Анна Сверба – Роковой гром (страница 6)

У изножия кроватей находились узкие столики, различавшиеся только по наполнению – у Элизы стояли статуэтки, ваза с пампасной травой, пузатая косметичка и небольшой старенький лэптоп для учёбы с наклейками на крышке, а у Мелани – скудная канцелярия, парочка уходовых кремов, кое-что из косметики и новенький ноутбук, на который она с большим трудом смогла накопить. В конце комнаты стоял общий шкаф, где соседки с горем пополам умещали весь свой гардероб. Львиную долю занимали многочисленные блузки, юбки и платья, пропахшие духами с ароматом жасмина.

Одногруппники узнавали о приближении мисс Фокс к аудитории не по стуку каблуков, а по стойкому цветочному запаху. На первом курсе по наивности Мелани пыталась бороться с одержимостью подруги парфюмерной продукцией, но встретила с ее стороны решительный отпор. Никакие увещевания, просьбы и угрозы не действовали, проще было сдвинуть слона с места, чем переупрямить «госпожу жасмин».

С течением времени Мелли признала поражение и сама волей-неволей стала источать тот же, пусть и более слабый, аромат. Кто-то из товарищей по учёбе назвал их жасминовой парочкой, что мигом подхватили остальные студенты. Мелани прозвище позабавило, и она отнеслась к нему с известной долей юмора, а мисс Фокс ещё несколько дней не разговаривала с обидчиками, встав в позу.

В самом конце комнаты находилась дверь в ванную, куда и направилась уставшая с дороги девушка. Она одним махом сбросила с себя пропахшую поездом одежду и стала под душ. Тёплые струи ласкали утомлённое тело, смывая незаметную глазу грязь. С подростковых лет, когда стремление к уединению начало расти в геометрической прогрессии, она полюбила отдаваться потоку мыслей, находясь в плену живительной влаги. Вот и сейчас водные процедуры не стали исключением из правил и фантазия пустилась в пляс. Воспоминания о молодом преподавателе невольно заставили дыхание сбиться – его лицо, не лишённое благородства, таило в себе непредсказуемость, а богатая речь, наполненная эпитетами и долей снобизма завораживала как звуки флейты. Глаза цвета закатного солнца, медленно погружавшегося в растопленный шоколад, лишали рассудка.

Но тут же в голове появлялся образ его безукоризненной супруги – элегантной, исполненной женской мудрости и обаяния. И она была его музой, путеводной звездой, на свет которой он шёл. Не стоило даже и думать о том, чтобы фантазия стала реальностью. Здравый смысл остановил пустившееся в пляс воображение. Мелани резко выдохнула, придя к выводу, что спустя пару деньков обязательно забудет об этом.

Завершив утренний туалет, девушка вернулась в спальню. Элиза уже встала и непонимающим сонным взглядом смотрела на соседку. Ее медные курчавые волосы были основательно спутаны, обещая доставить большие неприятности своей хозяйке.

–Привет, серебряночка,– вальяжно потягиваясь, бросила Элиза.

–Доброе утро. Я на втором курсе еще покрасилась, хватит мне это припоминать! – по-доброму одернула подруга.

–Серебряночкааа,-протянула девушка, сощурив болотные, слегка вытянутые глаза.

Мелани фыркнула и с гордо поднятой головой проследовала в общую кухню. Ей никогда не нравилась эта глупая кличка. На кухне царил хаос – девушки из четырёх других комнат предпринимали безуспешные попытки приготовить себе завтрак. Все мешали друг другу, чайник, плита, тостер и микроволновая печь были перманентно заняты. Кто-то с недовольной гримасой молча ждал своей очереди, а кто-то вёл неспешную беседу с друзьями по несчастью. Одна только Морриган светилась от счастья и пыталась поднять настроение остальным. Что примечательно, девушка в самом общежитии не жила, а приходила туда только за тем, чтобы собрать свежие сплетни.

Приземистая полная девушка с каштановым каре, носом картошкой и тонковатыми, вечно трескающимися, губами, совсем не претендовала на звание первой красавицы. Однако ее неиссякаемый оптимизм заряжал людей вокруг. Она знала когда вовремя пошутить, а когда поддержать, выступала за любую студенческую активность и возглавляла кружок по дерматологии. Никто не видел её плачущей или подавленной, она никогда не отказывала в помощи и люди невольно тянулись к ней подобно мотылькам летящим на свет.

Единственное внимание, которого она не была удостоена, это противоположного пола. Для мужчин она оставалась закадычным другом, которому можно доверить свои секреты и использовать для завоевания сердца понравившейся девчонки, но не более того.

Когда приятельницы спрашивали не обидно ли ей занимать такое незавидное положение, Морриган удивлённо на них смотрела и делала вид, что не понимает о чем это они.

–Заметила, что Уилл начал крутиться вокруг тебя, что бы это могло значить? – без задней мысли произнесла одна девушка, перекладывая яичницу-глазунью в тарелку.

–Ты же знаешь, Уилл неразлучен с жасминовой парочкой, – нарочито беспечным тоном ответила Морриган, облизнув пересохшие губы.-По секрету скажу, что он пытается выведать у меня как подобраться поближе к одной из них. Ну, ты понимаешь о чем я. Для меня странно, что он решил обратиться с этим ко мне, ведь он явно проводит с ними намного больше времени.

