Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 16)

Всё это знал Гриф Стервятник. Знал – но не говорил Барсукоту, а шёл и молча рассасывал в клюве кусь-кусь «Сила грифа». Потому что Барсукот назвал его лысым павлином, который ковыряется в козявках.

Барсукот тоже рысил молча. Ему, конечно, хотелось спросить, каковы шансы, что львы прикончат их, даже не выслушав, и зажарят на вертеле, и от их тушек к небу поднимутся два дрожащих столбика дыма с восхитительным запахом палёной дичи, и присоединятся к тем ароматным столбикам, что льются в небо над Львным Станом сейчас.

Когда они почти вплотную подошли к ручью Манго-Бонго, когда на кряжистом дереве, которое ручей обтекал с двух сторон, делясь на два рукава, стала видна каждая засохшая ветка, когда на том берегу можно было уже разглядеть не только походные палатки и костры, но и обитателей палаток, в основном львиц с детёнышами, и даже отдельные ингредиенты будущего ужина для всего прайда – тушки ланей и сурикатов готовились на открытом огне, в котелках же варился диетический мясной супчик для львят, – только тогда Гриф Стервятник прервал молчание.

– На случай, если мы станем одним из пунктов меню, я хотел бы принести извинения за нанесённое тебе оскорбление, – церемонно сообщил он. – Я вовсе не считаю тебя мутантом с раздвоением личности. Твой вид – барсукот, он очень редкий, состоит фактически из тебя одного, но это очень достойный вид.

– Ты тоже прости меня, Гриф, – охотно отозвался Барсукот. – Ты замечательный эксперт во всех областях, и перья твои скоро уже отрастут, и ты абсолютно не похож на павлина. Я обидел тебя сгоряча.

– Стой, кто идёт? – Охранная горилла, дремавшая у ручья, оглушительно свистнула и метнулась к Барсукам Полиции. Из Львиного Стана немедленно порысили к ручью две крупные львицы.

– Мы – Барсуки Полиции Дальнего Леса, – сказал Барсукот.

– Не знаю никакого Дальнего Леса, – гаркнула горилла. – Не знаю никаких барсуков. Я вижу перед собой кота и грифа. Котов львы не едят, поэтому просто проваливай, а птица уже ощипана, то есть это полуфабрикат. Птицу мы возьмём на бульон, да, Лайла?

– Не уверена, что львятам понравится. – Львица Лайла обнюхала Грифа. – Но на всякий случай можно сварить. Или, может быть, Братан его съест сырым. Он любит мясо пожёстче.

– Мав рим, адеен ым, – стараясь не дрожать клювом, сказал Гриф Стервятник. – Мы переговорщики. Мы пришли от Изысканных. Хотим обсудить передачу львам власти в саванне.

Львица Лайла ещё раз обнюхала Грифа, затем Барсукота и задумчиво склонила голову набок, размышляя.

– Все важные решения принимает наш Царь зверей, – наконец сказала она. – Следуйте за мной. Я провожу вас к нему.

– Большое спасибо, обисапс еошьлоб, да будут милостивы к вам Боги Манго, о львицамать Лайла! – рассыпался в благодарностях Гриф. – Аудиенция с Царём зверей – это огромная честь для нас! – Гриф понизил голос и шепнул Барсукоту в ухо: – Мы попросим у Царя письменное подтверждение для Изысканных, что Барсук на львов не работает. С росписью когтем. И попробуем использовать как доказательство его невиновности.

– У меня очень тонкий слух, так что я невольно подслушала вашу беседу, – сказала Лайла. – Сомневаюсь, что Царь зверей согласится что-то писать для Изысканных.

– Речь идёт о спасении друга Царя зверей, Барсука Старшего, – с вежливым поклоном пояснил Гриф.

– Царь зверей больше не водит дружбы с отребьем вроде вонючих лесных барсуков. – Лайла светски махнула аккуратной, ухоженной кисточкой на хвосте. – Он не станет вам помогать. Барсуки на переговорах не обсуждаются. Обсуждается только передача нам власти. Это ясно? – Она оскалилась в желтозубой улыбке. – Ну вот и славно.

Царь зверей – пожилой лев, которого Барсукот до сих пор видел только на портрете в кабинете Барсука Старшего, – сидел на троне из слоновой кости и не падал с него только потому, что был привязан. Царь то ли спал, то ли был без сознания: глаза неплотно закрыты, под набрякшими воспалёнными веками проглядывали тусклые полоски белков. В седой гриве, измазанной чем-то бурым, копошилась ржаво-серая муха цеце с хищным хоботком, ещё две таких же наматывали дёрганые круги по периметру клетки, в которой располагался трон, и ещё три вяло слонялись по потолку шатра-палатки, в которой располагалась клетка.

– Вы взяли в плен экс-царя зверей? – оторопел Барсукот.

– Почему же «экс»? – Львица Лайла оскалила в улыбке острые, лоснящиеся клыки. – «Экс» означает «бывший», а наш Царь имеет все права на власть в Дальнем Редколесье. Мы снова возвели его на трон.

