Анна Сверба – Роковой гром (страница 10)

Некоторые студенты раздевались на ходу, пытаясь как можно скорее избавиться от верхней одежды и заменить её медицинским халатом.

Пятидесятилетий худосочный мужчина в свитере под горло и отглаженном халате скорчил гримасу:

–Коллеги, я разве неясно выразился в прошлый раз? Приводить себя в надлежащий вид до́лжно до начала учебного процесса. Противно смотреть на то, как вы превращаете высшее учебное заведение в балаган! Если подобное по вашей безалаберности повторится, я буду вынужден применить в отношении непонятливых санкции. Уж поверьте, я могу устроить настоящие неприятности. Не советую проверять на себе. Все услышали?

–Да, сэр,– отозвались студенты, понуро опустив головы.

«Поскорее бы цикл кончился, чтобы больше не слушать напыщенные речи мистера Зануды. Объясняет он, может, и сносно, но как все это витиевато и долго! Нотации по поводу и без ужасно надоели. Развалится он что ли, если подождёт минуту? Эка гордая птица! Индюк обыкновенный.

Сложно интересоваться дисциплиной в такой давящей атмосфере. Хочется скорее ответить, досидеть до победного и смыться в общежитие,» – раздражённо подумала Мелани. В головах Элизы и Уилла пронеслись аналогичные, но менее цензурные мысли.

Поприветствовав преподавателя, все уселись и замерли в ожидании. Никто не решался отвлечься на телефон или перекинуться парой фраз с соседом, опасаясь стать следующей жертвой воспитательного процесса мистера Рэдиссона. Сухая, скуластая, почти квадратная морда со сжатыми губами и колкими некрупными глазками не сулила ничего хорошего. Мешки, залегавшие под глазами, сегодня выглядели глубже и темнее, создавая особенно зловещий вид. Его не слишком изящные, но опрятные пальцы с обрезанными под корень ногтями, звучно перелистнули страницу журнала.

–Так, по плану опрос по нарушениям чувствительности. Сначала сделаем перекличку. Похоже, не все дошли, – натянуто сказал профессор. -Абрамс?

–Здесь, – откликнулся парень.

–Будьте добры, потрудитесь оторвать свои ягодичные мышцы от стула, когда к вам обращается преподаватель.

Студент рывком поднялся, не желая испытывать судьбу. Оставшиеся тринадцать человек последовали его примеру.

–Парклс?

–Нет.

–Староста, внесите ясность, что с мисс Парклс? Она пропускает второе занятие за курацию, смею заметить, что это грозит ей недопуском к экзамену.

–Она болеет, лежит в больнице с пневмонией. Сказала, что принесёт справку,– бодро отчиталась девчонка, взвалившая на себя обязанности старосты группы.

–Справку пусть сразу несёт в деканат, и приходит с допуском к занятиям. Доведите до сведения, справка, не справка, а отрабатывать придётся. Лечить людей она тоже планирует бумажкой с синей печатью?

–Да, сэр, обязательно передам.

Начался опрос – долгий, нудный и с особым пристрастием. Для отличницы, вызывавшейся отвечать по первому кличу, всю школу и университет было до нервной дрожи мучительно ожидать своей очереди. В такие моменты ей казалось, что до неё никогда не дойдут или все самые заковыристые вопросы достанутся ей. Чужие ответы казались очень растянутыми во времени, как жевательная резинка, с которой забавлялся неусидчивый ребёнок.

Уилл с горем пополам сумел отбиться от нападок мистера Рэдиссона. Преподаватель спрашивал вразброс и юноше досталось то, что он успел прочитать между подходами к компьютеру. Он допустил неточность в одном термине, которая стоила ему одного балла. Не блестяще, но вполне приемлемо.

Минуло полтора часа, прежде чем паук добрался до мисс Фокс. Несмотря на то, что плутовка ожидала услышать свою фамилию, внутри неё что-то оборвалось, когда пришлось вставать из-за стола для ответа. Ее костлявое тело, негрузное само по себе, нарочито медленно поднялось с нагретого места. Уилл постарался незаметно открыть материал на телефоне, чтобы помочь товарищу по несчастью.

–Расскажите про синдром Броун-Секара,– без всякого выражения озвучил невролог.

Профессор порядком утомился – проводить семинарские занятия после дежурства в стационаре университетской клиники было весьма непросто. Смена выдалась непростой, двое пациентов проявляли беспокойство – один жаловался на нестерпимые, жгучие боли, а второй на бессонницу. Пришлось отдать распоряжение дежурной медсестре, чтобы она вколола им наркотический анальгетик и приличную дозу снотворного. Неврологу удалось прикорнуть лишь на несколько часов, пока не началась утренняя больничная кутерьма.

