Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 15)
Айрис закрыла книгу, чтобы перевести дыхание. Что-то поразительное! Такая книга не должна храниться в библиотеке, где зимой едва топят. Она же может отсыреть!
Но не было похоже, что книга долго находилась в дурных условиях: позолота блестела на удивление ярко, скорее всего, после реставрации.
Успокоившись, Айрис села на пол, положила книгу себе на колени и осторожно взялась за уголок обложки.
Она никогда не видела ничего подобного.
Книга опять, словно сама по себе, открылась на той же странице. Айрис прочитала первую строку.
Молитва. Стоило ожидать от книги с изображением девы Марии и волхвов.
Но сама миниатюра… Айрис казалось, что она её уже видела. Не похожую, а именно эту: изящные коронки на головах восточных царей, горностаевые опушки их мантий, младенец Христос, неестественно, по-взрослому выпрямивший ножки. Художник, видимо, не так уж часто видел младенцев…
Айрис осторожно переворачивала плотные, жёсткие листы, пока молитвы не кончились: двенадцать страниц в самом начале книги представляли собой что-то вроде календаря. На каждой значилось название месяца, а ниже шёл список дней. Каждому дню соответствовало имя святого, а иногда и не одного. В богато украшенной рамке вверху страницы находилось изображение животного, символизирующего этот месяц: лев для июля, обнажённые и целомудренно прикрытые листиками близнецы для июня, телец – почему-то с когтистыми собачьими лапами – для мая, овен для апреля. В насыщенно-синем небе над зодиакальными зверями парили звёзды, планеты и многочисленные луны сразу в нескольких фазах.
Значит, это часослов. Календари добавляли в них.
Ну конечно!
Айрис поняла, почему та миниатюра показалась ей знакомой, хотя она и не была специалистом в средневековых манускриптах. Тот самый часослов Анны Орильякской!
Но как он мог тут оказаться?
Возможно, это был какой-то другой часослов, все они были чем-то да похожи.
Айрис открыла разворот с заглавием. На первой странице, окружая неизвестный герб, тянулись всё те же плотные, аккуратные строки на латыни. Два слова в самом верху страницы были написаны не чёрным, а красным.
Гийом Орильякский, или, как прочитали бы сейчас, Орийак.
Значит, это был именно тот часослов, который выставляли на аукцион пару лет назад! Эдмунд (возможно, Эдвард, Айрис точно не помнила) Шелторп, живший во времена Генриха VII, женился на Анне Орильякской, знатной девушке с французскими корнями, а роскошный часослов, изготовленный парижскими мастерами по заказу её то ли деда, то ли прадеда, стал частью приданого.
Может быть, это копия? Поэтому и стоит так низко, едва ли не у самого пола.
Но даже если Айрис держала сейчас в руках копию, её изготовление могло стоить сотни, если не тысячи фунтов. Это всё равно невероятно ценная вещь.
Айрис поставила часослов на полку и поднялась на ноги, только сейчас почувствовав, что замёрзла.
Одна книга загадочным образом исчезла, а другая, которой не должно было здесь быть, появилась. В Клэйхит-Корте определённо творилось что-то странное.
Глава 6
Часослов Анны Орильякской
Айрис вернулась в кабинет, но поняла, что заниматься каталогом сейчас просто не в состоянии. Часослов не шёл из головы.
Она узнала о нём на втором курсе. Колледж Лонсдейл решил приобрести часослов Анны Орильякской для своей библиотеки, но несколько профессоров выступили против. Они считали, что колледжу лучше было бы приобрести что-то полезное для научной деятельности, например новое оборудование или хотя бы новую мебель, а не тратить тысячи фунтов на книгу бесспорно красивую, но сомнительной полезности.
Из этих споров, которые выплеснулись за пределы Лонсдейла, Айрис и узнала, что богато иллюстрированных часословов сохранилось великое множество. Они были одними из самых продаваемых рукописных книг на аукционах, хотя ценность для исследователей представляли разве что миниатюры. Но даже они в часослове Анны Орильякской были не особенно уникальными: часослов был скорее знаменит, чем важен. Он был фамильной реликвией графов Шелторпов, хотя они уже четыреста лет не пользовались им по прямому назначению, так как были англиканами и молитвы на латыни не были им нужны. Тем не менее часослов довольно странным образом присутствовал на некоторых семейных церемониях Шелторпов, вроде свадеб. Видимо, исключительно из-за своей красоты – примерно так же, как славянское Евангелие присутствовало на коронациях французских монархов.
В начале века Шелторпы стали продавать кое-какие вещи из своих коллекций. Часослов был самой древней их реликвией, и они долго не хотели с ним расставаться. Продажа была совершена тайно, никто даже не знал, что знаменитый часослов сменил владельца, пока осенью 1962 года вдова одного судовладельца не выставила часть его коллекции на аукцион.