– Разве Царя зверей, возведённого на трон, держат в клетке? – с сомнением спросил Барсукот. Зверская логика подсказывала ему, что клетка – совсем не царский атрибут, но в этом странном месте можно, конечно, ожидать абсолютно чего угодно. – Это какая-то ваша древняя традиция?

– В Дальнем Редколесье нет традиции держать царя в клетке, – тихо сказал Гриф. – Насколько мне известно.

– Это новая традиция. – В шатёр вразвалочку зашёл поджарый лев и осклабился в кривоватой ухмылке. Через всю его морду тянулись две тонкие борозды шрамов. Кусок переднего резца был отколот, и зуб заканчивался косым остриём, отчего создавалось впечатление, что в пасти имеется дополнительный клык.

– Ты, как всегда, прав, Братан, традиция абсолютно новая. – Лайла потёрлась щекой о щёку Братана и томно взглянула на Стервятника и Барсукота из-под пушистых рыжих ресниц. – Мы держим нашего Царя зверей в клетке, чтобы дать ему время отдохнуть, одуматься и вспомнить обычаи и законы нашего прайда и нашей великой страны. Он слишком долго прожил за пределами Дальнего Редколесья, очень устал и многое подзабыл. Пока Царь спит, все решения от его лица принимает его младший брат Братан. Вы видите, с каким удовольствием наш Царь отсыпается?

– Лично я вижу мух цеце, вьющихся вокруг спящего льва, – высказался Гриф. – И эти мухи – сыты. У них надутые животы, и они не интересуются нами. Мой экспертный вывод: Царь зверей накачан снотворным, проникшим в его кровоток в результате укусов цеце.

– Львам, конечно же, принадлежит вся власть в саванне, – с вкрадчивой хрипотцой промурлыкал Братан. – Но всё же мухами цеце не управляем даже мы. Если бы это были цеце, они бы кусали весь прайд, не только Царя. И мы бы тут все впали в спячку. Эти мухи – не цеце, а обычные падальщики. Вроде вас, эксперт полиции.

– Я не муха. – От обиды у Грифа затрясся клюв.

– А по мне, так лысая птица – большая муха. – Братан хрипло захохотал.

– Я был ощипан при исполнении, – с большим достоинством ответил Гриф. – И мои перья уже отрастают. С вашего позволения, сейчас мне нужно принять кусь-кусь «Сила грифа», иначе я упаду в обморок от жары. Без густого оперения кожа птицы быстро перегревается.

Гриф Стервятник извлёк из своего экспертного чемоданчика обширный ланч-бокс и стал ковырять его трясущимся клювом, пытаясь открыть. Когда он наконец преуспел, парочка москитов кусь-кусь, по всей видимости уже переваривших содержавшееся в них лакомство, взвились из ланч-бокса под потолок палатки и присоединились к хороводу мух. Гриф проводил их печальным взглядом, но оставшегося, самого жирного кусь-куся, лениво порывавшегося взлететь, он всё же поймал и судорожно проглотил.

– Так что там насчёт передачи нам власти жирафами? – криво ухмыльнулся Братан. – Эти недоумки – действительно изысканные, потому что таких идиотов больше нигде не найти. Я так понял, до Длинного Рафа наконец-то дошло, что он не в состоянии не то что править саванной, но и попросту контролировать собственного детёныша?

– Ну, в какой-то мере дошло, – дипломатично ответил Гриф.

– Разрешите поинтересоваться, – вклинился Барсукот. – Мне, как зверю из совсем другой местности, воспитанному в другой культуре, хотелось бы понять, почему вообще жирафы и львы пытаются поделить власть в саванне? Казалось бы, у вас разные сферы интересов. Жирафы травоядные, их интересуют фрукты. Вы – хищники, вас интересует мясо. Вам и делить-то, в сущности, нечего…

– Ну ты загнул! – присвистнул Братан. – Как это нечего? Фрукты тоже должны быть наши. Потому что мы питаемся теми, кто питается фруктами. А Длинные захапали все фрукты себе, и наше мясо теперь бродит тощее, непитательное и невкусное.

– И это мы ещё не говорим о приправах, – добавила львица Лайла. – Ведь из плодов и ягод выходят потрясающие приправы и соусы к мясу.

– Спасибо, – кивнул Барсукот. – Теперь я всё понял. Но, прежде чем перейти непосредственно к переговорам о передаче власти, мы должны увидеть жирафика Рафика. И убедиться, что он жив и здоров.

– Ничем не могу помочь. – Братан раздражённо махнул хвостом с жидкой кисточкой на конце.

– Почему? Просто отведите нас к Рафику, покажите, в каких условиях его держите.

– У нас нет Рафика. – Лайла лучезарно оскалила острые жёлтые зубы.

– В смысле – нет? – ужаснулся Барсукот. – Вы что, его съели?

– Ага. Мы же львы. – Братан облизнулся.

– Братан шутит. – Лайла снова потёрлась щекой о его жидкую гриву. – Мы не крали жирафика Рафика. Зато теперь, когда это сделал кто-то другой, мы видим, какая это замечательная идея. Какое пространство для шантажа и манипуляций. И, без сомнения, если бы детёныш оказался у нас, мы не стали бы его сразу съедать, а сначала выставили бы Длинным условия.