Анна Светлова – Последний свидетель (страница 3)

В продуктовом магазине – единственном на всю главную улицу – продавщица изучала меня, как энтомолог редкую бабочку. Полная, с усталыми глазами, она медленно пробивала мои покупки, явно тянула время.

– Вы теперь в доме на утёсе живёте? – Её голос дрогнул.

– Да, – ответил я, почувствовав, как напряглись мышцы шеи. – Недавно переехал.

– Из центра, видать? – В её интонации сквозило нечто большее, чем простое любопытство.

– Из Москвы.

– Надолго к нам? – Она упаковывала хлеб с нарочитой медлительностью.

– Пока не знаю. Возможно, насовсем.

Выйдя из магазина, я направился к набережной. Солнце садилось в озеро, окрашивая воду багрянцем. Волны лизали берег, как голодные языки, а воздух пах илом.

На скамейке у парапета сидел старик – мой первый собеседник в Тихозерске. Он словно ждал меня, будто знал, что я приду сюда именно сейчас.

– Как устроились в доме? – спросил старик, когда я приблизился.

– Неплохо, спасибо. – ответил я. Не зная, стоит ли говорить о ночных звуках, о скрипе половиц в пустых комнатах, я замялся. – Только… дом старый. Работы предстоит много.

– Дом всегда сам выбирает себе хозяина, – старик произнёс это как приговор. – А не наоборот.

– Что вы имеете в виду?

Он смотрел на воду, и в его глазах отражалась водная гладь.

– Тихозёрск – место особенное, – сказал старик наконец. – Здесь время течёт иначе, чем в большом городе. Прошлое здесь не умирает. Оно живёт рядом, дышит в затылок.

– Вы говорите загадками.

– Когда-нибудь вы меня поймёте. – Старик повернулся ко мне. – Вы ведь тоже приехали сюда не случайно, Павел Андреевич. Что-то привело вас к нам.

– Откуда вы знаете моё имя?

– В Тихозерске все обо всех знают. – Старик поднялся со скамейки.

Он зашагал прочь, оставив меня наедине с озером. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на чёрном небе проступили первые звёзды. Где-то вдалеке медленно и траурно зазвонил колокол, отмеряя конец дня.

Я стоял у парапета, вцепившись в холодный камень, и думал о словах старика, о странной реакции продавщицы, о том, как все в этом городе смотрят на меня – словно на покойника, который ещё не знает, что он мёртв.

И тут я услышал её голос – тихий, любимый, невозможный: «Будь осторожен».

Не воспоминание. Не галлюцинация. Ирина была здесь, совсем рядом, я чувствовал её присутствие каждой клеточкой тела. Обернулся – никого. Только озеро, только звёзды, только тишина.

Глава 2

Солнечный луч пронзил пыльный воздух и ослепительно полыхнул на металлической табличке: «Павел Рахманов. Психотерапевт». Блеск был таким ярким, что я невольно зажмурился.

Неделя упорной работы – и пыльный склад начал напоминать кабинет. Диван цвета морской волны – единственное яркое пятно в этой серости – казался островком в океане моих сомнений. Я потёр затёкшие пальцы и отступил от книжной полки. Кресло напротив дивана словно замерло в ожидании первых исповедей. Стеллажи с потрёпанными томами Фрейда и Юнга молчали, как свидетели, которые ещё не знают, какие тайны им предстоит хранить.

«Неплохо для начала», – пробормотал я, поправляя покосившийся диплом в пластиковой рамке. Стекло неприятно холодило пальцы.

«Осталось дождаться первых… э-э… клиентов», – мысленно поправил я себя, усмехнувшись собственной циничности.

Резкий стук в дверь разорвал тишину. Звук был слишком властным, слишком уверенным для случайного посетителя.

– Открыто! – отозвался я, машинально стряхивая пыль с ладоней.

Женщина на пороге держалась так, будто привыкла, что двери перед ней распахиваются сами. Лет пятидесяти, но выглядела на сорок – пластическая хирургия и дорогие процедуры умеют творить чудеса. Светлые волосы уложены с хирургической точностью, каждый завиток на своём месте. Костюм от-кутюр сидел как вторая кожа. Взгляд – оценивающий, цепкий, как у хищника.

– Добрый день! – в её голосе, полном натянутой радости, проскальзывали стальные нотки власти. Она шагнула в кабинет, не дожидаясь приглашения. – Вы, должно быть, Павел Андреевич?

Она протянула руку – рукопожатие было холодным, как мрамор.

– Елена Петровна Соколова, председатель городского совета. – Её улыбка не коснулась глаз. – Решила лично поприветствовать нового… – пауза растянулась, – …специалиста в нашем городе.

Я натянул профессиональную улыбку – маску, отточенную годами работы с людьми, которые лгут даже самим себе.

– Приятно познакомиться. Да, я только закончил с обустройством. – Голос звучал ровно. – Надеюсь, буду полезен.

