Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 13)

Айрис сразу представила, сколько там холода.

– Я устроила весной небольшой садик, – продолжала леди Изабель. – Скорее клумбу, конечно. Но некоторые из растений могут не перенести зиму. Я перенесла их в дом. Всё равно комната пустует. Хотите посмотреть?

– Да, я с удовольствием…

Айрис не особенно интересовали растения, но как устроена тайная лестница, было любопытно.

– Тогда чуть позже. Сейчас уже должны подать завтрак. – Леди Изабель взглянула на часы на запястье. – Гвендолин всегда делает замечания, если кто-то опаздывает. Даже гостям.

Леди Изабель сдержала обещание: она пришла вскоре после завтрака и провела Айрис по потайной лестнице на второй этаж. Правда, до этого Айрис пришлось вытерпеть визит Джулиуса Шелторпа, который опять заявился, напевая песенку про Мэриан, мадам библиотекаря, и начал расспрашивать, как у Айрис продвигаются дела. Как будто со вчерашнего вечера за два с небольшим часа что-то могло измениться. Айрис, разумеется, не могла сказать ему, что он мешает, и попросить уйти, но, слушая её скупые односложные ответы, Джулиус и сам, кажется, понял, что ему следует сделать. Поспрашивав, ездит ли Айрис верхом, он наконец сказал, что у него есть дела на конюшне, и ушёл.

Айрис не успела поработать и получаса, как пришла леди Изабель. В отличие от странно-надоедливого Джулиуса, разговоры с ней – даже совершенно поверхностные, бессодержательные – Айрис нравились. Она знала, что у леди Изабель есть дети, сейчас уже, наверное, взрослые, и думала о том, как же им повезло с матерью.

Лесенка внутри стены оказалась крутой и неудобной. Она не закручивалась, как ожидала Айрис, а поднималась вверх одним прямым, бесконечно длинным маршем. Зато она если и скрипела, то совсем чуть-чуть, словно понимала, что она не какая-нибудь обычная лестница на чердак, а тайная, и вести себя нужно соответствующе. Заканчивалась она тесной тёмной площадкой с непропорционально высокой и узкой дверью. Леди Изабель открыла её перед Айрис, а сама выключила фонарик и повесила на специальный крючок.

Они вошли в тайный ход через книжный шкаф, а вышли через сдвигающееся в сторону зеркало.

В мастерской на каждой из двух стен, на которых не было окон, висело по четыре огромных зеркала, так что комната из-за обилия окон и их отражений напоминала что-то среднее между аквариумом и птичьей клеткой. Мебели в комнате почти не было, зато вдоль одного из окон, но не вплотную к нему, располагались два длинных стола с цветочными горшками.

Как и окна, потолок был разделён на ровные прямоугольники, только не переплётом, а тёмными резными балками. В образовавшихся ячейках виднелись остатки сильно поблекшей росписи. Айрис могла разобрать очертания фигур в длинных одеждах, силуэты лошадей, но не более.

– Здесь красиво, – сказала Айрис, осмотревшись.

– Когда-то было, – грустно заметила леди Изабель. – Клэйхит-Корт сильно изменился со времён моей молодости. Мой отец, он… Он старался поддерживать всё в том виде, как это было при его деде и прадеде. После него остались огромные долги, и Гвендолин пришлось… Ох, нет, не буду про это. Про проблемы нашей семьи можно рассказывать бесконечно, – вздохнула леди Изабель. – Пойдёмте лучше покажу вам, что я тут выращиваю. – Она направилась к столам. – Бальзамин что-то капризничает, никак не пойму, что ему не нравится. Традесканция пока совсем маленькая… Бегония зато хорошо растёт. Целый куст вырос с мая!

Леди Изабель показывала то на один горшок, то на другой. Айрис не особенно разбиралась в цветах, но ей казалось, что растения довольны жизнью и уходом.

– Боже, я даже не думала, что их так много! – сказала Айрис. – Почти что зимний сад!

– В Лондоне у меня тоже было много цветов. Гораздо больше, чем здесь. Надеюсь, кто-нибудь за ними ухаживает, а не… – Леди Изабель сглотнула и на несколько мгновений замерла, глядя в одну точку. Потом она решительно перешла к другому столу: – А здесь у меня что-то вроде травяного сада. Когда я была ребёнком, я устроила похожий, только под открытым небом. Насобирала семян у женщин из деревни… Жаль, тогда ещё не было книг мисс Роуд[10], они бы привели меня в восторг! А когда я их прочитала, то уже жила в городе и только и могла, что высаживать травы в горшки.

– Здесь вы сможете разбить свой сад.

– Если останусь на следующий год. Может быть, и останусь… Но пока приходится довольствоваться горшками.

– У нас дома никогда не было ничего даже близко похожего на садик. Кажется, мама что-то выращивала на подоконнике, когда я была совсем маленькой, сразу после войны, но я даже не уверена, что не нафантазировала это.

– Вы городская девочка, да? – улыбнулась леди Изабель.