–Да ладно! И к кому же? – заговорщическим шепотом спросила соседка по общежитию.

–Только никому, поняла? Ты – могила, -подстегнула интерес Морриган,– К нашей серой мышке Мелани! Представляешь, да?

–Ошалеть, серьёзно что ли? Я же видела, как он мило общался с Элизой, – подключилась к разговору ещё одна сплетница. – Во дела, ну, я никому, даю слово!

В ответ Морриган подмигнула и, желая избежать дальнейших расспросов, ретировалась с увесистым сэндвичем в руках. Женское общество было взволновано. Хотелось перемыть косточки каждому из участников любовного треугольника. Но как только кто-то из них открыл рот на пороге появилась Мелани. Девушкам пришлось прикусить языки и обменяться любезностями с вновь прибывшей.

Зная этих трещоток как свои пять пальцев, Мелли нетрудно было догадаться, что раз не шло никаких бурных обсуждений, то предметом их разговоров несколько мгновений назад была либо Элиза, либо она сама. В любом случае теряться в догадках – гиблое дело, поэтому Мелани с непроницаемым выражением лица начала готовить завтрак.

Она загрузила обжаренные зерна в дешёвенькую кофемашину, на которую собирались деньги со всех комнат. Мелани никогда не питала слабости к тонизирующему напитку, но никогда не относила себя к кофеманам, но была рада услужить лучшей подруге. По светлой скромной кухоньке разлился бодрящий аромат свежесваренного кофе, одна из девушек, поддавшись соблазну, попросила сварить и для нее чашечку. Когда хрустящие тосты с сосисками оказались на подносе, Мелли осталась на кухне одна.

«В таком случае нет смысла возвращаться обратно, лучше напишу Элизе, чтобы она подошла сюда» – подумала девушка. Быстрее молнии мисс Фокс примчалась на завтрак. Ее сухощавая фигура, на удивление, требовала немало пищи, чтобы поддерживать свою форму.

Уилл просто обожал отпускать шутки по поводу ее неуёмного аппетита и еще больше его веселил спектакль «обиженных и оскорбленных», который мастерски разыгрывала Элиза. Подчас было трудно понять, что действительно задевало рыжеволосую шельму, а что являлось частью ее искусной игры. Она с чувством оскорбленного самолюбия кривила губки, демонстративно уходила и сыпала самыми едкими остротами, на какие только была способна. По неопытности, Уилл принимал фарс за чистую монету, пытался объясниться и вымолить прощение, что доставляло плутовке невыразимое удовольствие.

Сначала бедняга чуть ли не ползал на коленях, на второй раз – слабо выражал раскаяние, на третий – перестал реагировать, а все последующие разы пытался дать отпор смутьянке.

Мелани упрекала подругу в том, что она играет чувствами парня, и просила прекратить её весь этот цирк, на что получала неизменный ответ: «пока он сам этого хочет я не перестану». Когда своеобразная игра приняла неожиданный оборот и Уилл выпустил когти, Мелли окончательно смирилась с таким положением дел и стала сторонним наблюдателем битвы титанов. Иногда она могла подшутить над тем, что кто-то из них начал сдавать позиции, но на этом все.

За завтраком подруги ломали мозги над одной весьма непростой задачей – что такого могли обсуждать девочки? Перебрав все возможные версии, начиная от нового ухажёра и заканчивая мнимой беременностью одной из них, подружки пришли к выводу, что знать наверняка может только Морриган, общавшаяся с половиной университета. Времени на пересуды оставалось не так уж много, пора было собираться на занятия.

В большом лекционном зале Элиза и Мелани быстро нашли куда приземлиться – ряд посередине отлично им подходил. Не успели они достать тетради, как их идиллию нарушил Уилл, неуклюже плюхнувшись на скамью.

Коротко стриженный шатен с совершенно невыразительной, вечно потерянной миной, относился к тому типу парней, о которых говорили «Он? Да, вроде неплохой парень». Уилл Вуд не был особенно умен, но и не так уж глуп, делал то, что от него просили, но без особого прилежания, жил не сказать, что слишком хорошо, но и пожаловаться ему было не на что.

В амурных вопросах дела шли ни шатко, ни валко. В старшей школе он пытался завязать отношения с одноклассницей и пригласил ее на выпускной бал, но все ограничилось парой танцев. На первом курсе ему все-таки улыбнулась удача. В течение полугода он упивался любовью тридцатипятилетней буфетчицы Нэнси, пока не узнал, что у нее был муж и двое детей. Не сказать, что выяснить это было так уж сложно, но восемнадцатилетнему пареньку, который впервые дорвался до женского тела, некогда было вдаваться в подробности. Пришлось порвать с ней, потому что он узнал, что её муженёк военный, находившийся в горячей точке. Уилл не стал рисковать своей шкурой, «предвкушая» тёплый прием по возвращении оскорбленного супруга. Нэнси уговаривала его остаться и продолжить встречаться тайком, но парень не захотел испытывать судьбу.