Анна Сверба – Роковой гром (страница 3)

–Вы куда направляетесь, мисс?– скучающим тоном вдруг спросил мужчина.

Мелани только сейчас обратила внимание на того, с кем оказалась в «одной лодке». Она настолько была погружена в собственные мысли, что совершенно забыла о том, что находится в купе не одна.

–В Скайфилд, мистер …?-вежливо отозвалась девушка.

–Ах, да, забыл представиться, – спохватился спутник, проводя рукой по небольшой темной щетине на лице.– Эдриан Беккер. Можете обращаться ко мне на ты, у нас не такая уж большая разница в возрасте.

–Мелани Фостер, приятно познакомиться, – студентка протянула руку. Его длинные аристократичные пальцы аккуратно пожали ее маленькую, похожую на детскую ручку. Между ними будто возник разряд электрического тока, что заставило новоиспечённых знакомых смутиться.

Честно сказать, заставить себя чувствовать неловко Эдриана Беккера было практически невозможно. Едва ему перевалило за тридцать, любые социальные взаимодействия, даже весьма неудобные, перестали вгонять его в краску. Во всех отношениях он был зрелым мужчиной начиная от внешнего вида и заканчивая образом мышления.

Ростом Эдриан несколько не дотягивал до шести футов, что, однако, не мешало ему обладать вполне складной фигурой. Практически черные волосы, унаследованные им от его матери-испанки, карие глаза с янтарным отливом и приятные, но далекие от идеала, черты лица составляли вполне приятную картинку. В юности, несмотря на притягательную внешность и природную смекалку, он не пользовался особой популярностью у сверстниц. Закрытый мальчик английских и испанских кровей, не слишком старался завести друзей или подружку для школьного бала. Эдриан не был изгоем, скорее, напротив – его уважали в любом коллективе, в котором он появлялся. Тем не менее, он продолжал держаться особняком, на все имея свое мнение. Несколько товарищей появились у него сами собой, но он не слишком придавал этому значения.

–Я тоже еду в Скайфилд, меня пригласили преподавать в университете имени Берроуза,-продолжил Эдриан.

–Имени Берроуза? -оживилась девушка,– Это моя alma mater, я уже на четвертом курсе лечебного факультета.

Услышав изречение на латыни, мужчина перевел заинтересованный взгляд на спутницу. Он слегка наклонился вперед и его глаза, подсвеченные плоской лампой, приобрели золотистый отлив. Мелани, чтобы преодолеть смятение, начала теребить краешек книги по неврологии, покоившуюся на ее коленях.

–Вот как. Вероятнее всего, мы с тобой можем еще раз пересечься, так как я новый преподаватель по терапии. Я думаю ты знаешь, что профессор Хамфри, который занимался вашим курсом, ушел на покой.

–А я обращалась к тебе, ой, извините, к вам на «ты» – смешалась Мелли,– Кто бы мог подумать. Эм, Хамфри? Хамфри, точно, да я слышала о нем, старшие ребята говорили, что он тот еще монстр. Слава всем Богам, что профессор ушел на пенсию, видела его мельком, он, наверняка, застал постройку египетских пирамид.

–Не бери в голову, можешь продолжать называть меня Эдрианом. Только не в стенах университета, конечно, – плутовская улыбка быстро промелькнула на лице преподавателя и тотчас исчезла.-Ну и не при моей супруге Кэтти, она страшно ревнивая.

Услышав про жену, Мелани едва заметно выдохнула.

Что ж, значит эта беседа вызвана не более чем скукой. Можно расслабиться и общаться как ни в чем не бывало. Да и узнать про новую дисциплину из первых уст не лишнее.

–Она ждет тебя в Скайфилде? – поинтересовалась девушка.

–К сожалению, нет. Она останется в Гроу вместе с нашим «сынком» Ральфом.

–А сколько ему лет? Он, наверное, еще совсем крошка. Представляю как нелегко оставлять своего ребенка ради работы.

Тень пробежала по физиономии Эдриана, мгновенно он стал выглядеть лет на десять старше.

–Это наша собака,-отрывисто сказал мужчина потухшим голосом,– Кэтти наделена всеми достоинствами, которые только может иметь женщина, но обстоятельства лишили ее радости материнства.

На этом Эдриан хотел было закончить свои душевные излияния, так как видел сидевшую перед ним девушку впервые в жизни. Он поднял на нее глаза, полные невыразимой боли… И встретил в ее взгляде что-то такое, от чего ему захотелось поделиться с нею всем на свете. Это не была глупая, пустая жалость, в которой он нисколько не нуждался, это был искренний интерес, безотчетное желание помочь и немая поддержка, сама говорящая за себя «я рядом». Порой раскрыться перед незнакомкой намного легче, чем перед старыми друзьями, которых знаешь много лет. И мужчина начал свой рассказ.

