Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 18)

– Поздравляю, – ответил Гриф. – Но лично мне показалось, что «маленький Барсукотик» – оскорбление, а не комплимент.

– Тебе во всём мерещатся оскорбления, – отмахнулся Барсукот. – Или ты просто завидуешь. Ведь тебя-то львы обозвали мухой! Ладно, что ты надулся, как сыч? Ну, давай, не зацикливайся, Стервятник. Отвлекись. Расскажи мне лучше, что там с почерком львов?

– Результат моей экспертизы таков, – сухо сообщил Гриф. – Почерки Братана и Лайлы не совпадают с почерком на манго, но это не значит, что они невиновны. Надпись на манго мог оставить другой лев – или кто-то из их обезьян.

– Согласен, – кивнул Барсукот. – Но шестое чувство и зверская логика мне подсказывают, что у львов и правда нет Рафика, тут они не соврали. Зато соврали в другом. Царь зверей – никакой не царь, а просто их пленник. Они используют его как законное прикрытие, но всё решает Братан. И мухи в клетке Царя – никакие не падальщики, а цеце. Мне жаль Царя, но его состояние нам сейчас выгодно. Тот факт, что он без сознания и в плену, доказывает, что ни он сам, ни тем более Барсук Старший не сотрудничают с львиным прайдом. А значит, Изысканные должны помиловать Барсука.

– И почему же цеце кусают только Царя зверей, а остальные львы не впадают в спячку? – спросил Гриф Стервятник тоном учителя, проверяющего домашнее задание у детёныша-второгодника.

– Ты заметил засохшие бурые пятна на гриве Царя зверей? – спросил Барсукот с таким азартом, будто смотрел по корневизору матч «Белки против Енотов», а не брёл по раскалённой саванне.

– Конечно, заметил, как не заметить. – Гриф приоткрыл клюв в улыбке.

– Я думаю, они мажут гриву Царя какой-то субстанцией, привлекающей мух цеце. И, судя по цвету, эта субстанция – кровь. Понимаешь? Зверская логика.

– Да, зверская логика, – кивнул Гриф и отчего-то хихикнул.

– А теперь, внимание, сюрприз! – Барсукот возбуждённо замахал хвостом из стороны в сторону, несколько раз причмокнул и шамкнул – и выплюнул в песок клочок шерсти. – Вот ты думал, что я просто так хотел дёрнуть за гриву льва, а на самом деле я взял образец для проведения экспертизы!

Барсукот отряхнул песок с влажного комка львиной шерсти и протянул его Грифу:

– Ты проведёшь экспертизу, и мы узнаем, чем они мажут львиную гриву.

– Я уже провёл экспертизу. – Гриф брезгливо потыкал клювом львиную шерсть. – Ещё там, на месте. Так что ты совершенно напрасно носил во рту эту гадость, в которой наверняка полно блох, к тому же она несвежая, барсукотам это не на пользу. Я пытался тебе намекнуть, но ты меня игнорировал.

– В смысле: ты провёл экспертизу ещё там? – Барсукот аккуратно положил львиный клок в корзиночку для вещдоков, туда, где уже лежало исписанное угрозами манго.

– Я – Стервятник, – с гордостью сообщил Гриф. – Я эксперт высочайшего класса. И я родом из этих мест. Цвет и запах свежей газельей крови я отличаю сразу. Это действительно любимое лакомство мух цеце. Не понимаю, что они в ней находят. Если выдержать её на солнце несколько дней, получается гораздо вкуснее.

– Всё равно добытый образец – очень важная улика, – сказал Барсукот. – Просто в погоне за лидерством ты пытаешься принизить мои заслуги.

– Мне незачем гнаться за лидерством, – Гриф с достоинством вздёрнул клюв, – я знаю, кто я и чего я достоин.

– На что это ты намекаешь, Гриф? Что я как будто не знаю, кто я?!

Гриф вежливо промолчал. Барсукот задрал хвост трубой и ускорил шаг. Белое солнце, похожее на лоснящуюся шляпку поганки, уже начинало сползать к горизонту по воспалённому, как обожжённая птичья кожа, небу. Барсука Старшего нужно было вызволить до заката. А ещё необходимо было сообщить Супермыши, что Изысканные настроены к ним крайне враждебно. Она просто обязана прислать им сюда подкрепление.

Барсукот в который раз огляделся в поисках квакши.

– Что у вас тут, в вашей саванне, за ужасное подключение? – Он раздражённо задёргал хвостом. – Уже второй день не вижу ни одной завалящей лягухи. Мне необходимо передать сообщения по ква-каунту!

– На территории Дальнего Редколесья ква-каунт заблокирован, – сказал Гриф. – Африканские квакши с подключением к ква-каунту водятся только по ту сторону границы.

– Но… как же я передам сообщение Супермыши на самый верх? – оторопел Барсукот. – И как же Барбара? Она будет за нас волноваться, я обещал регулярно выходить с ней на связь… Здесь что, вообще невозможно связаться ни с Дальним Лесом, ни с самым верхом?

– Не всё так плохо на моей родине. Здесь есть Слон Связи, – с гордостью сказал Гриф. – Придётся, правда, сделать небольшой крюк.

Гриф Стервятник указал клювом чуть в сторону – туда, где на фоне раскалённого добела неба чернели два силуэта – баобаба и стоявшего рядом слона.

