Анна Светлова – Не могу тебя простить (страница 8)

– Я люблю тебя, – слова сорвались с губ просто и обезоруживающе честно. – Люблю с первой встречи, с первого взгляда. Каждый день, проведённый рядом, был и счастьем, и пыткой. Всё это время я трусил признаться, боялся всё разрушить, потерять нашу дружбу. Но больше не могу молчать.

Мир замер. Растворились звуки города, остался лишь шелест волн и оглушительный стук в груди. Воздух застрял в лёгких. Слова, которые столько ночей представляла в мечтах, наконец, прозвучали наяву.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком. – Так долго… так мучительно долго ждала этих слов.

Тёплые пальцы коснулись щеки, стирая непрошеную слезу. Влад притянул ближе, окутав терпким ароматом своего одеколона, смешанным с солоноватой морской свежестью. Первое прикосновение губ – невесомое, трепетное, словно крыло бабочки. Затем поцелуй стал глубже, жарче. Колени предательски задрожали, когда ладони Влада скользнули по спине, оставляя огненные следы даже сквозь тонкую ткань сарафана.

– Господи, сколько времени мы потеряли, – выдохнула, когда смогла оторваться от его губ.

– Зато сколько впереди, – хрипло прошептал Влад, зарываясь пальцами в волосы.

Прижималась к широкой груди, вдыхая родной запах, слушая, как бешено стучит его сердце. Голова кружилась от пьянящего восторга. Первый настоящий поцелуй. Первая настоящая любовь.

– Юля, – шептал Влад между поцелуями, касаясь губами виска, скулы, шеи. – Моя Юля…

От этих простых слов внутри разливалось тепло. Каждое прикосновение отзывалось сладкой дрожью во всём теле. Стояли, обнявшись, до глубокой ночи. Море дышало рядом, набегающие волны словно отбивали ритм нашего счастья.

– Знаешь, сколько раз я представляла этот момент? – призналась, глядя на россыпь звёзд над морем. – Боялась, что никогда не решишься.

– А я боялся, что ты рассмеёшься, – Влад поцеловал кончики пальцев, обжигая дыханием. – Что для тебя это всё несерьёзно.

– Глупый, – улыбнулась, утопая в синеве его глаз. – Самый любимый и самый глупый.

– Я никогда тебя не отпущу, – пообещал Влад, крепче прижимая к себе.

И в этот момент я верила – так и будет.

***

– Юлия Андреевна, вам нехорошо? – обеспокоенный голос Влада вырвал из плена воспоминаний.

Моргнула, возвращаясь в настоящее. Неужели, сама того не заметив, подошла к этому месту? Причал давно обновили, но старые каменные ступени всё так же хранили отпечатки прошлого.

– Всё в порядке, – голос предательски дрогнул. – Продолжим осмотр.

Влад смотрел с какой-то болезненной внимательностью. Неужели помнит? Неужели и для него это место тоже что-то значит?

– Здесь планируется смотровая площадка, – произнёс он после паузы. – Хотя, как по мне, лучше оставить всё как есть.

Сердце болезненно сжалось. Помнит. Конечно, помнит.

– Почему? – вопрос сорвался с губ непроизвольно.

– Некоторые места хранят особую энергетику, – Влад отвёл взгляд, глядя на воду. – Свою историю. Воспоминания.

Горло сдавило. Воздуха вдруг стало катастрофически не хватать. Отвернулась, делая вид, что изучаю линию горизонта.

– Мы здесь не ради воспоминаний, Владислав Игоревич, – голос звучал холоднее, чем морской бриз. – У нас работа.

– Разумеется, – в его тоне проскользнула горечь. – Просто подумал, что некоторые вещи должны оставаться нетронутыми.

Порыв ветра бросил прядь волос мне в лицо. Не успела поднять руку – Влад осторожно убрал волосы, едва касаясь щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение отозвалось дрожью по всему телу. Отшатнулась, словно обожглась.

– Простите, – пробормотал он, отступая.

– Давайте закончим осмотр, – сказала сухо. – Времени мало.

Продолжили идти вдоль набережной. Теперь молча. Только шум волн и крики чаек нарушали тишину. Те же волны, тот же шум прибоя… Только мы уже другие. Совсем другие.

Запах моря, солёный и влажный, смешивался с ароматом его парфюма – терпким, незнакомым, выбивающим почву из-под ног. Сердце сжалось в комок, словно морская звезда, которую выбросило на берег. Украдкой посмотрела на Влада. Когда-то родное лицо изменилось – глубокая морщинка между бровей, словно след от невысказанных слов. Жёсткая линия челюсти, будто высеченная из камня. Серебристые нити на висках – следы времени, которое не щадит никого.

Восемь лет назад покидала этот город с разбитым сердцем, осколки которого до сих пор иногда колют изнутри. Клялась никогда не возвращаться. Особенно на эту набережную, где каждый камень помнит прикосновения наших рук. Судьба, однако, та ещё насмешница. Вернула не просто в родной город – столкнула лицом к лицу с человеком, чьё имя я пыталась вытравить из памяти калёным железом забвения.