«Сотбис» пригласил в качестве эксперта Максвелла Коула, специалиста по такого рода манускриптам и оксфордского профессора. После этого начались споры. Нужна ли эта книга колледжу и студентам? Значима ли история одного конкретного аристократического семейства в масштабах страны? Необходимость покупки обсуждал весь университет, а Дискуссионное общество провело дебаты на животрепещущую тему. Всё это происходило осенью 1962 года, когда девушкам в Общество можно было проникнуть разве что в мужской одежде и париках[13], так что студенткам с курса истории Англии предложили порассуждать о часослове в эссе. Если бы не это, Айрис ни за что бы не узнала ту самую знаменитую миниатюру с Поклонением волхвов.
В конце концов Лонсдейл решил, что участвовать в аукционе не будет. Айрис не знала, чем кончилось дело и кто в итоге приобрёл часослов, но ей казалось, что если бы это был лорд Шелторп, то такое событие обсуждали бы. Возможно, про это даже написали бы в газетах. «Древняя реликвия возвращается в Клэйхит-Корт» звучало неплохо для заголовка. Айрис не помнила имени покупателя, но точно знала, что это были не Шелторпы.
Книги не должно было здесь быть, если только часослов не сменил владельца ещё раз.
Интересно, кто его всё же купил на аукционе? И как это можно проверить?
Айрис подозревала, что доктор Максвелл Коул мог быть в курсе, что произошло в итоге с книгой. Она посещала его лекции, хотя вряд ли он помнил её по имени. Но если ему написать, он вполне мог ответить.
Айрис пододвинула стул к тому краю большого стола, где стояла печатная машинка, вставила чистый лист и начала набирать.
Айрис отвлеклась от печатания, чтобы удостовериться, что правильно помнила год и триместр, но когда начала высчитывать даты, то задумалась и о другом: нужно ли ей это?
Нет.
В истории с часословом, как и в истории с «Вороном вещей», было что-то странное, но ей не нужно в неё углубляться. Она найдёт книгу, ради которой её сюда пригласили, и уедет. Или убедится, что её здесь нет, и уедет.
Драгоценная рукопись начала пятнадцатого века, засунутая на нижнюю полку, вызывала множество вопросов. Но её, Айрис Бирн, эти вопросы не должны были интересовать. Нужно унять своё любопытство. Это не то же самое, что исчезновение леди Клементины. Тогда она видела ясную цель – понять, кто убийца, а сейчас были одни лишь невнятные подозрения…
Тем не менее, когда за ужином речь зашла о библиотеке и её огромном каталоге, Айрис упомянула о часослове, как будто между прочим: сказала, что библиотека настолько прекрасна, что сама по себе заслуживает посещения, как музей или картинная галерея, даже если не принимать во внимание, какие книги в ней хранятся, взять, к примеру, часослов Анны Орильякской.
Леди Шелторп изменилась в лице и медленно, словно неисправный механизм, повернула голову к Айрис:
– Часослов более не хранится в нашей библиотеке, мисс Бирн, – произнесла она ледяным и одновременно поучающим тоном. – Это печальная для нашей семьи тема, и мы, естественно, её не обсуждаем. Никогда, – припечатала она напоследок.
– Извините, леди Шелторп, – пробормотала Айрис. – Должно быть, я ошиблась.
Она посмотрела на Джулиуса, сидевшего во главе стола, но он поспешил отвести взгляд. За его спиной, чуть позади, стоял Селлерс. Он бесстрастно глядел перед собой и больше напоминал каменную статую, чем живого человека.
– Кстати, я звонила Сильвии, – тут же заговорила леди Изабель. – Спросила её насчёт свадьбы. Они действительно приглашают того странного типа, певца из «Роллинг Стоунз».
– Он что, будет там петь? – Брови леди Шелторп приподнялись вверх.
– Нет, в качестве гостя. Он друг жениха.
– О боже. – Брови леди Шелторп в ужасе взлетели на середину лба.
Когда они вышли из-за стола, Джулиус догнал Айрис в холле на пути в кабинет.
– Не принимайте на свой счёт, мисс Бирн. Моя мать уже пожилая женщина и иногда может быть очень прямолинейна. Вы ведь не расстроились? А?
Айрис сказала, что не расстроилась, и Джулиус удалился, напевая песню про библиотекаря Мэриан. Он попытался заменить Мэриан на Айрис, но у него поломалась рифма и ничего не вышло.
В кабинете Айрис села в кресло у камина. Работать не было никакого желания. Она сказала Джулиусу неправду. На самом деле она очень даже расстроилась. Гвендолин Шелторп указала на её ошибку таким тоном, каким поучают нерадивую прислугу. Это было даже не обидно, это было просто-напросто оскорбительно.