Анна Сверба – Роковой гром (страница 7)

Следующие попытки завязать отношения не увенчались успехом, и ему пришлось довольствоваться малым. Дружеское общение с девочками не могло заменить ему женской любви и ласки, в которых он временами нуждался, но за неимением лучшего…

Уилл, как и Элиза, не был особенно способным студентом. Перебиваясь с тройки на четверку, ему с натяжкой удавалось закрывать сессии. Небрежное отношение к учебе давало свои плоды. Он был частым гостем на пересдачах, что значительно ухудшило его отношения с деканатом.

Самой прилежной из них была Мелани – она аккуратно посещала пары и на совесть готовилась к каждому семинарскому занятию. Превосходная память в сочетании с развитым логическим мышлением и усидчивостью делала Мелани одной из самых сильных студенток на потоке. Она не стеснялась задавать вопросы преподавателям, чтобы удовлетворить свой научный интерес. Ей было не страшно ошибиться или вступить в диспут – ведь, как известно, в споре рождается истина.

Неподдельный интерес к предмету подкупал преподавателей, поэтому, зачастую, Мелани быстро становилась их любимицей. В коллективах таких «любимчиков» обычно принимали неохотно.

Но более тяжёлым, в социальном отношении, пороком, было наличие собственного мнения. Мелани не высказывала его там, где это было не к месту, избегала бессмысленных прений и не отстаивала свою позицию с пеной у рта. Казалось бы, с таким подходом никаких проблем не должно было возникнуть. Как бы не так.

Несмотря на адекватное восприятие чужого мнения, Мелани не позволяла жерновам общества перемолоть свое «Я». Она отказывалась безропотно следовать за толпой, что очень раздражало некоторых популярных ребят. Для более старших студентов, которые, по воле случая, поступили в университет на несколько лет позже, позиция Мелани казалась вполне здравой. Но «местным знаменитостям» её своенравность не давала покоя.

Холодная война не доставляла Мелли особого удовольствия, однако, поступаться своими принципами она не планировала. Было несколько стычек, но, в общем-то, они мало соприкасались между собой. Мелани претил подобный формат общения, поэтому она старалась держаться от них подальше. Её мало привлекала перспектива портить себе настроение на весь день из-за каких-то злобных дегенератов.

***

Кандидат медицинских наук начал читать лекцию, посвящённую нарушениям чувствительности. Его монотонный голос заполнил немаленькое помещение. Он совершенно безынтересно зачитывал материал, от чего некоторые из присутствующих стали скучать и отвлекаться. Кто-то старательно конспектировал, кто-то не напрягал себя писаниной и фотографировал презентацию, кто-то просто слушал, а кто-то и того хуже – играл в крестики-нолики или прожигал время на просторах интернета. Ожидаемо, что к последнему типу относились и Элиза с Уиллом.

Пока Мелани делала пометки и внимала лектору, рядом с ней разворачивалась самая настоящая баталия. Они самозабвенно играли в карточную игру на телефоне, не замечая ничего вокруг. На лбу молодого человека выступила испарина, рыжеволосая бестия закусила губу, напряжённо глядя в экран. Такой накал страстей Мелани частенько приходилось наблюдать по совершенно пустячным поводам – не поделили место на скамье, повздорили из-за того, кому достанется последний круассан с фисташковой начинкой в буфете или кто будет сегодня просить у неё конспект.

Все, без исключения, верили в то, что между Уиллом и Элизой есть нечто большее. Старый, как мир, стереотип о том, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует, породил приличное количество пересудов, посвященных их мнимому роману. Парень забавно краснел и злился, отводя взгляд в сторону объекта своего вожделения, который обыкновенно сидел в обнимку с книгой, а мисс Фокс – игнорировала всяческие попытки свести её с «этим растяпой».

Что характерно, Мелани поддерживала всеобщее заблуждение и не могла найти логичного объяснения тому, почему они скрывают свои отношения даже от неё. Версия, что амурные дела обошли друзей стороной, была безжалостно ею отвергнута.

О том, что Уилл безнадёжно влюблён в неё, Мелли не догадывалась. Да и с чего бы? Он гораздо больше проводил времени с её подругой, какие уж там чувства? Когда они оставались наедине, в особенности в начале их общения, парень с трудом находил, что сказать. Жалкие потуги Уилла заканчивались, в лучшем случае, пустой болтовней об учёбе, а в худшем – обсуждением погоды.

Отчаянные попытки развить диалог ни к чему не приводили, так как Уилл, забывавший временами дышать, отвечал односложно и сбивчиво. У Мелани создалось впечатление, что их общий друг чувствовал себя некомфортно в её обществе, поэтому она намеренно избегала ситуаций, где им предстояло находиться один на один. Со стороны выглядело уморительно и, вместе с тем, трагично, как юноша тянулся к ней, подобно цветку к солнцу, и как она, с изворотливостью куницы, ускользала от него.

