Анна Сверба – Роковой гром (страница 5)

Я, полным горечи и сочувствия голосом, объяснил Кэтти, что отвезти ее некому, но можно вызвать врача на дом. Она запротестовала, заверив, что ей лучше и зря я вообще начал беспокоить людей из-за нее. Тогда мне ничего не оставалось делать, кроме как порекомендовать прием жаропонижающих и обильное питье.

Следующие дни я не находил себе места, жил словно в тумане. Я плыл в вязком киселе, сгорая от тревоги и неизвестности. Старался звонить ей как можно чаще и к концу недели болезнь пошла на спад. Кэтти начала подтрунивать над моей гиперопекой, говорить, что те ужасы, которые я рисовал в своей голове, оказались лишь плодом моего воображения. Этот эпизод быстро забылся, и я бы никогда больше о нем не вспоминал, если бы не одно «но».

Практически сразу по возвращении, мы начали пытаться завести ребенка. У нас не получалось первые несколько месяцев. Кэтти пыталась приободрить меня и шутила, что Бог пока хочет, чтобы мы вдоволь насладились друг другом. Я старался не подавать вида, но получалось погано. Кэтти с каждым отрицательным тестом становилась все более замкнутой и подавленной. Она, так же как и я, скрывала от меня свои истинные чувства и не делилась тем, что происходило внутри нее.

Когда желанная беременность не наступила в течение полугода, я забил тревогу и потащил свою ненаглядную на прием к гинекологу. Ранее я не преминул обратиться к андрологу и был уверен в том, что с моей стороны проблемы нет. Многочисленные обследования, анализы, УЗИ – было потрачено немало денег, чтобы услышать страшный диагноз «бесплодие». Перенесенная краснуха поставила крест на материнстве.

Насколько мне известно, вирус опасен только для беременных женщин и редко приводит к нарушению репродуктивной функции. Но Кэтрин, по велению злого рока, попала в то ничтожно малое количество женщин, утративших возможность иметь детей. Она, как истинная христианка, приняла новость со смирением. Стала чаще посещать церковные службы и причащаться.

Я, в отличие от нее, долго не мог принять эту мысль и предлагал ей разные пути осуществления задуманного – ЭКО, суррогатное материнство, да хоть взять кого-то из детского дома! Все, что я слышал от нее в ответ: «На то воля Божья. Значит, мне уготована другая участь». Проведя немало вечеров в самообвинении и рефлексии, я пришел к тому же состоянию принятия, как и Кэтти. Бесполезно горевать о несбыточном.

Чтобы наполнить наш дом жизнью, я подарил на день рождения Кэтрин щенка, золотистого ретривера. Ральф не мог заменить нам ребенка, но мы оба очень привязались к нему. Иногда я даже ревную к шерстяному паршивцу, испортившему мне не одну пару домашних тапочек. Он проводит в хозяйской постели намного больше времени, чем я.

***

Эдриан издал нервный смешок и, наконец, закончил историю. Он запустил пальцы в темные волосы, как всегда делал в моменты душевного беспокойства.

Мелани, внимавшая словам своего попутчика раскрыв рот, будто проснулась ото сна и вернулась в реальность. Прежде чем что-то ответить, она предпочла несколько минут помолчать. Только ритмичный стук заполнял возникшую тишину. Неспешные разговоры других пассажиров были едва слышны сквозь закрытую дверь купе. Кто-то прошел мимо их ограниченного мирка и девушка, наконец, нашлась что ответить:

–Не вини себя ни в чем, ладно? Ты живой. И этим все сказано. Извини, что никак не могу помочь тебе.

–Спасибо, Мелани. Мне этого не хватало, – произнес попутчик с серьезной миной.-А какой была твоя жизнь в Гроу?

Оказанное ей доверие, однако, не заставило Мелани пойти на ответную откровенность. Она кратко рассказала ему о своей «скучной провинциальной жизни» и начала уходить от темы. До глубокой ночи они болтали обо всем на свете, пока оба не упали в объятия Морфея.

Мужчина спал сном младенца, как после исповеди. Он походил на юродивого, лишенного мирских забот и тревог. В то же время, девушке было уготовано всего лишь два часа беспробудного сна. Она непрестанно просыпалась от малейшего шороха и отсвета уличных фонарей на станциях. Мысли скакали подобно вшам по телу, Мелани страшилась признаться себе в том, что случайный спутник и новый преподаватель по совместительству смог зацепить струны ее души.

Крамола, стыд, позор! Она отгоняла от себя непрошенные рассуждения с упорством лошади, силящейся избавиться от оводов июльским днем.

« Эдриан женат! Как нежно он отзывался о ней. Кэтти… Не стыдно такое думать о своем наставнике?

Жалкое зрелище, я всерьез воспринимаю его как мужчину. Запала бы еще на профессора Хамфри, почему нет? Все это дурь, которую нужно выкинуть из головы. Лучше бы повторила тему по неврологии, ей-богу.