Домой мистеру Рэдиссон попасть так и не удалось, планёрка, как назло, затянулась. Когда все кончилось уже не было смысла добираться добрый час до земли обетованной, чтобы пробыть там самое большее полчаса. На первую половину практического занятия его кое-как хватило, а вот когда дело стало близиться ко второй, то силы резко покинули его. Острая нехватка сна не давала ему как следует сосредоточиться. Лёгкое головокружение и зыбкое ощущение ваты во всем теле не отпускало его.

Если бы не рассеянное внимание преподавателя, то попытки Элизы подсмотреть в телефон завершились бы позорным удалением из кабинета и неминуемой отработкой. Промычав что-то невнятное, она продолжала судорожно читать то, что подсовывал ей Уилл.

–Я сегодня услышу от вас вразумительный ответ? – скучающим тоном бросил мистер Рэдиссон. – Если нет, то может попросим поделиться мнением вашего соседа. Юноша пытается оказать вам медвежью услугу.

«Проклятье, всё-таки увидел»,– одна мысль мгновенно пронзила обе головы подобно стреле, выпущенной искусным лучником. Парень, стараясь не суетиться, держал мину при плохой игре. Прочистив горло, Элиза выдавила из себя водянистый ответ. Невролог предпочёл не перебивать нерадивую ученицу, чтобы дать ей возможность закопать себя самой.

–За изобретательность поставлю вам удовлетворительно, но, учтите, впредь подобные ответы я не приму,– сжато прокомментировал преподаватель.

Зардевшаяся мисс Фокс тихонько выдохнула. Что ж, сегодня Господь проявил благосклонность по отношению к своей жалкой рабе, но завтра этого может и не произойти. Повинуясь инстинкту самосохранения, Элиза пыталась сдержать триумфальную улыбку. О Мелли, которой предстояло отвечать после неё, подруга нисколько не беспокоилась. В её представлении Мелани была ходячей энциклопедией, имеющей доступ к любым, даже сакральным, знаниям.

–Фостер,– сказал мистер Рэдиссон, выдержав многозначительную паузу, – что мы будем наблюдать у пациента при поражении задних корешков спинного мозга?

–Задних корешков,– повторила Мелани, дав себе небольшую отсрочку для полноценного ответа,– нарушаются все виды чувствительности в зонах кожи, иннервируемых поражёнными корешками. Проявляется в виде гипестезии, гиперестезии и анестезии.

–Так, а что ещё?

–Возникает острая корешковая боль.

–Достаточно,– удовлетворенно произнёс преподаватель, поняв, что студентка достойно подготовлена.

Настал черёд практики. Мистер Рэдиссон достал неврологический молоток и вызвал добровольца, чтобы продемонстрировать как с ним работать.

–Внешне ничем не примечательный молоточек несёт в себе немало функций, важных при рутинном обследовании больных. Помимо резинового наконечника в него встроены специальная игла и кисточка, предназначенные для проверки болевой и тактильной чувствительности.

Проверять восприятие температуры следует попеременно прикладывая прорезиненную и металлическую части. Человек при этом находится с закрытыми глазами. При сохранении нормальной температурной чувствительности пациент без труда сможет их различить.

Проверить глубокую чувствительность – того проще. Достаточно взять палец, согнуть или разогнуть его фалангу, после чего пациент должен определить направление движения.

Сложная чувствительность проверяется следующим образом: больной стоит с закрытыми глазами, в протянутую руку вкладываем ему один или два предмета, просим назвать что это и в каком количестве.

Также для проверки ещё одного параметра необходимо вспомнить детскую забаву, которой можно развлечься от скуки – на обнажённой спине пальцем нарисовать цифру или геометрическую фигуру.

Надеюсь, что все, о чем я только что напомнил, вам уже известно. Приступим к методике.

Уилл начал клевать носом, Элиза тщетно пыталась удержать свое внимание на том, что показывал преподаватель, а Мелани была без остатка погружена в учебный процесс. Остальные студенты несколько оживились, когда перешли от сухой теории к практике. Кто-то после долгого, практически неподвижного сидения разминал затёкшие мышц и неприятно хрустел пальцами, кто-то исподволь поправил съехавшую вниз лямку бюстгальтера, а кто-то безотчётно потянулся к телефону в попытках разогнать скуку.

Слабый дождик вяло стучал по стеклу, стрелки настенных часов упрямо продолжали свой ход и работа их механизма вызывала ритмичное тиканье. Лимонный свет придавал коже присутствующих желтушный оттенок. Лампочки явно стоило сменить.

Преподаватель попросил выбрать добровольца, которого можно использовать, чтобы показать пример. Юморной долговязый парнишка без раздумий кинулся по первому зову. Ему хватило пары движений, чтобы сбросить халат на стул, который попортил кровь немалому количеству девушек в капроновых колготках. Профессор нарочито медленно изобразил схему проверки чувствительности и рефлексов. Больше всего студентов позабавило то, как комично дёрнулась нога после выверенного удара молоточком по сухожилию. Это напоминало глупую сценку из низкопробной комедии, во время которой включается нелепый закадровый смех.