Анна Светлова – Не могу тебя простить (страница 6)

Внутри – стопка фотографий, поблёкшие билеты в кино, засушенный цветок, записки. Осторожно достала верхний снимок.

Первый курс университета. Осень. Я в красном берете и длинном шарфе, смеюсь, запрокинув голову назад. Рядом – Влад, юный, с растрёпанными ветром волосами смотрит на меня с таким обожанием, что даже сейчас, спустя годы, от этого взгляда перехватывает дыхание. Пальцы сами потянулись к его лицу.

Октябрь, десять лет назад…

– Стой так, не двигайся! – Влад прильнул к старому фотоаппарату. – Солнце в твоих волосах создаёт потрясающий эффект.

Я зарделась от смущения, поправляя непослушный берет.

– Ты говоришь как настоящий фотограф.

– Для тебя я готов стать кем угодно, – Влад опустил фотоаппарат и подошёл ближе. – Художником, поэтом, космонавтом…

– А если я попрошу тебя просто быть собой? – прошептала я, утонув в глубине его взгляда.

Влад замер. Осенний ветер трепал волосы, играл полами расстёгнутой кожаной куртки. Листья кружились вокруг, словно в танце.

– Это самая сложная просьба, – выдохнул он еле слышно. – Но ради тебя… я попробую.

Кончики его пальцев дотронулись до моей щеки – прикосновение лёгкое, как крыло бабочки. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать. Мир сузился до этого момента, до этих глаз напротив – синих, с золотистыми искрами, смотрящих с тревожным ожиданием.

– Можно? – шёпот Влада едва различим среди шелеста листьев.

Я не ответила – просто подалась вперёд, сокращая расстояние между нами. Первый поцелуй – робкий, неумелый, с привкусом кофе и осени. Губы Влада, тёплые и мягкие, едва касались моих, словно боясь спугнуть момент.

Настоящее время…

Я швырнула фотографию на кровать. «Почему это до сих пор так больно?!»

Десять лет прошло, а воспоминание о первом поцелуе всё ещё вызывало трепет. Следующий снимок – зимний. Крытый каток, гирлянды мерцающих огней, танцующие в зеркальной глади льда.

Январь, девять лет назад…

– Держись крепче! – Влад обхватил меня за талию, помогая удержать равновесие на льду. – Вот так, чувствуешь?

Судорожно вцепилась в его ладони, ощущая тепло даже сквозь толстые перчатки. Коньки предательски разъезжались, но крепкие руки Влада не давали упасть.

– Я никогда не научусь, – выдохнула я, прижимаясь спиной к его груди.

Влад развернул меня к себе, всё ещё удерживая за талию. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я чувствовала, как бьётся его сердце – быстро, сильно, в такт моему собственному.

– Доверься мне, – шептал Влад тогда. И я доверилась. В тот момент его руки на талии стали единственной опорой в мире, единственной осязаемой реальностью.

Поцелуй – обжигающе горячий. Губы Влада, настойчивые и требовательные, не просили, а брали то, что принадлежало им по праву. Я тонула в этом поцелуе, забывая о катке, о людях вокруг, даже о собственном имени.

– Научишься, – его дыхание, горячее, пахнущее мятной жвачкой, щекотало ухо. – У тебя отличный учитель.

Настоящее время…

Я провела пальцами по губам, словно всё ещё ощущая тот поцелуй. Фотографии одна за другой падали на кровать, складываясь в историю любви, сотканную из счастливых мгновений.

Вот мы на университетском балу. Я в синем платье с открытыми плечами, Влад – в строгом костюме, непривычно серьёзный и повзрослевший. Его рука на моей талии – собственническая, уверенная. Во взгляде – обещание чего-то большего.

Май, девять лет назад…

Музыка окутывала нас, уносила в другую реальность. Я кружилась в объятиях Влада, чувствуя, как его ладонь скользит по моей обнажённой спине, оставляя за собой дорожку мурашек.

– Ты самая красивая, – шёпот Влада, горячий и влажный, касался шеи. – Все смотрят только на тебя.

– Меня интересует взгляд лишь одного человека, – прошептала я, поднимая глаза и утопая в его потемневшим от желания взгляде.

Рука Влада на талии сжалась сильнее, притягивая ближе. Я ощутила его возбуждение и залилась краской.

– Поедем ко мне? – хрипло спросил Влад. – Соседа не будет до завтра.

Страх и предвкушение сплелись в одно пьянящее чувство. Я кивнула, боясь вымолвить хоть слово.

В такси Влад не выпускал мою руку, поглаживая большим пальцем запястье. От этого простого жеста внутри разливался жар. Я смотрела на проносящиеся за окном огни города и думала, что сегодня моя жизнь изменится навсегда.

Комната в общежитии встретила полумраком и запахом лаванды – Влад купил ароматические свечи специально для этого вечера. Неловкость первых прикосновений, дрожащие пальцы, несмело расстёгивающие пуговицы, шёпот, тонущий в густеющей темноте, и первые несмелые вздохи.

