Анна Светлова – Не могу тебя простить (страница 5)

Наши взгляды встретились, – в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Юлия Андреевна всегда была принципиальна в вопросах аутентичности, – неожиданно произнёс он, обращаясь ко всем присутствующим, но его взгляд был прикован ко мне. – Это качество заслуживает восхищения.

Воздух словно наэлектризовался. Эта фраза – первое публичное признание нашего прошлого знакомства – повисла в напряжённой тишине.

Глава 7. Напряженный разговор

– Вы знакомы? – поинтересовался мэр, переводя взгляд с меня на Влада.

– Учились в одном университете, – ответила я, прежде чем Влад успел открыть рот. – Давно это было.

– Очень давно, – эхом отозвался он, и в его голосе прозвучала едва уловимая горечь.

Совещание продолжилось, но теперь каждый в комнате ощущал невидимое напряжение между главным архитектором и главным инвестором. Я старательно фокусировалась на документах, избегая прямых взглядов на Влада, но боковым зрением чувствовала, как он сверлит меня своими синими глазами.

Когда обсуждение подошло к концу, мэр подвёл итоги встречи:

– Итак, коллеги, график утверждён, основные технические вопросы решены. Юлия Андреевна, Владислав Игоревич, вам предстоит тесное сотрудничество. Предлагаю провести отдельную встречу для детальной проработки спорных моментов.

– Согласен, – кивнул Влад. – Можем сегодня после обеда. Время не терпит.

Я замерла. Перспектива остаться с ним наедине без буфера в виде официального совещания вызвала приступ паники.

– К сожалению, сегодня у меня плотный график, – солгала я, избегая его взгляда. – Лучше завтра в десять встретиться в офисе.

– Ну, в десять так десять, – согласился Влад, и мне показалось, что в его голосе прозвучало разочарование.

Совещание завершилось. Участники начали собирать документы, обмениваться рукопожатиями. Я методично складывала чертежи в папку, когда почувствовала его присутствие рядом.

– Юля, – тихо произнёс Влад, и от звука моего имени, сорвавшегося с его губ, по телу пробежала волна мурашек. – Можно тебя на минуту?

Я медленно подняла взгляд. Он стоял так близко, что я могла различить золотистые крапинки в синеве его глаз, словно осколки солнца в глубине океана.

– Слушаю, Владислав Игоревич, – официальный тон – единственная защита, которая у меня оставалась.

– Не здесь, – он кивнул в сторону выхода. – Пять минут, не больше.

Отказать означало проявить слабость, признать, что его присутствие всё ещё имеет надо мной власть. Я кивнула, подхватила папку и направилась к выходу, чувствуя его шаги за спиной.

В коридоре было тихо. Панорамные окна открывали вид на море – бескрайнюю синеву, где небо и вода сливались в едином ускользающем горизонте. Я остановилась у окна, пытаясь укрыться в этой безмятежности и собрать осколки самообладания.

– Прекрасно выглядишь, – его голос звучал мягче, без официальных ноток. – Годы тебя только украсили.

– Спасибо, – я не повернулась, продолжая смотреть на море. – О чём ты хотел поговорить?

– О нас, – просто ответил он.

Я резко обернулась, встречаясь с ним взглядом.

– Нас нет, Влад. Давно нет. Уже восемь долгих лет.

– Я знаю, – он провёл рукой по волосам – жест, который я помнила слишком хорошо. – Но теперь мы работаем вместе. Каждый день. Месяцами. Нам нужно… расставить все точки над i.

– Всё и так предельно ясно, – мой голос звучал холоднее, чем я намеревалась. – Мы профессионалы. И будем работать как профессионалы.

– Юля, – он сделал шаг ближе, и я невольно отступила, словно от ядовитой змеи. – Прошло столько времени. Мы оба изменились. Может быть, нам стоит хотя бы поговорить?

– О чём? – резко развернулась, встречаясь с его взглядом. Ошибка. В синих глазах читалось столько всего, что защитные стены задрожали. – О том, как ты переспал с моей лучшей подругой? Или о том, как я узнала об этом? Какую часть этой захватывающей истории ты предлагаешь обсудить?

Влад побледнел. Сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей.

– Ты даже не дала мне шанса объясниться, – голос его упал до хриплого шёпота. – Просто исчезла. Уехала, не сказав ни слова.

– А что было объяснять? – горечь, копившаяся годами, вырвалась наружу. – Ваши фотографии говорили о многом.

– Фотографии не всегда отражают истину, – Влад сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. – Если бы ты только выслушала…

– Не смей приближаться, – выставила руку останавливая его. – Что было, то прошло. Сейчас у нас рабочие отношения, и только. Никаких личных разговоров, никаких воспоминаний. У нас обоих своя жизнь. Давай просто сосредоточимся на проекте.

