного помочь, подтолкнуть. Так уж дети устроены, что живут сиюминутными вещами и не способны самостоятельно позаботиться о своём будущем.

– Это фотографии старой школы, правильно? – Айрис подошла к снимкам, развешанным в промежутках между окон.

– Да, вот этот господин с бакенбардами – основатель и главный попечитель, а вот этот старичок – первый директор, преподобный Харрисон. В те годы это тоже было заведение для тех, кто не мог позволить себе дорогую школу. Начиналась она как пансион, куда отправляли детей семьи, которые жили в Индии. Обучению уделяли мало внимания. Но потом преподобный Харрисон задумал переехать из города в более здоровое место, нашёл этот дом…

– А здесь есть архив? – не особенно вежливо перебила мисс Перри Айрис. – Что-то о том, как здесь всё было устроено до Великой войны?

– Видите ли, когда школа закрылась в тридцать шестом году, документы вывезли и передали в архив графства. Ну, я так думаю. Вот тут есть табели, фотографии – но их подарили нам выпускники, когда школа вновь открылась в пятьдесят втором.

– Очень печально. – Айрис опустила голову. – Я так надеялась что-то найти о Питере Этеридже.

– Сомневаюсь, что здесь что-то есть. Его всегда называют в списках знаменитых выпускников, но документов вы не найдёте. У нас есть несколько выпускных альбомов, тоже от бывших выпускников, но они за более поздние годы. Этеридж-то выпустился в девятьсот восьмом. Очень давно.

Айрис хотела спросить, какие предметы преподавались, но тут прозвенел оглушительно-громкий звонок. По коридору за стеной затопотали десятки ног.

– У меня есть вопрос, который может показаться странным, – начала Айрис.

– Мне уже ничего не покажется странным после того, как к нам приехала студентка колледжа на дорогой машине с шофёром.

Айрис смутилась.

– Это не то, что вы подумали, – сказала она. – Машина не моя. Я просто знаю водителя, ему нужно было ехать в… По делам своего… В смысле, по делам хозяина машины. И оказалось, что нам в одну сторону.

Она сама не знала, зачем соврала и представилась знакомой Аллена. Наверное, потому, что в голосе мисс Перри послышалась толика чего-то похожего на насмешку.

В коридоре вдруг грянула бодрая мелодия, и Айрис по первым аккордам поняла, что это «Музыка и движение». Когда она училась в школе, они тоже каждый день в одиннадцать часов выходили в большой зал и танцевали под эту передачу. После перехода в среднюю школу танцы на переменах прекратились, но даже спустя столько лет от этой музыки что-то начинало трепетать в груди, щекотно, словно сдерживаемый смех, а руки и ноги сами по себе напрягались.

Слова ведущего разобрать можно было с трудом, но это несомненно был Уильям Эпплби и его йоркширский акцент. Неужели он до сих пор вёл эту передачу?

– Расправьте плечи, вот так! – За стеной вопили несколько десятков мальчиков, заглушая радио. – Поднимите руки! Тянитесь как дерево! Машите руками, как ветками!

– Да, у нас вот так! – улыбнулась мисс Перри, и та неловкость, что возникла из-за упоминания машины, была забыта.

– Мне нравились эти занятия, – кивнула Айрис.

– А я больше любила «Поём вместе», – как-то не по-учительски хихикнула мисс Перри. – Мы все пели «О нет, Джон!» Сейчас-то я понимаю, что это, наверное, выглядело глупо…

– Почему? Мы же были детьми!

Мисс Перри покачивала головой в такт музыке, доносившейся из-за двери.

– Так что за странный вопрос у вас был? – спросила она.

– По каким прописям здесь учились во времена Этериджа? Занимались ли каллиграфией?

Мисс Перри озадаченно смотрела на Айрис.

– Думаю, на этот вопрос никто не сможет ответить. Столько лет прошло! У нас хранится пара старых учебников по физике и по истории, но прописи… – Мисс Перри казалась искренне опечаленной. – Я правда очень бы хотела вам помочь, но просто понятия не имею и не знаю никого, кто…

Мисс Перри задумчиво наклонила голову, а потом почесала широкий подбородок:

– Мистер Маккейб, если он ещё жив, конечно… Да, он может даже такое помнить. Не удивлюсь! – Она повернулась к Айрис: – Вот что я вам посоветую. Если вам так важно это знать… Хотя ума не приложу, кому это может быть важно. Ну, это ваше дело… Так вот, если вам очень важно это знать, можно попробовать обратиться к мистеру Маккейбу. Он выпускник Севингтона и, я так думаю, окончил школу даже раньше вашего Этериджа. Он выпустился и через какое-то время пришёл в школу работать учителем. Потом он сделал карьеру и даже стал членом Совета графства по образованию! А ещё он написал книгу про историю бесплатных школ в Оксфордшире. Но ему сильно за восемьдесят. Я даже не знаю, жив ли он. Думаю, жив! – махнула рукой мисс Перри. – Если бы он умер, мы бы знали. Во всех газетах бы написали. Он видный человек! И про школы знает всё!

– Думаю, это то, что нужно, мисс Перри! – обрадовалась Айрис. – А как его найти?

– Он живёт в Оксфорде, и у нас есть его телефон. Его приглашают на всякие церемонии, ну, вы знаете. Он такой забавный старичок, думаю, будет рад вам помочь… Даже обрадуется, что кому-то интересен Севингтон. Но если честно, мисс Бирн, ни в какую каллиграфию я не верю. Вы видели этих мальчишек?

Невидимые сейчас мальчишки дружно орали: «Двигайся! Двигайся! Двигайся!» – почему-то сопровождая слова замогильным хохотом и завываниями.

– Ну какая им каллиграфия? – поморщилась мисс Перри. – Научить бы писать без грубых ошибок. В те времена Севингтон был чуток получше, но это была не такая школа, где учат каллиграфии.

Мисс Перри не разрешила Айрис позвонить из школы, и поэтому пришлось искать телефон в деревне. Почта была закрыта, и Аллен предложил пойти в паб, но Айрис паб не понравился. Бывали такие заведения, куда инстинктивно не хочется заходить, как в тёмный переулок глухой ночью. К счастью, через два дома от паба они заметили аптеку.