Руки Влада на талии – бережные, нежные, изучающие каждый изгиб тела. Губы, оставляющие влажные следы на коже. Боль, острая, как первый луч солнца, сменилась волной наслаждения. Ощущение полного единения, словно две половинки, наконец, нашли друг друга.

Настоящее время…

Я резко захлопнула шкатулку. Воспоминания, слишком яркие, слишком интимные, накрыли с головой. Запах лаванды, казалось, наполнил просторную комнату родительского дома, смешиваясь с уютным ароматом маминого пирога.

Последняя фотография в стопке – снимок, сделанный за месяц до расставания. Мы с Владом на фоне багряного заката, море шепчет что-то нежное, а небо горит предчувствием. Лица сияют счастьем, безмятежным, ничего не подозревающим о надвигающейся буре.

Я долго смотрела на фотографию, пытаясь вдохнуть воздух того дня. Как Влад подхватил меня на руки и закружил, как целовал, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих, как шептал о любви, полные радужных планов. Его руки на талии дарили ощущение защищённости и принадлежности.

Всё оказалось призрачной иллюзией.

– Юля! Обед! – голос мамы прозвучал как спасательный круг.

Я аккуратно сложила фотографии обратно в шкатулку. Прошлое должно оставаться прошлым. Но почему тогда воспоминания о прикосновениях Влада всё ещё вызывают предательскую дрожь? Почему сердце сжимается болезненной судорогой при мысли о завтрашней встрече?

– Иду, мама! – крикнула я, закрывая шкатулку и пряча её в ящик комода.

Спускаясь по лестнице просторного родительского дома, я чувствовала, как призраки прошлого следуют за мной, невидимые, но ощутимые. Воспоминания о первых прикосновениях, неловких поцелуях, которые со временем разгорелись в страстный пожар, ощущение его рук на талии – всё это преследовало, не давая забыть.

Завтра – встреча с Владом. Сухая, деловая, профессиональная встреча. Но смогу ли я смотреть в его глаза и не видеть в них отблеск тех ночей, когда весь мир сужался до размеров его объятий? Разве можно забыть те моменты, когда, зарывшись в его тепле, я ощущала, как мир за пределами исчезает, оставляя только нас двоих, окутанных мгновением, полным страсти?

Глава 9. Холодный профессионализм

Офис архитектурного бюро встретил прохладой кондиционеров. От кофейного автомата доносился яркий, почти дерзкий аромат свежесваренного кофе. Стеклянные перегородки сверкали чистотой, а минималистичный дизайн радовал глаз своими чёткими линиями. Приглушённые голоса сотрудников создавали рабочую атмосферу – казалось бы, идеальное место для профессиональных встреч. Но только не для столкновения с призраками прошлого.

Мои каблуки звонко стучали по гладкому мрамору, каждый шаг отдавался в висках. Восемь лет назад я убегала из этого города, словно за мной гнались демоны, оставляя позади разбитое сердце и горечь несбывшихся надежд. «Никогда не вернусь», – поклялась я тогда себе. «Никогда больше не увижу Влада. Никогда не позволю воспоминаниям ожить».

Судьба посмеялась над моими клятвами.

– Юлия Андреевна, вас уже ждут в конференц-зале, – секретарь возникла рядом, протягивая папку с документами.

– Благодарю, – в голосе ни тени волнения, лишь отточенный профессионализм. А внутри – ураган, готовый смести всё на своём пути.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё один шаг к конференц-залу.

Стеклянные двери беззвучно распахнулись, открывая просторное помещение с длинным столом и панорамными окнами. Шесть человек повернули головы. Шесть пар глаз. Одна – синяя, с золотистыми искрами – впилась в лицо, пытаясь разглядеть в нём отголоски минувших дней.

– Доброе утро, коллеги, – на губах застыла отточенная зеркально-холодная улыбка.

Заняв место во главе стола, разложила документы. Пальцы едва заметно дрожали. Никто этого не заметил. Никто, кроме Влада.

– Итак, приступим к обсуждению проекта реконструкции набережной, – взгляд скользил по лицам, упрямо избегая встречи с одним. – Владислав Игоревич, прошу вас изложить ваше видение.

Имя обожгло губы, а он лишь приподнял уголок рта. Чёрт возьми, он знает. Знает, что каждый нерв во мне кричит от его близости.

Влад встал, и воздух внезапно стал густым как сироп. Высокий, плечистый в безупречном сером костюме, он словно вобрал в себя всё лучшее, что могло подарить время. Проклятие.

– Благодарю, Юлия Андреевна, – его голос, низкий с хрипотцой ночного шёпота, коснулся кожи. Пальцы непроизвольно сжали ручку до хруста. – Наша компания заинтересована в бережном сохранении исторического облика набережной при внедрении современных технологий…

Я слушала рассеянно. Профессиональная часть мозга фиксировала важные детали, в то время как память отчаянно боролась с наваждением. Даже через массивный стол до меня доносился пьянящий аромат его парфюма. И тут же, словно по волшебству, в сознании всплыла дерзкая картина: уткнувшись носом в изгиб шеи, жадно вдыхаю этот запах, терпкий микс парфюма и кожи.