Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 17)

– Но ведь вы и выставили условия! – воскликнул Барсукот. – Разве это не вы написали сегодня в саду Изысканных:

«Жирафы, отдайте власть львам – или детёныш умрёт».

– Это не мы написали, а наши солдаты – орангутаны и павианы.

– Но по вашему приказу?

– По нашему. – Братан довольно мурлыкнул.

– Что же значит угроза «детёныш умрёт», если Рафик вообще не у вас?

– А кто говорит про Рафика? Он исчез больше недели назад. Я уверен, что его нет в живых. Кстати, что говорит нам статистика, уважаемый Мух Стервятник?

– Статистика говорит нам, – Гриф Стервятник проигнорировал оскорбление, – что, если пропавший в Дальнем Редколесье детёныш не найден в течение трёх дней, с вероятностью в девяносто пять процентов он сожран хищниками. В нашем случае остаётся пять процентов вероятности, что его похитили и держат в заложниках.

– Ну вот видите. Конечно, его сожрали. – Братан опять облизнулся. – Маленький жирафёнок – отменное лакомство. Так что мы имели в виду не его, а нового детёныша. Обезьянья разведка нам донесла, что Рафаэлла родила ещё одного жирафика и днём и ночью качает его в колыбельке.

– Рафаэлла никого не родила, – сказал Барсукот. – И это не жирафик. Это геренучонок.

– Какого ж страуса ей сдался геренучонок?!

– Кстати, о страусах… – начал Барсукот, но Гриф его перебил.

– Это синдром пустой колыбели, – экспертно заявил он. – Иногда самке, потерявшей детёныша, так хочется снова качать колыбель, что она похищает чужого ребёнка.

– Что ж, в таком случае этот геренучонок всё равно ценен, – промурлыкала львица Лайла.

– Кстати, о страусах, – повторил Барсукот. – Если не вы украли Рафика, если вы не вынашивали идею похищения жирафёнка с первого дня его жизни, зачем вы напали на клинику «Мать и детёныш» в ночь рождения Рафика? Зачем подкинули череп страуса? Мы же в курсе, что это специальная львиная угроза. Неужели вы совершили налёт только для того, чтобы полакомиться новорожденным геренучонком?

– Голова страуса действительно фирменный львиный стиль, – нахмурился Братан. – Но я не припомню, чтобы мы совершали налёт на клинику и что-то туда подкидывали. По крайней мере, я не отдавал такого приказа. Хотя, конечно, мои ребята, когда голодные, могут и без моего ведома на кого хочешь напасть.

– А записка в ночь похищения? – не унимался Барсукот. – Вот эта. Разве это не ваших лап дело?

Барсукот продемонстрировал Братану и Лайле подгнивший плод манго с тёмно-багровой запёкшейся надписью «Отдай власть».

– Любопытно… – Лайла понюхала плод. – Кто-то пытался подделать наш почерк. Мы этого не писали.

Она посмотрела на Барсукота – впервые не искоса, не из-под хитрых и презрительных рыжих ресниц, а открыто и прямо. Её глаза были огромные, жёлтые и опасные, как горячая расплавленная смола. Они не врали, её глаза, – по крайней мере, так показалось Барсукоту.

– Как нам проверить, что вы говорите правду? – поинтересовался Стервятник.

– Никак, – ухмыльнулся Братан. – Видишь ли, птицемух, мы ничем не рискуем. Мы можем откусить вам обоим головы прямо сейчас, и нам ничего за это не будет.

– Братан имеет в виду, что мы можем позволить себе роскошь говорить правду, – пояснила Лайла.

– Короче, – подытожил Братан, – условия Царя зверей таковы: Длинный отдаёт львам всю власть, а львы не трогают геренучонка и гарантируют его безопасность.

– Мне показалось, Царь зверей не выдвигал никаких условий, – заметил Барсукот.

– Не наглей, слышь, котик драный. – Верхняя губа Братана угрожающе поползла вверх, обнажив осколок резца. – Тебе ж сказали: я за него.

– Простите, запамятовал. – Барсукот поджал хвост с виноватым видом. – А он точно спит, а не умер? Я немного за него беспокоюсь. Всё-таки он царь всей саванны. За всё время, что мы говорили, он ни разу не шевельнулся. Ему, случайно, не нужен врач?

– С ним всё в полном порядке. – Лайла обворожительно улыбнулась.

– А если я выдерну волосок у него из гривы, он хотя бы пошевелится? – напирал Барсукот.

– Этот лев жив, Барсукот, – сказал ему Гриф. – Ты разве не видишь: он дышит.

– А можно я всё-таки дёрну его за гриву? Пожалуйста! – Барсукот возбуждённо замахал хвостом из стороны в сторону. – Я всегда мечтал подёргать настоящего льва.

– Какой стыд! – Гриф Стервятник брезгливо скривился. – Какой детский сад! Я прошу простить моего коллегу.

– Да пожалуйста, дёргай, – любезно махнула лапой Барсукоту львица Лайла. – Нам с Братаном не жалко.

Барсукот благодарно кивнул, просунул голову между прутьями клетки – и резко выдрал зубами целый клок шерсти из гривы Царя зверей. Тот слегка поморщился и глухо рыкнул во сне. Гриф с возмущением отвернулся.

