Анна Светлова – Не могу тебя простить (страница 3)

Мэрия встретила прохладой кондиционеров и гулом голосов. Величественные колонны, холодный блеск мраморного пола, эхо шагов, множащееся в высоких сводах, – всё здесь говорило о власти и незыблемости. Я шла по длинному коридору, ощущая на себе пытливые взгляды. Каблуки выбивали чёткий ритм по отполированному камню.

– Юлия Соколовская? – навстречу шагнул высокий мужчина с проседью на висках. – Андрей Петрович Климов, заместитель мэра по вопросам городского развития.

– Очень приятно, – рукопожатие вышло уверенным, деловым.

– Все уже собрались. Ждут только вас.

Конференц-зал оказался заполнен людьми. За длинным столом сидели мужчины в костюмах – представители администрации, главный архитектор города, заместитель мэра. В воздухе висел запах дорогого одеколона, кофе и ожидания.

– Позвольте представить, – голос Климова разнёсся по залу. – Юлия Соколовская, ведущий архитектор проекта реконструкции набережной.

Мэр – крупный мужчина с проницательным взглядом – поднялся навстречу:

– Наслышаны о ваших проектах в Москве и Казани. Надеемся, что наш город станет вашим новым триумфом.

– Сделаю всё возможное, – я одарила его сдержанной профессиональной улыбкой.

Следующие два часа пролетели в обсуждениях. Проектор высвечивал на экране карты, схемы, фотографии существующей набережной. Я делала заметки в блокноте – чёткие линии, стрелки, вопросы на полях.

– Проект имеет стратегическое значение для города, – мэр постукивал пальцами по полированной поверхности стола. – Набережная – наше лицо, наша визитная карточка. Мы хотим, чтобы туристы ахали от восторга, а местные жители гордились каждым её метром.

– Бюджет ограничен, – прозвучал сухой голос одного из помощников мэра, худощавого мужчины с цепким взглядом. – Но инвесторы будут готовы вложиться в по-настоящему инновационный проект.

– Инновации должны сочетаться с историческим обликом, – заметил главный архитектор города, пожилой мужчина с усталыми глазами. – Нельзя превращать набережную в космодром.

Я слушала внимательно, впитывая каждое слово, каждую интонацию. Под столом пальцы нервно постукивали по колену – единственное проявление волнения, скрытое от посторонних глаз.

– У меня есть предварительное видение, – произнесла я, когда настала очередь высказаться. – Предлагаю создать не просто набережную, а живое пространство, меняющееся в зависимости от времени года и суток. Многоуровневые террасы, спускающиеся к морю. Зоны для активного отдыха и тихие уголки для созерцания. Интеграция природных элементов с современными материалами.

Пальцы скользили по планшету, выводя на экран эскизы, созданные ночью. Набросок – не более, но достаточно профессиональный, чтобы произвести впечатление.

– Амбициозно, – протянул мэр прищурившись.

– Дорого, – заметил помощник.

– Интересно, – кивнул главный архитектор.

После презентации меня окружили, засыпали вопросами. Голоса сливались в гул, но профессиональная выдержка не подвела – на каждый вопрос находился чёткий, уверенный ответ.

– Предлагаю продолжить обсуждение на месте, – сказал, наконец, Климов. – Юлия Андреевна должна увидеть набережную своими глазами.

Солнце било в лицо, когда мы вышли из здания мэрии. Влажный южный зной, пропитанный терпким запахом моря и дурманящим ароматом цветущих деревьев, окутал нас мгновенно. Кондиционированный воздух служебного автомобиля принёс временное облегчение.

Набережная встретила шумным прибоем и гомоном отдыхающих. Я шла вдоль кромки моря, жадно вдыхая солёный воздух, чувствуя, как ветер дерзко треплет непослушные пряди, выбившиеся из безупречной причёски.

– Здесь планируем расширить пешеходную зону, – Климов указывал рукой. – А тут возможно размещение амфитеатра для городских мероприятий.

Я смотрела, слушала, но видела гораздо больше, чем показывали. Видела потенциал, скрытый за обветшалыми конструкциями. Видела будущее – яркое, функциональное, гармоничное.

– Нужно сохранить эти старые платаны, – заметила я, касаясь шершавой коры дерева. – Они создают естественную тень и характер места.

– Конечно, если это не помешает строительству, – пожал плечами главный архитектор.

– Не помешает, – в моём голосе прозвучала сталь. – Деревья станут частью проекта.

К вечеру голова гудела от информации, встреч, разговоров. Вернувшись домой, я скинула туфли, с наслаждением ощущая прохладу пола босыми ногами. Расстегнула верхние пуговицы блузки, позволяя коже дышать.

Набрала ванну – горячую, с ароматной пеной. Опустилась в воду, чувствуя, как напряжение медленно отступает, растворяется вместе с каплями пота и городской пылью. Закрыла глаза, позволяя мыслям течь свободно.

