Анна Сверба – Роковой гром (страница 8)
Стоя в очереди, Мелани со скучающим видом огляделась вокруг. Давно знакомый зал, вобравший в себя запах некачественной пищи, дезодоранта и человеческих тел, с переменным успехом вмещал в себя такое огромное количество народа. Оголодавшие студенты сидели не только на скамьях, но и на хлипких пластиковых подоконниках. Уборщица бранилась и прогоняла молодёжь с непредназначенных для еды мест. Лишняя работа в купе с треснутым подоконником ей были ни к чему.
Мелли жалела женщину преклонных лет в синем рабочем комбинезоне. Седые пряди упрямо выбивались из-под чепца. Руки, загрубевшие от моющих средств, слегка тряслись, выдавая весьма почтенный возраст их обладательницы. Тяжело пыхтя, мастерица чистоты тщетно пыталась восстановить хрупкий порядок.
Ее старания напоминали Сизифов труд – она без конца подметала, убирала со столов, а молодняк продолжал добавлять ей работы. И не сказать, что будущие врачи отличались отсутствием воспитания. Проблема крылась в человеческой сущности.
Люди в ходе своей жизнедеятельности склонны оставлять после себя след – будь то крошки на столе или дыра в озоновом слое. Напрасно некоторые считают, что они – жалкие муравьи, неспособные повлиять на происходящее вокруг. Ведь даже взмах крошечных крыльев бабочки-белянки способен вызвать шторм на другом конце земли.
Размышления начали стремительно затягивать Мелани при взгляде на измождённое старушечье лицо.
***
«В каком отвратительном мире мы живём, если даже на пенсии приходится надрывать спину. Ей в пору нянчиться с внуками в деревянном домике, в какой-то деревеньке, где все друг друга знают и новости разносятся быстрее, чем звук. Или отдыхать в санатории, отмокая в лечебной глине с кислородным коктейлем в руках. «Лонг-Айленд» бабуля точно не потянет.
У неё уже появились первые признаки болезни Паркинсона, что неудивительно в её возрасте. Наверное, работа помогает ей отвлечься от своего состояния… Черт его знает. Скорее всего, ей просто не хватает денег для оплаты счетов. Старушка рвёт жилы явно не от хорошей жизни. Злость берет за то, что пожилой женщине приходится ползать на карачках, чтобы оттереть пол от треклятой жвачки, выплюнутой здоровым лбом. Нет бы дойти два метра до мусорного ведра. Ну, свинья – она и в Африке свинья.
Теперь понятно почему бабушка Эдит постоянно твердит, что пора бы начать откладывать деньги на достойную старость, и, как можно раньше, обзавестись собственным жильём. Пускай это будет однокомнатная квартира на окраине города, взятая в ипотеку на тридцать лет, но «зато своя». С неуклонно растущими ценами на недвижимость в её словах есть зерно истины.
Наверное, эта женщина очень одинока. Будь ей на кого опереться, она предпочла бы вязать свитер в кресле-качалке, а не работать поломойкой. Каково это жить с осознанием того, что тебе придётся столкнуться лицом к лицу с костлявой в полном одиночестве? Никто не подержит за руку у смертного одра, как в тех дешёвых слезливых мелодрамах, некого попросить исполнить последнюю волю и все в таком духе.
Но хуже момента самой смерти, определённо, её ожидание. Изо дня в день возвращаться в абсолютно пустую квартиру, потому что заводить домашнее животное в столь почтенные годы уже небезопасно, звучит как страшный сон. Кошмар, от которого невозможно проснуться.
Неизвестно, что произойдёт с обожаемой кошечкой или собачкой, когда старушка отправится к праотцам. Конечно, смерть может застать врасплох любого, и неважно кто ты – молодой здоровый спортсмен, преуспевающий бизнесмен или чахлая бабуля, которой перевалило за восьмой десяток. Но, не будем кривить душой, вероятность того, что отжившая свое женщина испустит дух, многим выше. И как скоро заметят её кончину? Если она придётся на вечер пятницы, то все выходные, бьюсь об заклад, оставленные на произвол судьбы животные будут бесноваться от жажды и голода в запертой квартире. Не то что произнести вслух, но даже подумать страшно о том, что может произойти.
В понедельник, наконец, заметят отсутствие сотрудницы на рабочем месте, и забьют тревогу. Начальство вряд ли будет беспокоиться о том, что же стряслось с их работницей, но мороки им это прибавит. Собаки лают – караван идёт. Прискорбное событие доставит временные неудобства, но не изменит привычного уклада столовской жизни. Учащиеся продолжат строго по расписанию наполнять желудки, поварихи – готовить те же непритязательные блюда, а новая уборщица – упрямо бороться за чистоту.
Незаменимых нет. Правда, будь эта женщина кем-то из профессуры, деканату пришлось бы попотеть, чтобы в сжатые сроки найти преподавателя на замену. По существу, одним больше, одним меньше…Даже думать о таком цинично, но, хвала Господу, и ещё неизвестно каким потусторонним силам, никто об этом не услышит.