– Что ж, как видите, он живой, – прокомментировала львица Лайла, – просто очень устал.

– Да, теперь я вижу, – кивнул Барсукот. – Спасибо вам за сотрудничество. Мы, пожалуй, пойдём излагать Изысканным ваши условия.

– Да, валите, пока я добрый. – Братан хохотнул. – Излагайте.

– Можно самый последний вопрос? – Барсукот остановился у выхода из шатра. – Если Рафика утащили не вы – как вы думаете, кто мог это сделать?

– Список будет очень длинным, – сказал Братан.

– Я запишу! – Барсукот с готовностью извлёк из-за пазухи берестяной блокнот Барсука Старшего, открыл его в том месте, где заканчивались записи Барсука, и занёс коготь.

– Не, мне лень перечислять всех животных Дальнего Редколесья. – Братан зевнул, продемонстрировав пять клыков. – Их отродье мог утащить кто угодно. У жирафов куча врагов. Пиши: «Жирафы – заносчивые, высокомерные твари. Они всех унижают. Они никого не уважают».

– Они и друг друга унижают и не уважают, – добавила Лайла. – Старуха жирафа готова была перегрызть молодой Рафаэлле шею, когда та родила и получила титул жирафаматери. Старуха хотела, чтобы жирафаматерью была только она. И теперь её желание осуществилось. – Она подмигнула Барсукоту. – Подумай об этом, маленький Барсукотик.

Барсукот разочарованно защёлкнул приготовленный для записей коготь. Записывать было нечего. Он уже собирался захлопнуть блокнот Барсука, когда взгляд его зацепился за три последние записи. «Я считаю, что львы похитили Рафика и написали на манго “Отдай власть”» – гласила первая, с размашистой подписью жирафа Рафа. Рядом красовалась аналогичная запись, выведенная ровным, изящным почерком Рафаэллы Младшей. Ну да, ну да, бедняга Барсук, он попросил Изысканных записать показания: старческая забывчивость; похоже, он стал совсем плох.

Третья запись была сделана почерком Барсука Старшего: «Рафаэлла Старшая отказалась от письменных показаний. Возможно, догадывается, что это образец почерка. Поведение подозрительно».

– Ты что, писать не умеешь, барсучий кот? Чего таращишься в свой блокнот, как суслик на удава? – Братан хрипло захохотал, Лайла засмеялась следом.

– Образец почерка… – пробормотал Барсукот и повернулся к Грифу: – Барсук Старший попросил жирафов записать показания не потому, что боялся что-то забыть, а чтобы получить образцы их почерка.

– Ну да, конечно, – равнодушно ответил Гриф. – Это же очевидно. Мы проверяли, не совпадает ли почерк на манго, – Стервятник кивнул на корзину с манго в лапах Барсукота, – с почерком кого-то из семьи потерпевших жирафов. Поэтому Барсук под благовидным предлогом попросил их написать ту же фразу, что и на манго: «Отдай власть». Родители Рафика написали, а вот бабушка отказалась, что не может не вызывать подозрений. Я сделал экспертизу мгновенно, и мы сразу же пришли к выводу, что совпадения почерков нет.

– Мы? – дрожащим от обиды голосом переспросил Барсукот. – Кто это «мы» проверяли и пришли к выводу?

– Мы – это Старший Барсук Полиции и я, Эксперт Полиции, а кто же ещё?

– Но… вы же не выходили из беседки, а потом Барсука сразу увели!

– У нас есть условные знаки. Мы с Барсуком понимаем друг друга с полуслова.

– У нас тоже есть условные знаки! – ревниво сообщил Барсукот.

– Рад за вас, – ответил Стервятник.

– Вы меня утомили. – Братан выгнул спину. – Выметайтесь, пока я добрый.

– Да, конечно, уже уходим. – Барсукот и не двинулся с места. – Единственное, мы забыли одну формальность. Не могли бы вы оба записать ваше требование к Изысканному Жирафу? Я имею в виду: «Отдай власть». Чтобы, знаете ли, жирафы не сомневались, что вы действительно этого требуете и мы ничего не напутали и не придумали.

– Не вопрос. – Братан выхватил у Барсукота блокнот и размашисто накорябал грязным когтем на всю страницу: «Отдай власть, Длинный!»

Лайла выпустила ухоженный, со свежим дорогим маникюром, коготь, внимательно посмотрела на Барсукота и улыбнулась в усы. «Отдай власть», – написала она, а в скобках ниже добавила: «Образец почерка Лайлы для Барсукотика».

Глава 15, в которой не квакают, а трубят

Барсукот и Гриф Стервятник шли молча, пока Львиный Стан с его палатками и кострами не скрылся за холмами, а струйки дыма, вившиеся над запекаемой на углях дичью, не смешались с дрожащим от зноя, выжженным до пепла небом и не растворились в нём.

– И что ты думаешь? – спросил наконец Барсукот.

– Я думаю, ты очень рисковал, Барсукот, когда так нагло попросил Братана и Лайлу оставить образцы почерка. Они могли оскорбиться. Обычно львы не сотрудничают с полицией.

– Ну, лев Братан слишком туп, чтобы понять, что он оставил образец почерка, – парировал Барсукот. – А Лайле я явно понравился. Она называла меня маленьким Барсукотиком!