Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 16)
Зачем она только сюда приехала?
И ведь Дэвид её предупреждал… И мать тоже! Но она так хотела своими глазами увидеть Клэйхит-Корт, побывать внутри старинного и знаменитого дома. И она действительно хотела помочь Шелторпам с книгой. Она помогла с расследованием в Эбберли, почувствовала себя от этого важной и нужной, и теперь ей не хватало тех ощущений. Она хотела снова чувствовать себя знающей, умной, незаменимой…
Но Шелторпы оказались совсем другими людьми. Кроме, наверное, леди Изабель.
Камин уже почти не грел, и Айрис взяла тяжёлую чугунную кочергу и попробовала разворошить угли.
Она только накидала золы на пол, а теплее ни капли не стало.
Айрис всё ещё воевала с камином, когда услышала, как с лёгким скрипом открылась дверь из холла.
В кабинет вошла леди Изабель.
– Мне нужно было проводить сэра Фрэнсиса, – сказала она немного извиняющимся и смущённым тоном. – Надеялась, что вы всё ещё будете здесь, а не запрётесь у себя в комнате.
– Я хотела поработать, – сказала Айрис, ставя на место кочергу, – но тут стало очень холодно.
– Думаю, сегодня вам лучше отдохнуть. Я собираюсь посмотреть «Святого», как раз должна быть серия, которую я пропустила. Вы его смотрите?
– Иногда, – кивнула Айрис. – Моя мама его обожает. На самом деле она обожает Роджера Мура, конечно.
– Ну, он великолепен. Не поспоришь… Я пробовала читать романы мистера Чартериса и остановилась на втором, а вот сериал вышел прекрасным. – Леди Изабель села во второе кресло, сложила руки на коленях и попыталась заглянуть Айрис в глаза. – На самом деле я пришла извиниться за Гве… за леди Шелторп. Она не со зла, она просто… вот такая. Её не исправить. Мой муж… – Леди Изабель вздохнула. – Он богат и влиятелен, но он из обычной семьи, и она все годы разговаривает с ним вежливо, но всё равно свысока. За глаза он её иначе как «старой ведьмой» не называет. Нет, ошиблась… Раньше он называл её просто «ведьмой». Когда она была помоложе.
Айрис не смогла не улыбнуться.
– У неё не именно к вам такое отношение. Ко всем, – продолжала леди Изабель. – А вы ещё и случайно наступили на больную мозоль.
– Я просто упомянула часослов! – Айрис наконец оторвалась от потухшего камина и посмотрела на леди Изабель.
– Для Шелторпов это не «просто». Часослов – наша великая семейная реликвия. Есть даже легенда, что все эти знаки зодиака в Клэйхит-Корте, двенадцать лестниц и триста шестьдесят пять окон – в честь часослова. На него уже тогда смотрели как на сокровище. Но так получилось, что сокровище пришлось продать. Мне тогда было лет восемь, и часослов я видела всего один раз в жизни. Мне его брать на позволялось… Родерику, конечно, разрешали. Он постарше меня и к тому же всегда был просто помешан на книгах. Мой дед за несколько лет до того нанял нового управляющего, мистера Хилари Тиндалла, замечательный был человек, и с его помощью наши дела начали понемногу выправляться. Все словно выдохнули… А потом дед умер. Отцу нужно было заплатить огромные налоги на наследство. Много земли, большой дом – и плевать, что они не приносили никакого дохода. Пришлось кое-что продать или отдать в счёт уплаты налогов… Вернее, много всего. Но этого не хватало, и тогда мистер Тиндалл уговорил отца продать некоторые картины, самые ценные. Гейнсборо, Ван Дейк… Часослов тоже. Никаких аукционов не было. Отец старался всё устроить по-тихому и был против того, чтобы картины оказались в музеях, ведь тогда все бы узнали, что он распродаёт фамильные ценности. Он договорился с частным коллекционером и всё продал ему. Это казалось трагедией… Но вскоре наступил четырнадцатый год, началась война, и про картины и книги мы и думать забыли. А потом, примерно два года назад, Родерик узнал, что наш часослов будет выставлен на аукционе. Он загорелся идеей его выкупить. Гвендолин, разумеется, не согласилась. Я тут не жила, но Джулиус говорил, что они ссорились чуть не каждый день. Родерик говорил, что часослов необходимо вернуть, а Гвендолин отвечала, что если у него есть лишние деньги, то надо пустить их на замену труб или ремонт стен. В общем, она так ему и не позволила.
Айрис сначала хотела спросить, как жена могла позволить или не позволить что-то лорду Шелторпу. Он был взрослым человеком, графом, пэром Англии и владельцем огромного имения, но потом поняла, что очень даже представляет, почему лорд Шелторп ничего не мог сделать против воли жены. Она на его месте тоже бы не смогла – под взглядом леди Шелторп она просто-напросто деревенела.