– Получается, что так. Я даже не знаю, что это за растения. Цветы я различаю, а эти травки такие похожие. Вот это мята, понятно по запаху, а это петрушка. А всё остальное…

– Это тимьян, – леди Изабель указала на высокие стебли в редких узких листочках. – Шалфей, эстрагон, монарда, майоран. Вот этот симпатичный кустик – розмарин.

– Хотя бы буду знать, как он выглядит. – Айрис прикоснулась к острым листикам и пояснила: – Моё второе имя – Розмари.

– Вы Айрис Розмари? Ирис и розмарин… Как красиво. Наверное, ваша мать очень любит цветы.

– Не знаю, наверное. Разве есть кто-то, кто их не любит? Но Розмари меня назвали в честь прабабушки со стороны отца, а Айрис хорошо сочеталось.

– Забавно… У меня похожая история. Шелторпы с середины восемнадцатого века всегда называли хотя бы одну из дочерей Изабель, а моё полное имя – Изабель Сесилия Вайолет. Название цветка тоже есть[11]. Из трёх имён мне больше всего нравилось именно Вайолет, но, конечно же, моего мнения никто не спрашивал.

Леди Изабель аккуратно отделила от стебелька мятый пожелтевший листочек и растёрла его между пальцев.

– Я всё думаю, каково расти в таком доме. – Айрис подняла глаза к расписному потолку. – Эбберли, где я сейчас живу, – тоже очень большой, но этот дом ещё и очень-очень старый. Здесь чувствуется история, все эти прошедшие века, как будто толпа предков наблюдает за тобой.

– В детстве я об этом не думала, а потом да, частенько. Родители постоянно говорили об ответственности перед славными предками из Осенней галереи. Но в остальном – обычное детство. Хотя… – леди Изабель грустно усмехнулась, и возле рта появилась глубокая складка. – У моих родителей было девять детей. Виктория умерла, когда мне был год, я этого не помню, а вот мальчики… Мы постоянно по кому-то скорбели. А потом началась война.

– Боже! – выдохнула Айрис. – Простите, леди Изабель, я не хотела, чтобы вы вспоминали такие печальные вещи.

– Я их всё равно постоянно вспоминаю с тех пор, как приехала сюда. Мы росли вместе: мой брат Родерик, Фрэнсис, Генри Тиндалл – племянник нашего управляющего – и я… Из всех остались только я и Фрэнсис. Гвендолин, конечно, тоже, но она была не из нашей компании, и даже когда сюда приезжала, то не обращала на нас внимания. Мы для неё были просто дети. – Заметив безмолвный вопрос на лице Айрис, леди Изабель пояснила: – Она была невестой моего старшего брата, Джулиуса. Он должен был стать графом после смерти нашего отца, унаследовать титул, поместье и всё прочее. Долги, например. Он погиб под самый конец войны, осенью восемнадцатого года во Франции. Второй из моих братьев, Эдвин, погиб двумя годами раньше. Месопотамская кампания. Из всех братьев Шелторпов остался только Родерик. И Гвендолин в итоге вышла за него. Вот такой поворот.

– И она назвала сына в честь своего первого жениха?

– Нет, это фамильное имя. Три четверти графов, а до того баронов Шелторпов – Джулиусы. Иногда попадались и другие имена, но только по недоразумению, когда кто-то некстати умирал, не оставив после себя очередного Джулиуса.

Когда леди Изабель сказала это, Айрис показалось, что и в Родерике, девятом графе Шелторпе, она видит некое недоразумение, а настоящим графом должен был стать другой брат. Это вряд ли значило, что леди Изабель не любила Родерика, скорее она считала его не самым лучшим главой семьи.

А потом Айрис задумалась, а женат ли вообще теперешний Джулиус и есть ли у него дети. Существовал ли где-то будущий одиннадцатый граф Шелторп?

– А кто теперь наследник? – спросила Айрис. – Если с лордом Шелторпом что-то случится…

– У Джулиуса есть сын, тоже Джулиус, разумеется. С женой он давно развёлся, маленький Джулиус живёт с ней. Она очень удачно вышла замуж во второй раз, новый муж – маркиз и очень богат. У них трое дочерей, а сына нет. Джулиус постоянно злорадствует по этому поводу и очень гордится тем, что сумел сделать ей сына, а Томас – нет. Боюсь, если она всё же родит мальчика, у бедняги Джулиуса исчезнет единственный повод для гордости, – леди Изабель покачала головой.

Айрис стало ужасно неловко – словно она подслушала что-то, что не предназначалось для её ушей и что она сама не хотела бы знать. Она провела пальцами по стебелькам розмарина, напряжённо думая, что бы такого спросить про цветы, чтобы сменить тему.

Леди Изабель взяла лежавшую на краю стола сигаретную пачку, но та оказалась пустой.

– Ну вот!.. – Она раздражённо смяла пачку и бросила в ведро, где лежали сухие листья и обрывки бумаги.

В комнате на несколько мгновений воцарилась гулкая тишина. Она была абсолютной: ни изнутри дома, ни снаружи не доносилось ни звука.