В последствии некоторая натянутость, существовавшая между ними, прошла. Телефонные разговоры давались Уиллу многим проще, что помогло им наладить коммуникацию. Но дальше дружеской трескотни они никогда не заходили. И он все ещё куда более открыто общался с Элизой, не опасаясь её реакции. Уилл не страшился поссориться с рыжей бестией, и не так дорожил отношениями с ней.

Элиза, обладавшая тонким чутьём в любовных вопросах, видела какого рода чувства он испытывал к Мелани, но предпочитала оставаться в тени, не помогая и не препятствуя их воссоединению. Ее безмерно веселило чужое бессилие и слепота. Неизвестно как бы отреагировала на это Мелли – бросилась бы к нему в объятия или начала его сторониться – в сущности, Элизе было глубоко безразлично. Пока игра продолжалась не стоило мешать.

Время прошло незаметно. Вторая лекция подошла к концу, и учащихся отпустили на большой перерыв. У Мелани слегка разболелась голова от обилия новой информации, в то время как Элиза была готова бросаться на людей, сгорая от волчьего голода. На Уилла вдруг напала сонливость, и он заторможено последовал за своими подругами.

Молодые люди в белых халатах торопились покинуть душную аудиторию, чтобы подышать свежим воздухом и перекусить. Галдеж не давал сосредоточиться, и не давал услышать глас разума в собственной голове. Студенты разбрелись кто куда, обсуждая текущие новости и учебу.

Троица, не сговариваясь, направилась в столовую. Она находилась в другом корпусе, идти предстояло через улицу. Друзья привычным движением стащили с себя халаты и, накинув куртки, последовали к своей цели.

Шли практически молча, у Мелани нарастало раздражение от стремительно снижавшегося сахара в крови, а Элиза настолько ослабла, что не могла найти в себе остатки энергии, чтобы поддержать беседу. Уилл буквально спал на ходу и мечтал только о горячем кофе в картонном стаканчике. Мыслей о чем-то медицинском ни у кого не возникало, хотя следующим ожидалось практическое занятие.

В столовой они застали типичную для полудня картину – толпа обезумевших от голода студентов сражалась за холодные сэндвичи. Готовили на университетской кухне не ахти, но дойти до ближайшего магазина не всегда было время.

Однако все обстояло с точностью да наоборот – студенты, добравшиеся до местного продуктового, освобождались намного раньше тех, кто отстаивал километровую очередь в столовой. Цены там были порядком завышены, что, тем не менее, никого не останавливало.

–Лучше бы пошли в «Уотерсфуд», чем опять есть эту гадкую овсянку или резиновый ростбиф,-раздосадовано кинула Мелани,– Клянусь всеми святыми, у отца шины на автомобиле и то мягче, чем эта дрянь. Редкостное дерьмо.

Парень утробно зевнул, но, спохватившись, прикрыл рот рукой и поспешил ответить:

–Идея хорошая, но сейчас мы уже не успеем. Придется довольствоваться тем, что есть.

–Твоя правда,– пробормотала с хмурым видом Мелли, продвигая поднос по железным перекладинам.

Пребывавшая в оцепенении Элиза молча следовала за подругой, накапливая во рту слюну. Она бы съела сейчас абсолютно все – поганую замороженную пиццу, разваренную картошку, жилистый кусок мяса или черствую булочку с плевком вместо начинки. Мисс Фокс была практически на грани голодного обморока – блуждающий в поисках пищи взгляд, заторможенная реакция, её будто подменили. Друзья, привыкнув к таким выкрутасам, игнорировали спектакль умирающей от голода актрисы. Её любовь к драме на пустом месте была им хорошо известна.

Мелани спрашивала себя – почему театралка предпочла медицину сцене? Но затем сама мысленно отвечала на поставленный вопрос. Любительнице жасмина и сытной еды не повезло родиться в династии врачей. Несмотря на то, что век, когда профессия вместе с секретами ремесла передавалась из поколения в поколение, уже прошёл, Элиза не могла позволить себе роскошь выбирать то, что ей по душе.

За годы крепкой дружбы Элиза вскользь упоминала семью и то, в каких отношениях находилась с её членами. Лишь однажды Мелани довелось повстречаться с её отцом – авторитарным и педантичным мужчиной, с которым не хотелось иметь никаких дел. Мысленно она, конечно, посочувствовала подруге, но ничем помочь не могла. Поэтому ничего не оставалось, кроме как не сыпать соль на рану и не лезть с навязчивыми расспросами. Проницательной Мелли было очевидно одно – решение стать медиком принадлежало кому угодно кроме самой девушки. Как злы и непреклонны Мойры, сплетавшие нити её судьбы!