***

Мы познакомились с Кэтти на семейном ужине, когда обоим было не больше семнадцати лет. Два подростка, которые находились на пороге взросления, стеснительные, но вместе с тем уверенные в том, что знают все и лучше всех. Нас усадили вместе за столом, моя madre категорично заявила, что не позволит мне провести такой чудный вечер с компьютером в обнимку. Опасаясь извержения дремлющего вулкана, я предпочел подчиниться. В целом, пора подростковых бунтов прошла как-то мимо меня. Я и без того, представь себе, считал себя настолько умным, что не видел необходимости в том, чтобы опускаться до уровня родителей и вступать в бессмысленный спор с ними.

Эй, мисс Фостер, я вижу как ты улыбаешься. Мне самому смешно от воспоминаний об этом, но тогда для меня не было авторитета больше, чем я сам.

От скуки я начал изучать сидящую рядом со мной девушку и, честно сказать, мой интерес к ней рос с каждой проведенной минутой. Несколько строгое, фарфоровое лицо с большими карими глазами было похоже на лик, изображенный на иконе. Каштановые кудри и нарядная блузка в мелкий горошек придавали образу праздности. Юбка ниже колена, которую она, наверняка, носила в школе, уравновешивала ее внешний вид своей пуританской сдержанностью.

Семья Кэтрин производила впечатление холодных и скупых на эмоции интеллигентов. Даже не помню почему мои предки с ними сдружились. Впоследствии выяснилось, что мое мнение не было ошибочным. Они действительно чертовы автоматоны в костюмах с отглаженными стрелками! Ей-богу, я ни разу никого из них не видел в джинсах, в том числе и мою Кэтти.

Как-то раз на праздник я своевольно решил подарить ей джинсы с потертостями и просторную толстовку. Она, как и всегда, горячо поблагодарила меня, но ни разу так и не надела их. Больше я не упорствовал, так никогда и не увидев свою супругу в спортивном костюме или джинсовых шортах.

Тогда, в юности, меня покорила ее элегантность, манеры. Будто она воспитывалась при королеве Виктории, а не в одно время со мной. Исключительная девушка.

Хотя, идеальность в определенный момент начинает утомлять… Не подумай, она просто чудо! Наверное, зря я это сказал.

Кхм, на чем я там остановился? Ах, да я наконец, обратил внимание на свою хорошенькую сотрапезницу. Раньше я никогда не встречал среди своих одногодок такого изумительного воспитания и эрудиции. В столовой сверстницы частенько вели себя как неотесанные свиньи – громко обсуждали парней, с которыми им посчастливилось уединиться пока родителей не было дома, или то, какую косметику они купили на распродаже. У большинства из них напрочь отсутствовало чувство прекрасного и стремление к науке. Безусловно, бывали и приличные девчонки, но чаще всего они или уже состояли в отношениях, или не желали близко общаться со мной, или не могли похвастать мало-мальски приятной мордашкой.

Собственно, не сказать, что я стремился за кем-то приударить, у меня тогда были совершенно другие приоритеты в жизни. Книги и компьютерные игры с легкостью заменяли мне общение с противоположным полом. Да и не припоминаю, чтобы какая-то одноклассница настолько мне понравилась, чтобы я был готов оторваться от своих дел. Прочитать про чудовищные эксперименты в военное время или обычный параграф по биологии казалось мне во сто крат более соблазнительным, чем отпускать неловкие комплименты школьницам.

Я ведь был таким же школьником, как и они. Да, Мелани, с тобой не поспоришь.

Тогда мне воображалось, что я нахожусь на гораздо более высоком уровне, недосягаемом для их плоских умов. Практически то же самое, что было с родителями.

Комплекс диванного Бога? А ты за словом в карман не полезешь, юная леди, но от истины ты недалеко ушла.

Я благодарен Кэтти за то, что она помогла мне избавиться от него. Когда я встретил на своем жизненном пути кого-то более совершенного, чем я сам, то моя самооценка претерпела существенные изменения. Вся моя подростковая система ценностей рассыпалась подобно карточному домику.

За столом мы не особенно поддерживали ту непринужденную беседу, которую вели наши предки. Лишь пять лет спустя, собравшись за тем же столом, мы с Кэтти стали полноправными участниками званого ужина. Тогда нам не казались увлекательными вопросы рыбалки, садоводства и скидок в местном гипермаркете.

Когда первое блюдо, приготовленное моей madre, упокоилось на дне наших желудков, родители вышли на террасу, а два подростка остались предоставленными самим себе. Все выглядело довольно естественно, у меня не закралось подозрений, что они ушли специально. Лишь через год я узнал от папы, что наши матери сговорились и решили нас свести. Хех, как видишь, у них это прекрасно получилось. Две astuto* (хитрецы).

Повисло неловкое молчание. Развеять его помогла моя британская кошка Беатрис, которая умостилась на колени к моей будущей супруге. Короткошерстная бестия на дух меня не переносила и никогда не давалась мне в руки. По началу я самонадеянно пытался приручить строптивую скотину, за что жестоко поплатился. Шрамы на предплечьях тому подтверждение. И каково было мое удивление, когда своенравное животное вальяжно развалилось у нее на коленях. Я оторопело наблюдал за тем, как упрямица довольно мурлыкала в ответ на аккуратные поглаживания Кэтти. Раз она смогла пойти на мирное соглашение с самим чертом в кошачьем обличии, то определенно чего-то да стоила.