Проект. Набережная. Возможность создать в родном городе что-то значимое, что останется на десятилетия. Что будет радовать людей, дарить им моменты счастья у моря.

Вода обволакивала тело, смывая не только физическую усталость, но и эмоциональную броню, которую я носила весь день. В этот момент наедине с собой можно было признаться: день прошёл лучше, чем ожидалось. Никаких призраков прошлого, только работа, только профессиональные задачи.

Пальцы рассеянно чертили на пене воображаемые линии будущего проекта. Изящные изгибы террас, плавные спуски к морю, зелёные островки среди камня и стекла.

Телефон зазвонил, разрушая умиротворение момента. Я потянулась к нему мокрой рукой, оставляя на экране влажные следы.

– Юлия Андреевна, прошу прощения за поздний звонок, – голос Климова звучал взволнованно. – Завтра в десять утра состоится встреча. Один из ключевых инвесторов проекта хочет лично познакомиться с вами.

– Конечно, буду готова, – профессиональная маска вернулась мгновенно.

– Отлично. И… это важно. Очень важно. Этот человек может как утроить бюджет проекта, так и похоронить его.

– Поняла вас. Кто этот инвестор?

Короткая пауза повисла на другом конце линии.

– Владислав Игоревич Северов. Владелец строительного холдинга «СеверСтрой».

Телефон выскользнул из внезапно ослабевших пальцев, с глухим стуком упал на коврик возле ванны. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а вода вокруг внезапно стала ледяной.

Влад. Владислав Северов. Глаза цвета зимнего неба, что преследовали меня в снах.

Завтра. В десять утра.

Судьба всё-таки решила посмеяться надо мной. И сделала это с размахом.

Глава 5. Разговор с мамой

Утро началось с предательства собственного тела. Будильник прозвенел в шесть, но я уже не спала – лежала с открытыми глазами, разглядывая игру света на потолке. Желудок скручивало тугим узлом, а пальцы то и дело непроизвольно сжимались в кулаки, оставляя багровые отметины на влажных ладонях.

Восемь долгих лет без единой встречи, без случайных столкновений. Только призрачное эхо голоса затаилось в закоулках памяти, да размытые черты лица, которые постепенно стирались под натиском времени.

И вот теперь – деловая встреча, где придётся смотреть в глаза человеку, чьё имя я запретила себе даже произносить вслух, выжгла калёным железом.

Ванная комната встретила прохладной плиткой под босыми ногами. Холодная вода обожгла лицо, смывая остатки бессонной ночи. Зеркало безжалостно отразило глубокие тени под глазами – свидетельство внутренней борьбы, которую я вела с призраками прошлого до самого рассвета.

– Соберись, – мой шёпот прозвучал неожиданно хрипло в пустой ванной. – Это просто работа. Влад – всего лишь инвестор.

Гардероб превратился в поле битвы. Тёмно-синий костюм казался слишком строгим, бежевый был слишком мягким, обнажал уязвимость. Красное платье-футляр – слишком вызывающим. Выбор пал на серый костюм с едва заметной лавандовой ноткой – профессионально, сдержанно, но с характером. Тонкая нить жемчуга на шее – единственное украшение, напоминание о собственной силе.

Макияж лёг идеально – годы практики не прошли даром. Тональный крем скрыл следы бессонницы, румяна добавили жизни бледным щекам, тушь подчеркнула глаза, придав взгляду глубину и решительность, которой я не чувствовала. Волосы собрала в безупречный пучок – ни одной выбившейся пряди, ни единого намёка на слабость. Идеальная маска для израненной души.

Когда я вошла на кухню, мама уже хлопотала у плиты. Запах свежесваренного кофе и яичницы разливался в воздухе, рисуя обманчивую картину безмятежного утра. Но сегодня даже солнечные лучи, пробиравшиеся сквозь занавески, казались тусклыми. Время текло медленнее, а сердце отбивало нервную чечётку.

– Доброе утро, дочка, – улыбнулась мама, окидывая меня внимательным взглядом, который всегда видел больше, чем я хотела показать. – Выглядишь потрясающе. Важная встреча?

Я кивнула, присаживаясь за стол и чувствуя, как дрожат колени под безупречно отглаженной тканью брюк.

– Очень важная. Встреча с инвестором.

Полуправда. Самая коварная ложь.

Мама поставила передо мной тарелку с яичницей и хрустящим тостом, наполнила мою любимую фарфоровую чашку обжигающим кофе.

– Ты какая-то напряжённая сегодня. Что-то случилось? – Её голос, мягкий и заботливый, почти сломал мою защиту.

Я сделала глоток кофе, чувствуя, как горечь разливается по горлу. Как объяснить ей, что сегодня встречусь с человеком, который когда-то разбил моё сердце на такие мелкие осколки, что я до сих пор выковыривала их из себя? С человеком, чьё имя мы негласно не упоминали в этом доме, словно он стал табу, проклятием.