Как же мне осточертела эта неврология, хорошо, что осталась всего неделя цикла. Интересно, что там у Элизы? Наверное, опять сходила на тридцать спектаклей за минувшие выходные. Ну, послушать о ее похождениях всегда занятно».

В голове образовался настоящий винегрет. Ее мучали совершенно несуразные, бредовые сны, о которых на следующее утро она уже не помнила.

За полчаса до прибытия проводник настойчиво постучал в дверь купейного вагона. Снаружи природа готовилась к пробуждению, сбрасывая с себя предрассветную дрему. Кобальтовые небеса, кое-где затянутые тяжелыми тучами, готовились встречать восход солнца. Деревья, столбы и редкие здания пригорода отдавали глубокой синевой – как будто неуклюжий художник разлил краску по большому холсту.

Мелани нравилось встречать утреннюю зарю – наблюдать за тем как безжизненный мир просыпается, как певчие птицы заполняют чарующей мелодией звенящую тишину и как солнечный свет борется с тенью. В такие моменты ей казалось, что она осталась одна на целой Земле. И только в этот краткий миг способна дышать полной грудью, жадно вбирая в себя чистый воздух. Все заботы отходили на второй план, она становилась свободной, по-настоящему живой и юной.

Однако прелестью рождения нового дня ей не позволила насладиться жуткая мигрень. Тело, остро реагировавшее на малейший недосып, воспрепятствовало наплыву философских идей. Ежась от холода, девушка полезла в сумочку за обезболивающим. Через несколько часов ей следовало сидеть в аудитории и внимать лектору, а не бороться с головной болью. Стоило хотя бы расчесаться, почистить зубы и привести себя в относительный порядок.

Ее сосед, тщетно пытавшийся прийти в сознание, без зазрения совести рассматривал чуть помятое личико Мелани. Взъерошенные волосы, недовольная морщинка, залёгшая между бровей, капризно поджатые губки – она показалась ему ещё красивее, чем вчера. Непосредственная, далёкая от совершенства и нисколько не стесняющаяся этого. Просто очаровательно. Невольно ему захотелось ещё больше испортить причёску своей попутчицы и по-доброму подшутить над ней. Увидеть, как хмурый лоб разгладится и на круглых щеках появятся очаровательные ямочки… Наваждение спало, когда многострадальная книга случайно оказалась сброшенной на пол. Эдриан моргнул и неловко отвёл взгляд в сторону. Слава Богу, что девушка ничего не заметила. Магия утра развеялась, пассажиры занялись будничными делами.

Наконец, поезд начал сбрасывать ход и остановился. Люди засуетились, каждый стремился выйти побыстрее из тесного вагона со спёртым воздухом и попасть домой. Стоял шум – толпа галдела, колёсики чемоданов звучно бились о препятствия, локомотив тяжело выпускал пар. Молодые люди, провёдшие друг с другом ночь, значившую куда больше, чем физическая близость, теперь выглядели отстранённо. Эдриан галантно поинтересовался не нужно ли ей вызвать такси. Девушка смешалась, пробормотала что-то невнятное про то, что сама в состоянии добраться, и ретировалась. Теперь они снова стали совершенно чужими и их пути разошлись.

Мелани подрагивающими от холода пальцами набрала сообщение для своей соседки по комнате, которая сейчас, скорее всего, видит десятый сон. Когда в прошлый раз она забыла предупредить разгорелся самый настоящий скандал. Временами у неё создавалось впечатление, что Элиза потерянная дочь итальянского мафиози, который экспрессивно машет руками и не менее экстравагантно выражается. Но та холодная расчётливость, проскальзывавшая в её поведении, полностью убивала создававшийся образ «просто чересчур эмоциональной девушки». Подруга отшучивалась, мол это все фамилия Фокс пагубно на неё влияет. Но никакие отговорки не могли скрыть её раскосых лисьих глаз.

Несмотря на то, что хитрить и увиливать мисс Фокс умела в совершенстве, Мелани все равно безоговорочно ей доверяла. Никто из них не позволял себе говорить про свою подругу дурное, не подставлял и не пытался отбить чужого парня. Вот уже четвёртый год длилась их крепкая, непоколебимая дружба. Невзирая на возникавшие время от времени конфликты, они оставались друг другу безраздельно преданы. Даже в ссоре подружки не искали поддержки в лице других однокурсниц и не бежали жаловаться всем на свете. Рано или поздно одна из них обязательно приходила мириться. Беспрецедентный случай настоящей женской дружбы.

Дверь со скрипом притворилась, открывая взору девичью комнату. По обеим сторонам от окна, закрытого жалюзи, стояли одноместные кровати. Та, что располагалась справа была наспех собрана, плюшевое покрывало небрежно покоилось на постели, а поверх него – бежевые декоративные подушки. Слева, закутавшись в персиковое одеяло с цветками сакуры, спала мисс Фокс. Крашеные хной волнистые волосы разметались по ярко-зеленой подушке. Она недовольно вздохнула сквозь сон.