– Так я не понял, у вас здесь что, слоны квакают? – Барсукот с удивлением оглядел Слона Связи, равнодушно топтавшегося у старого баобаба. Ствол баобаба походил на дополнительную слоновью ногу, которая почему-то стояла особняком.

– У нас здесь слоны не квакают, а трубят, – сказал Гриф. – Но информацию передают исправно. Только учти, Барсукот, что сообщения должны быть короткими. За один раз можно передать не больше трёх сообщений разным адресатам. В каждом сообщении должно быть не больше трёх слов.

– Но… как? – Барсукот ещё раз озадаченно задрал голову и окинул взглядом слона.

– Да просто. Ты залезаешь на баобаб и оказываешься как раз на уровне уха Слона Связи. – Гриф тяжело взлетел на верхушку баобаба. – Называешь Слону адресатов, диктуешь тексты сообщений. – Он что-то сказал Слону, засунув клюв ему в ухо чуть не до половины. – Слезаешь. – Стервятник шмякнулся обратно на землю. – И Слон слово в слово транслирует твоё сообщение африканским квакшам, а те уже по ква-каунту передают его дальше.

Барсукот на пару секунд задумался:

– Всего три слова? Но это же очень мало!

– Ты можешь сокращать слова до одной буквы, тогда каждая из букв считается только за половину слова. Предлоги можно опускать. Лично я передал на самый верх такое вот сообщение: «Царя взяли плен». И сразу ясно, что Царь зверей в плену у львов.

– Действительно, ясно, – растерянно кивнул Барсукот.

Он немного посидел у баобаба, бормоча себе под нос тексты сообщений и выпуская и убирая когти, чтобы проще было подсчитывать слова. Потом ловко вскарабкался по стволу и зашептал Слону в ухо:

– Сообщение первое для Супермыши. Текст такой…

…Слон Связи выслушал все три сообщения Барсукота, индифферентно прядая ушами, и ничего не ответил. Тусклые глазки, утопленные в складках сухой морщинистой кожи, не выразили ни понимания, ни интереса, ни какой-либо эмоции.

– А он точно меня услышал и всё передаст? – засомневался Барсукот, спустившись с баобаба обратно на землю.

– Абсолютно, – кивнул Гриф.

– Меня смущает, что он никак не отреагировал.

– А как он должен реагировать?

– Ну, как-то, наверное, подтвердить, что сообщение принято и передано. С лягушками всё же проще – они всё повторяют вслух.

– Слон тоже говорит вслух, – заверил Барсукота Гриф. – Просто ему требуется чуть больше времени, чем лягушке, на обработку и отправку информации. Пойдём пока в резиденцию. Нет смысла терять здесь время.

…Кактусовая крепостная стена резиденции Изысканных уже показалась вдали, когда Слон Связи передал наконец сообщение Грифа о пленённом Царе зверей и перешёл к сообщениям Барсукота.

– Для Супермы-ы-ыши от Барсукота! – оглушительно протрубил он. – «Жэ хотят казнить Бэ!»

– Зачем так громко?! – ужаснулся Барсукот. – Он же вопит на всю саванну!

– Конечно, на всю саванну, – покивал на ходу Гриф. – А как иначе его услышат африканские квакши на границе?

– Для барсучихи Ба-а-арбары от Барсукота! – Слон Связи затрубил ещё громче: – «Меня всё порядке!»

– Тысяча сычей, как громко, как громко, какой позор! – Барсукот прижал к голове уши, чтобы перекрыть доступ звука, но это не помогло. И он, и Гриф, и Изысканные Жирафы, и сурикаты, и каракалы, и все обитатели Дальнего Редколесья услышали как предыдущие два сообщения Барсукота, так и последнее, третье.

– Для каракала Каралины от Барсукота! – протрубил Слон. – «Ты моя мечта-а-а-а!»

Барсукот покосился на небо, зажмурился и поджал хвост, как будто ждал, что Небесный Медведь немедленно разразится громом и молниями и одна из молний пронзит его сердце, тем самым избавив от позора. Но молнии не было. И грома не было тоже. Лишь только Гриф бросил на Барсукота неодобрительный взгляд, но сдержался и промолчал. В конце концов, кто он такой, чтобы осуждать чужие зверские порывы страстей. Всего лишь первоклассный эксперт во всех областях – с острым, как клюв, умом и холодным, как снежная шапка гор, сердцем.

Глава 16, в которой мутят воду

– Рафаэлла, я голоден! – Раф встал на цыпочки на газоне, вытянул шею и засунул голову в окно спальни; жены там не было. – Ты где, Рафаэлла? Что у нас сегодня на полдник?

– Я не знаю, дорогой! – её голос донёсся из противоположного конца резиденции. – Спроси лучше Герочку, она как раз моет посуду на кухне. Пусть даст тебе каких-нибудь фруктов!

– Раньше ты сама пережёвывала для меня фруктовое пюре, Рафаэлла. – Раф побрёл в том направлении, откуда доносился голос жены. – А теперь ты совершенно обо мне не заботишься!

– Прости, Раф, как только мы найдём Рафика, обещаю, я стану такой, как прежде! А сейчас мне слишком тяжело на душе, чтобы пережёвывать фрукты в пюре!