– О, мы в этом не сомневаемся, – она понизила голос до интимного шёпота, и воздух в кабинете словно сгустился. Её взгляд скользил по стенам, книгам, диплому – оценивая каждую деталь. – В таком маленьком городке, как наш Тихозерск, хороший психотерапевт нужен больше, чем может показаться на первый взгляд.

Она замолчала, и в этой тишине я услышал собственное сердцебиение.

– Ваша репутация, Павел Андреевич, говорит сама за себя, – продолжила она. – Ваши работы по травматическим расстройствам… весьма заметны.

Моя профессиональная интуиция завыла, как сирена воздушной тревоги. Эта женщина знала слишком много.

Она пришла не знакомиться. Она пришла меня предупредить.

«О чём, чёрт возьми?» – пронеслось в голове.

Дверь заскрипела так жалобно, словно сам дом протестовал против вторжения. В проёме появился мужчина, заполнивший собой всё пространство. Коренастый, с седыми усами и взглядом из-под кустистых бровей.

А, Фёдор Михайлович, и вы здесь? – в голосе Елены Петровны прозвучало явное облегчение, как будто её спасли от неприятного разговора. – Знакомьтесь, Павел Андреевич, это Фёдор Михайлович Кузнецов, ваш арендодатель и бывший начальник местной полиции.

– Ну зачем же так официально? Можно по-простому, Фёдор, – мужчина протянул руку, и я почувствовал, как его ладонь словно высасывает из моей тепло. Сухая, жёсткая, с грубыми мозолями. Его взгляд скользил по кабинету, как сканер, считывая каждую мелочь: угол наклона диплома, расстояние между креслами, даже то, как я поставил ручку на столе. Холодок пробежал по спине – так обычно изучают место преступления. – Неплохо обустроились за пару дней. Вы уж извините, что не смог выделить вам что-то более подходящее.

– Ничего, мне вполне сойдёт, – ответил я.

Воздух сгустился, как перед грозой. Я почувствовал, как меня препарируют взглядом.

– Я привык работать эффективно, – продолжал я, и собственный голос показался мне чужим, далёким.

– Это хорошо, – кивнул Фёдор, и его усы дрогнули, как крылья мёртвой мухи. – Нам здесь нужны хорошие специалисты. Особенно такие, что умеют молчать, – казалось, добавил он в своих мыслях.

Опять это проклятое «нам». Кто такие «мы»? Тайное общество? Секта?

– Кстати, я хотел бы записаться к вам на следующей неделе, – вдруг выпалил он.

Бывший полицейский идёт к психотерапевту – что тут такого? Но тревога нарастала с каждой секундой, сжимая горло невидимой рукой.

– Надеюсь, это не проблема? – он наклонил голову.

– Вовсе нет. Буду рад помочь, – я попытался разгадать, что творится за этим взглядом. Но там была только пустота – чёрная, бездонная, как колодец, в котором отражался лишь мой собственный страх.

– Вот и хорошо, – Елена Петровна поднялась, и её каблуки цокнули по полу. – Знаете, Павел Андреевич, в маленьких городах новости разлетаются быстро. Уверена, что уже к концу недели у вас будут первые клиенты.

– А если возникнут какие-то проблемы с помещением – обращайтесь, – Кузнецов протянул мне визитку. Она была потёрта по краям и испачкана чем-то неопределённым, словно её достали из кармана рабочего. – Я живу в соседнем доме.

«Соседний дом. Значит, за мной будут наблюдать», – решил я. Каждый мой шаг, каждое слово… всё будет под контролем.

– Добро пожаловать в Тихозерск, – его голос внезапно обрёл бархатную мягкость, почти отеческую нежность. Когда хищник мурлычет, жертва должна бежать. – Надеюсь, вам у нас…

Пауза растянулась. В этой тишине я различил тиканье настенных часов, назойливое жужжание мухи, бьющейся о стекло, и собственный учащённый пульс.

– …понравится.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то совсем другое. Что-то зловещее и угрожающее.

Когда дверь закрылась, я остался один с визиткой в руках. Кабинет вдруг показался огромным и пустым, а я остался крошечной фигуркой в центре этой пустоты, запертой в клетке, стены которой сжимались с каждой секундой. Тишина навалилась свинцовой плитой, выдавливая воздух из лёгких. За окном ветер завыл, швыряя листья в стекло, словно кто-то отчаянно пытался прорваться внутрь.

Что за дьявольщина здесь творится? Почему местная власть лично навещает никому не известного психотерапевта, и зачем бывший полицейский, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах, сдаёт мне помещение и тут же записывается на приём?

Я подошёл к окну, стараясь не скрипеть половицами. Внизу Елена Петровна и Фёдор стояли у чёрной «Тойоты» – слишком близко, словно заговорщики, делящие добычу. Их головы были склонены друг к другу, губы едва шевелились.

«Секретничают», – решил я. Но о чём?