Каково видеть увядающую красоту в зеркале, мутные бесцветные глаза с покрасневшими веками, испещрённую бороздами кожу, согбенную дряхлую фигуру и дрожащие руки, когда-то ловкие, нежные? Осознавать, что жизнь уже прожита, а за спиной череда ошибок и неудач, которая так и не привела к исполнению заветных мечт.
Полсотни лет назад – в масштабах человеческой жизни невообразимо долгий срок и капля в бурлящем океане вечности, – не один пылкий юнец клялся ей в вечной любви. Ее упругий стан не раз держали в объятиях, ласкали, упивались, лелеяли. Не всегда её голова серебрилась, а тело била мелкая дрожь. Она слушала маленькими закруглёнными ушами посвящённые ей стихи, романсы, самые простые и подчас весьма оригинальные комплименты. Как и прочие, надеялась, верила, любила, боролась, разочаровывалась, страдала и испытывала боль.
Однажды ей, наверняка, довелось услышать клятву верности не только перед людьми, но и Богом. Она стояла перед алтарём, внимала священнику с горящим пламенем надежды внутри и глядела на избранника полным обожания взором. Он дрожащим от волнения голосом повторял слова торжественной клятвы. Что же с ним стало? Разошлись ли они через несколько лет брака или его доконала тяжёлая болезнь – неизвестно. Факт в том, что Он оставил её сражаться с превратностями судьбы в одиночки.
Куда пропали близкие подруги, соратницы? Приятельницы из детского лагеря, школы или с работы? Неужели ничего не значили задушевные разговоры поздними вечерами, парные браслетики, сплетённые проворными детскими пальцами, и девичьи ритуалы на святки? Много громких фраз было сказано: и «клянусь», и «буду рядом», и « вместе навсегда». Пустое сотрясение воздуха. Разбрелись кто куда. Одна растворилась в семейной рутине, отдав себя на растерзание неблагодарным детям и ревнивому супругу, другая – с годами настолько изменилась, что перестала быть похожей на саму себя, а третья ни с того, ни с сего перестала отвечать на звонки.
Вместо топота маленьких ножек, уютной дачи и ухоженного сада, – звенящее, гулкое и ужасающе безмолвное «ничего». Ложиться спать с надеждой на то, что просто переживёшь завтрашний день. И чувствовать как холодные стены сжимают вокруг тебя кольцо, когда бессонница вступит в свои права.
А что было бы …» – рассуждения Мелани были бесцеремонно прерваны.
***
–Я еще раз повторяю, что будете? Не задерживайте остальных, если не определились, – безапелляционно сказала сотрудница столовой.
Сварливая тучная женщина в васильковом переднике негодовала. Мелани не заметила в какой момент пришла её очередь делать заказ.
–Д-да, сейчас,– смущённо произнесла Мелли, – Можно мне, пожалуйста, колбаски, картофельное пюре и ягодный морс.
–Подливка к пюре? – отрывисто спросила она, мимикой выражая нетерпение.
–Нет, спасибо.
Маслатые руки отточенными движениями наполнили двухсотую тарелку за день.
Расплатившись, Мелани осмотрелась в поисках свободного столика. Невольно она обратила внимание на два длинных преподавательских стола, расположенных неподалёку от раздачи.
Преподаватель биологии, суровый на вид, закусывал хлебом жидковатый суп, а рядом с ним сидел угрюмый, молчаливый патологоанатом. Он безуспешно боролся с пресловутым ростбифом. Напротив них сидел молодой профессор, наслаждавшийся пирогом.
Сердце девушки пропустило удар. Это был мистер Беккер. Неведомая сила – неподвластная контролю и здравому смыслу – принудила её кровяной насос, бьющийся о грудную клетку, работать вдвое интенсивнее. Все мысли смешались в голове – пчелиной рой метался в черепной коробке, пытаясь вырваться на волю. Ладони предательски намокли, соприкасаясь с гладким пластиковым подносом.
Мужчина даже не заметил ее, поглощенный обедом. Лучшим решением, которое пришло в её прелестную головку, оказалось найти место как можно дальше от него.
Друзья, поглощённые своими проблемами, не заметили произошедшую в ней перемену. Элиза гипнотизировала еду на подносе и нетерпеливо искала куда приземлиться, а Уилл стойко пытался одолеть сон. В конце концов, небольшая компания ребят освободила место и тощая фигура медноволосой девушки плюхнулась на скамью из ДСП. Ее кости ударились о твёрдую поверхность с глухим стуком. Пока Уилл и Мелани усаживались, она успела прикончить половину своей порции.
–А ты чего взял себе только кофе? – проявила участие Мелани,-Так можно и гастрит заработать, а там и язва не за горами!
–Ты как моя мама, Мелли, ей-богу,– по-доброму отмахнулся Уилл,-Скажешь тоже, «а там за язвой и рак». Если без шуток, то просто кусок в горло не лезет, решил взбодриться.