– Юлия Андреевна, – голос Влада прозвучал неожиданно мягко, почти интимно, заставляя кожу покрыться мурашками. – Предлагаю на сегодня закончить. Кажется, собирается дождь.

Подняла глаза к небу. Тяжёлые, свинцовые тучи нависли над морем, словно готовые раздавить. Первые капли упали на разгорячённое лицо, смешиваясь с предательскими слезами, которые жгли глаза.

– Хорошо, – слова застревали в пересохшем горле. – Тогда до завтра.

Ноги сами понесли к машине. Каждый шаг давался с трудом, будто шла против сильного течения. Спину обжигал его взгляд – почти физическое ощущение, словно прикосновение. Только не оборачиваться! Сердце колотилось о рёбра, как птица, попавшая в клетку.

Пальцы дрожали, когда доставала ключи. Холодные, как воспоминания, которые накрыли с головой. Набережная осталась позади, но память о первой любви, о его руках, бережно державших моё лицо, о губах, шептавших клятвы, которым не суждено было сбыться, бурлила внутри, как штормовое море, грозя разорвать грудную клетку.

– Юля, – донеслось сквозь шум дождя.

Замерла. Не Юлия Андреевна. Просто Юля. Как когда-то.

Глава 11. Первые угрозы

Ветер с моря принёс с собой запах соли и прелых водорослей. В воздухе витал сладковатый аромат магнолий – их белые чаши цвели в палисадниках старых домов. Я стояла на балконе родительского дома, обхватив плечи руками, хотя вечер был тёплым. Пальцы впивались в кожу до боли, будто пытаясь удержать ускользающее равновесие.

Телефон в руке показывал семь вечера. Открыла почту – двадцать три новых письма. Отчёты, согласования, вопросы подрядчиков… Среди деловой переписки мелькнуло странное сообщение без темы. Открыла, не придавая значения.

«Уезжай, пока не поздно».

Пять слов. Без подписи. Без объяснений.

Сердце сжалось, а во рту пересохло. Телефон дрожал в руке, экран тускло светился в сгущающихся сумерках. Перечитала сообщение снова и снова, пытаясь понять, кто мог отправить его. Холодный, липкий страх медленно полз по позвоночнику, заставляя кожу покрываться мурашками.

Отложила телефон. Взяла снова. Проверила отправителя – анонимный адрес, бессмысленный набор букв и цифр. Воздух в комнате внезапно стал густым, тяжёлым.

– Глупости, – прошептала, вслушиваясь в звук собственного голоса. – Обычный спам.

– Юля, спускайся, чайник закипает! – голос мамы донёсся снизу, тёплый и привычный, как плед в холодную ночь. Но даже он не смог прогнать тревогу, которая поселилась внутри.

– Сейчас, мам, – ответила, стараясь говорить ровно. Но голос предательски дрогнул, выдавая внутреннюю тревогу.

Спустилась на кухню. Старые половицы предательски скрипнули под ногами. Этот звук – часть моего детства, знакомый до боли. Раньше умела перемещаться по дому бесшумно, знала каждую скрипучую доску. Теперь – разучилась.

Заварила крепкий чай, добавила ложку мёда. Аромат свежей мяты, принесённой с маминого огорода, смешался с медовой сладостью. Глотнула горячий напиток, обжигая губы. Физическая боль отвлекла от тревожных мыслей.

– Юленька, ты бледная какая-то, – мама пристально посмотрела на меня, её глаза были полны беспокойства. – Может, давление упало? Или работа замучила?

– Нет, мам, всё хорошо, – улыбка получилась натянутой, как маска. – Просто устала. Проект отнимает много сил.

– Не переживай так, – мама погладила меня по руке, её прикосновение было тёплым и успокаивающим. – Всё у тебя получится, ты же моя умница.

Телефон завибрировал в кармане. Сердце пропустило удар. Руки задрожали так сильно, что чай выплеснулся на скатерть, расползаясь тёмным пятном.

«Добрый вечер, Юлия Андреевна. Напоминаю о завтрашней встрече с представителями экологической комиссии в одиннадцать утра. С уважением, Дина».

Выдохнула. Обычное рабочее сообщение от секретаря. Но облегчения не почувствовала – анонимное предупреждение продолжало пульсировать в висках.

– Прости за скатерть, – пробормотала, чувствуя, как щёки заливает краска.

– Ничего страшного, – мама быстро промокнула пятно салфеткой. – Ты точно в порядке?

– Да, – соврала я, опуская глаза. Не знала, как сказать, что кто-то хочет, чтобы я уехала.

Ночью не могла уснуть в своей старой комнате. Море шумело за окном. Раньше этот звук меня успокаивал, а сейчас пугал. Долго ворочалась – простыни казались жёсткими, подушка слишком мягкой. Вздрагивала от каждого звука: шелеста листьев, собачьего лая, чьих-то шагов. Пыталась убедить себя, что это просто чья-то глупая шутка. Но внутренний голос твердил: это настоящее предупреждение. И я не знала, что делать.

Утром проснулась с тяжестью в груди. Солнце светило в окно, но казалось тусклым. Встала и посмотрела в зеркало. Круги под глазами, бледное лицо, спутанные волосы. Выглядела так, будто не спала целую неделю.