– Джулиус сказал, что они три недели спорили, а потом два месяца не разговаривали, – продолжала леди Изабель. – Родерик стал ездить к друзьям в Лондон ещё чаще, лишь бы не сидеть здесь с Гвендолин. Я не скажу, что у них отношения до того были душевными, но после часослова сильно испортились и так и не улучшились до… до того момента, когда у Родерика случился удар. Поэтому любое упоминание о часослове её так злит.
– Да, теперь понимаю, – сказала Айрис.
На самом деле она понимала всё меньше. Получается, никто из членов семьи не знал, что лорд Шелторп всё же выкупил часослов Анны Орильякской. Он сделал это тайно, видимо, чтобы не раздражать жену, и спрятал на одной из неприметных полок, уверенный, что никто его там не найдёт. Но даже если бы леди Шелторп не нашла часослов, она должна была заметить крупные расходы. Очевидно, что финансы Шелторпов находились под её бдительным контролем. Как он сумел это провернуть? Взял деньги в долг? Но тогда это должно было бы всплыть после его смерти. А может быть, и всплыло? Но тогда леди Шелторп не сказала бы, что часослова в их библиотеке нет. Или она обнаружила долги, но не знала, откуда они?
Надо ей рассказать. Или для начала рассказать леди Изабель?
Или оставить всё как было, не влезать в центр семейного скандала малознакомых людей? Рано или поздно книгу найдут…
А если книга попала сюда незаконно? Айрис не могла придумать как – не украл же её лорд Шелторп! А если бы украл, то о пропаже бы уже растрезвонили газеты.
Айрис не знала, что ей делать. Наверное, для начала поговорить с Дэвидом. Это его родственники, пусть он и решает.
Айрис не пошла вместе с леди Изабель смотреть «Святого» – хотя, если бы предложили «Мстителей», она, может, и соблазнилась бы, – и решила, что покончит с каталогом сегодня. Пусть она не знала, каким в точности должен быть код «Ворона», она могла перебрать карточки во всех подходящих разделах. Круг поиска сузился достаточно, чтобы сейчас потратить час, в худшем случае – полтора и найти наконец эту книгу.
Айрис была зла и на себя, и на леди Шелторп, и эта злость порождала упрямство.
Лоб над переносицей начал ныть, и Айрис по опыту знала, что если не дать себе отдохнуть, то слабая тупая боль превратится в пульсирующую и резкую. Так бывало в последний год учёбы, когда она перенапрягалась за учебниками и конспектами. Но боль тоже злила, и Айрис решила наперекор ей вернуться в библиотеку и доделать работу.
Не потребовалось ни часа, ни даже получаса. Ей повезло, и в первом же ящике в третьем просмотренном разделе она нашла ту самую карточку.
Питер Этеридж. «Ворон вещей».
Книга должна была стоять на полке В в шкафу 27. Место 10.
Айрис сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться, вернула карточку на место и встала из-за стола.
Полка B находилась почти под самым потолком, и Айрис подкатила к нужному шкафу лесенку. Она поставила ногу на первую ступеньку и замерла. Хотелось перевести дух, как перед прыжком в воду.
– Да всё равно её там нет! – сказала она вслух и начала подниматься.
Весь шкаф заполняли книги в одинаковых коричневых переплётах под кожу. Айрис отсчитала десятую на полке B и вытащила. Это была книга про флору и фауну английских рек. Айрис попробовала соседние книги – опять не то. В итоге она пересмотрела все книги на этой полке, а также на полках сверху и снизу.
«Ворона вещей» не было.
Но Айрис и так уже знала, что ничего не найдёт.
Кто-то её спрятал. Но зачем? Чтобы продать? Или чтобы она не попала в руки Фрэнсиса Лайла?
Когда Айрис вышла из библиотеки, свет в холле и остальных комнатах был уже погашен. Откуда-то доносился призрачный звук работающего телевизора, но настолько тихий, размытый, что невозможно было понять, в какой из комнат леди Изабель смотрела свой сериал.
Айрис чуть не бегом пролетела две тёмные гостиные и поднялась по лестнице на второй этаж. На галерее, которую лестница образовывала на втором этаже, тоже было темно, и только из щелей под некоторыми дверями просачивался свет.
В спальне было теплее, чем вчера, – то ли ветер дул не такой сильный, то ли котлу прибавили мощности. До уюта далеко, но вполне терпимо.
Айрис села за письменный стол, включила лампу и положила перед собой блокнот. Она давно его не открывала. На последней заполненной странице было записано время приёма стоматолога в Стоктоне, ниже – новый номер телефона школьной подруги, которая из Лондона переехала в Ипсуич. Предыдущая страница была заполнена схемами, в которых Айрис теперь, три месяца спустя, и самой было сложно разобраться. Мелькали имена Дэвида и Руперта, Винсента Мейсона и Мэри Хьюз, и везде были знаки вопроса.
Айрис перевернула лист, чтобы начать на чистом развороте. Ей нужно было записать вопросы, которые она собиралась задать профессору Ментон-Уайту.