Анна Сверба – Роковой гром (страница 2)

–Гарольд, послушай, тебе нужно хорошенько выспаться и утром все пройдёт, – пролепетала она, зарываясь в покрывала.

Какая-то светлая мысль, словно луч света прорезавший грозовые тучи, промелькнула в воспалённом мозгу мистера Фостера, и он начал отступать назад. Роуз, видя, что супруг спасовал, ехидно улыбнулась. И эта едкая ухмылка стала для нее роковой.

Гарольд в миг озверел – он грубо стащил с неё обсидиановый шелковый халат, порвал тонкое кружевное белье, подчёркивавшее прелести зрелой женщины и замер. Мужчина начал любоваться ей, водить своими толстыми, лишёнными красоты, пальцами по оливкой коже. Он будто касался её в первый раз. Его движения, нежные, противоречившие тому, как он обращался с ней ещё пару мгновений назад, заставили её дыхание участиться. Он изучал каждый изгиб, каждую ложбинку её тела, с нажимом проводя по хорошо ему знакомым чувствительным местам.

И женщина, принадлежавшая ему столько лет, впервые за последнее время действительно возжелала близости с ним. Она почувствовала предательскую теплоту, разлившуюся в лоне. Ее до глубины души возмутил сам факт того, что он позволил себе так обращаться с ней.

Вялая попытка убрать его руки не увенчалась успехом, что, в сущности, не слишком расстроило гордую и чопорную миссис Фостер. Они оба отдались разгоревшемуся пламени запретных желаний. Мужчина овладел ею несколько раз за ночь, после чего в полном изнеможении уснул.

На следующий день, как ни странно, не было ни ссор, ни выяснения отношений, ни разговоров про развод – ровным счетом ничего. Оба предпочли забыть о том, что произошло в супружеской спальне и жизнь пошла своим чередом. Роуз, по началу, стала относиться мягче к своему спутнику жизни, но вскоре все быстро вернулось на круги своя.

Гарольд, памятуя об учинённой им выходке, больше не пытался приблизиться к ложу и держался от жены как можно дальше. Развод стал вопросом времени. И только неожиданная беременность снова спасла их никудышный брак. Колесо сделало оборот.

Спустя полгода после того, как миссис Фостер произвела на свет белокурого мальчишку, которого нарекли Паркером, она отправила крошку вместе с Мелани к своей сестре на выходные. Для мистера Фостера поступок супруги показался необычным, ведь раньше она избегала оставаться с ним наедине. После того, как детей отрядили погостить к родственнице, женщина вышла к Гарольду в том самом халате из шелка с двумя стаканами виски в руках. Теперь она была просто Роуз, а не миссис Фостер.

–Хочешь повторим ту ночь?– с лёгким волнением в голосе предложила Роуз. Он охотно принял приглашение и с тех пор личная жизнь четы Фостер пошла на лад.

***

Старенький горчичный «Рено» мерно тарахтел в ожидании пассажира. Отец, чтобы убить время, начал раскуривать трубку, выпуская клубы дыма в опущенное до упора окно.

«Как быстро растут дети. Значит так, я ведь только вчера на своей ласточке отвозил её на первый звонок. Лихо мы тогда поругались с Роуз. Даже вспоминать не хочу о том времени, когда ещё не родился Паркер. Кто бы мог подумать, что лёд в сердце снежной королевы может растопить простая близость.

Каким же я был дураком, что не замечал перед своим носом такую шикарную женщину, которая остро нуждалась в ласке и моем внимании. А здорово она выглядит в том халатике. Черт меня дернул тогда напиться, но я ему всё-таки благодарен, ну, этому черту. Старый идиот, совсем не про то думаешь. Во вторник сдавать годовой отчёт. Вот дерьмо. Фрэнк давно должен был передать мне бумаги из своего отдела, и снега зимой не выпросишь. А как же великолепно вчера отыграли наши в матче с Испанией, дали жару!»,– размышлял Гарольд.

Белокурая девушка, словно вихрь налетевший на маленький домик, плюхнулась на заднее сидение авто.

–Трогаемся, папенька! – скомандовала бодрым голосом Мелани.

Машина незамедлительно пришла в движение. Девичьи волосы доходили до поясницы. Пшеничные тонкие змеи непослушно разметались по осеннему тренчу. Серо-голубые, не слишком выразительные глаза, выглядели весьма органично на её миловидном круглом лице, а волевой, проницательный взгляд только добавлял им изюминки. Нос с небольшой горбинкой, в меру пухлые губы и слегка изогнутые брови гармонировали между собой.

Манящие груди, которые обычно так привлекают мужчин, у неё были не более, чем средних размеров. Ее фигуру можно было сравнить с гитарой или, скорее, с контрабасом – выраженная талия, совсем лёгкая, приятная полнота и крутые бедра, которые,так или иначе, пользовались спросом у противоположного пола. Мелани Фостер, наверняка, нельзя было назвать красавицей, но многие сочли бы её симпатичной.