Телефон завибрировал, и я с облегчением увидела имя Мигеля на экране.

– Прошу прощения, мне нужно ответить, это важно, – произнесла я, отворачиваясь от прожигающего взгляда Влада, и приняла вызов с нарочитой теплотой в голосе: «Привет, Мигель».

Краем глаза я заметила, как заострились черты лица Влада при звуке мужского имени. Желваки заиграли на его скулах, а в глазах промелькнула тень того, что я почти готова была принять за ревность.

– Ты замужем? – спросил Влад, когда я закончила говорить.

Вопрос застал врасплох. Я машинально коснулась безымянного пальца левой руки.

– Нет, – ответила я сдержанно, стараясь не выдать своего волнения. – Но это не имеет никакого отношения к нашей работе.

Я снова отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Некоторые двери лучше держать закрытыми, особенно те, за которыми остались осколки разбитого сердца.

Между нами повисло молчание, наполненное невысказанными словами и подавленными эмоциями.

– Мне пора, – я взглянула на часы. – Завтра в десять в офисе. Адрес у тебя есть.

– Юля, – он осторожно коснулся моего локтя, и от этого прикосновения по телу пробежала предательская волна тепла. – Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала… я никогда не переставал думать о тебе.

Резко высвободив руку, почувствовала, как бешено колотится сердце, грозясь вырваться из груди.

– До завтра, Владислав Игоревич, – официальный тон вернулся, создавая необходимую дистанцию. – Будьте добры, принесите полную спецификацию строительных материалов.

Не дожидаясь ответа, я направилась к лифту, ощущая пристальный взгляд между лопатками. Только когда двери лифта закрылись, я позволила себе выдохнуть и прислониться к прохладной стене кабины.

Долгие годы я возводила неприступные баррикады вокруг своего сердца. И вот после одной-единственной встречи в их стенах появились трещины.

Лифт опускался, а вместе с ним уносилась и моя уверенность в том, что прошлое похоронено навсегда. Впереди были месяцы совместной работы с человеком, которого я поклялась забыть, но, к сожалению, так и не смогла.

Выйдя из бизнес-центра, я жадно вдохнула солоноватый морской воздух. Солнце стояло в зените, заливая набережную ослепительным светом. Спешащие по своим делам прохожие, щёлкающие затворами фотоаппаратов туристы, уличные музыканты, наигрывающие незатейливые летние мелодии…

Обычный день в приморском городе. Но для меня этот день стал точкой невозврата, границей между «до» и «после». Между прошлым, которое я наивно считала похороненным, и настоящим, в которое это прошлое ворвалось с силой морского шторма.

Дрожащими пальцами достала телефон и набрала знакомый номер.

– Алло, мам? Я приеду сегодня на обед.

Глава 8. Шкатулка с тенями прошлого

Родительский дом встретил меня скрипом ворот – таким же, как в детстве, но теперь он звучал как стон. Яблоня во дворе, посаженная дедом, тянула к солнцу ветви, усыпанные незрелыми плодами.

«Скоро поспеют», – мелькнула мысль, но тут же сжалась в комок: «А я вот так и осталась зелёной, несмотря на прожитые годы».

Аромат маминого пирога витал в воздухе, сладкий и обманчивый как воспоминания.

– Юленька! – мама вышла на веранду, вытирая руки о передник. В её глазах – привычная забота, но я знала: если присмотреться, там будет и тревога.

Двухэтажный особняк, хранивший моё детство, юность, первые мечты и разочарования, казался тихой гаванью среди бушующего моря жизни. Я провела ладонью по выбеленным солнцем деревянным перилам веранды, ощущая знакомые шероховатости и выбоинки.

– Папа в гараже? – спросила я, целуя маму в щеку.

– Где же ещё? – мама нервно усмехнулась. – В гараже, со своим железным конём. Иди переоденься. Обед через полчаса.

Комната. Те же запахи, тот же скрип кровати. Но теперь в ней было слишком тихо, даже с распахнутым окном. Я опустилась на край постели и пружины жалобно вздохнули. Через распахнутое окно в комнату врывался щебет птиц и приглушённый лай соседской собаки. Косые лучи солнца золотили стены просторной комнаты, вырисовывая на них причудливые танцующие узоры.

Взгляд невольно зацепился за старый комод. Там в нижнем ящике хранилась шкатулка с фотографиями – безмолвные свидетели прошлой жизни, отголоски которой я так отчаянно пыталась заглушить.

Деревянная шкатулка, подаренная бабушкой на шестнадцатилетие, легла в руки тяжёлым грузом забытых, но живучих воспоминаний. Резной узор на крышке, потемневший от времени, хранил тепло прикосновений. Я провела кончиками пальцев по выпуклым лепесткам цветов и витиеватым листьям, вырезанным когда-то рукой талантливого мастера.