Начал накрапывать мелкий дождик, когда девушка вышла на перрон. Мистер Фостер тотчас же уехал, так как ему позвонили и срочно вызвали на работу. Вдалеке начал греметь гром. Мелли с детства не любила такую погоду. Она боялась грозных раскатов, как нечисть ладана, и пряталась под кровать. Мало что приводило её в такое состояние безотчётного ужаса.

Все внутри неё сжалось как только она услышала устрашающий звук. Мелли повторяла про себя, что гром не опасен, он не может навредить ей, нет никаких причин страшиться его. Фразы, которые без перерыва вращались в её мозгу, помогали вернуть самообладание. Она, как вполне здравомыслящий и разумный человек, понимала, что бежать и закрываться в комнате при первых отзвуках, не совсем нормально, поэтому пару лет назад решила обратиться к врачу.

Первый специалист изо всех сил старался продлить сеанс, чтобы заработать побольше денег, и не слишком пытался помочь страждущей. Он говорил долго и пространно, с обилием терминов, которые были не совсем ей понятны, что оставило неприятное послевкусие. Психиатру следует оказывать реальную помощь пациенту, а не пускать ему пыль в глаза, тыкая в лицо многочисленными сертификатами о курсах повышения квалификации.

Как человек отнюдь не глупый, девушка после первого же сеанса начала разыскивать информацию об этом сомнительном кадре. Оказалось, что во всемирной сети можно было найти не одну платную лекцию или тренинг авторства некоего Раза Воддила. И Мелани сразу стало все ясно. В ней боролись противоречивые чувства жалости, презрения вместе с накатывающими волнами смеха, когда она читала истории людей, поверивших в гений липового специалиста.

По советам из того же источника, она нашла другого психиатра, который оказался намного более компетентным. Мистер Донован, профессор с многолетним стажем, сумел вытащить её разум из лап навязчивой фобии. Если раньше она и подумать не могла о том, чтобы выйти на улицу в грозу, то теперь, пусть и с большим трудом, Мелли могла заставить себя остаться на открытой местности. Естественно, когда на то была необходимость.

Девушка стала глубоко дышать, памятуя о разученных со своим ментором дыхательных техниках. Затем, когда в голове немного прояснилось, она начала считать в обратном порядке от ста до одного. Но на середине счета ее грубо прервали. Какой-то молодой мужчина, чуть старше тридцати лет, столкнулся с растерянной Мелани, которая буквально застыла на месте. Неудивительно, что в толчее кто-то врезался в нее.

Люди сновали туда-сюда подобно муравьям. Вот семья из четырех человек с огромными баулами села поодаль в ожидании своего поезда. Наверняка, они приехали сильно заранее и теперь их ожидало добрых полтора часа бесцельного прозябания на скамье. А здесь старушка просит милостыню, с самым скорбным и жалобным видом, на который только способна. Ей хотелось бы поверить и подсобить в ее трудной жизненной ситуации, только вот рябой паренек, заговорщически переглядывавшийся с ней, отбивал всякое желание сделать это. Как несправедлив и жесток тот мир, в котором существует целая преступная сеть попрошаек. Если бы какой-то отчаянный авантюрист взял на себя смелость заглянуть под лохмотья бедной бабушки, то под ними он увидел бы вполне приличную одежку и золотые браслеты одной всем известной марки.

–Извините, мисс, – пробормотал мужчина и поспешил на посадку.

–Пустяки,– бросила Мелани, выдернутая из мира своих страхов.

Примечательно, что молодые люди устремились к одному вагону. Чем это можно объяснить – божьим промыслом или проделками дьявола – трудно сказать. Оба на последних минутах практически одновременно вбежали в купе. На лицах этих двоих отражалось облегчение. Когда стало понятно, что и здесь им доведется провести добрых восемь часов вместе, то это не вызвало у них никакой реакции – мало ли кто с кем сталкивается на перроне. К тому же, на дворе было уже семь вечера, большую часть пути предстояло преодолеть в темное время суток. Пока поезд не тронулся, попутчики сняли верхнюю одежду и разложили сумки. Движения у обоих выглядели механическими, как у заведенных кукол. Вероятно, им приходилось проделывать это далеко не в первый раз.

Когда грозная машина, весившая не один десяток тон, пришла в движение, возня будто по мановению волшебной палочки прекратилась. Огни вокзала мелькали в сумерках, размываясь от быстрой езды. Пылинки, прочно осевшие на стекле, стали не так заметны как при дневном свете. Городишка, милый сердцу случайных попутчиков, стремительно удалялся от них. Возникло неприятное щемящее чувство тоски. В течение первых двадцати минут они ехали в полной тишине, размышляя каждый о своем, перед глазами у них мелькали родные лица и грядущие университетские будни.