Анна Старобинец – Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции (страница 19)
– У нас есть свидетель! Мы дадим показания!
14:30
Свидетелем оказалась сурикатка Сурикатька, соседка Рики по минус шестому этажу. В темнице все сурикаты сидели на полу, очень скученно. Она отозвала меня в самый тёмный угол и стала говорить приглушённо, практически шептать в ухо – по-видимому, чтобы Рики и его детёныши не услышали:
– Мы все невиновны. Ни один сур-сур-сурикат не виновен, кроме Безвольной Лапки. А впрочем, она же даже не сурикат. Она сразу мне не понравилась, эта Лапка, когда Рики на ней женился. Притворялась, что слабая и безвольная, а сама на самом деле скрытная и нахальная. Вечно морду отворачивала, глаза прятала. Сразу ясно: тёмное прошлое! Её Рики когда привёл, она вообще была нищая. Не знаю, откуда он её выкопал. Ни одной своей вещи. Ни одной кокоши. Нет бы что-то сшить, связать – она просто стала Сурочкину одежду носить без зазрения совести! Типичное поведение суслика. Вот Сурочка была замечательной самочкой, у неё была такая открытая, солнечная улыбка – даже несмотря на то, что на резцах были сколы… А эта, новая, – никогда не смеялась. Даже не улыбалась. Всегда замкнутая и мрачная.
– Быть замкнутой, неулыбчивой и мрачной – не преступление, – ответила я. – В чём конкретно ты обвиняешь Безвольную Лапку?
– Что я точно знаю, так это что лаз она рыла ещё месяца три назад. Я тогда зашла к ней спросить, нет ли у неё корешка для супа, – а её нигде не видать. А потом смотрю: лаз из кухни под пол уходит. А она оттуда высовывается и мне говорит: «Ты, пожалуйста, Сурикатька, никому не говори, что я рою лаз. Даже мужу моему – а то он слишком пугливый. Я тебе за твоё молчание буду давать корешки и даже иногда фрукты».
– И ты никому не говорила?
– Никому не говорила. Она же корешки мне давала. А пару раз даже кусочки гнилого персика. Но теперь, когда против нас, сурикатов, выдвигают такие сур-сур-сурьёзные обвинения, я уже не могу молчать.
Мои кисти на ушах не топорщатся. Это может значить, что Сурикатька говорит правду. Но ещё это может значить, что я так много тёрлась о жерло вулкана и узкие подземные коридоры, что мои кисти просто не могут встопорщиться под плотным слоем песка и вулканической пыли.
– Не верьте Сурикатьке! – подал голос сурикат Рики; он сидел на полу, обнимая своих детёнышей. – Никому из сур-сур-сурикатов не верьте! Что бы они вам ни говорили, это всё ложь! Они тут все готовы обвинить мою Лапочку, лишь бы их самих отпустили!
– Ты о детёнышах своих хотя бы подумай, Рики, раз не думаешь о товарищах, – недобро прищурился сухой пожилой сурикат, единственный из всех сидевший не на каменном полу, а на другом сурикате. По всей видимости, Сухой среди сурикатов пользовался особым авторитетом. – Сурикатька всё правильно говорит. Тебе следует поступить точно так же, Рики!
15:00
Эксперт Хэм наконец-то закончил анализ глубоких слоёв клешни Вора. Боги Манго его знают, как он получил результат. Фалькокошу он для глубокого анализа, помнится, заглотил и отчасти переварил. Что он делал с клешнёй, я даже не стала спрашивать. Просто доверилась его выводам.
А выводы эксперта такие: следы на клешне оставлены зубами зверя семейства мангустовых, вида сурикат.
– Самец или самка? – спросила я.
Хэм молча пожал плечами. Он и так уже сказал слишком много.
15:30
Ещё часа не прошло, как я ушла из темницы, – а мне нужно опять туда возвращаться: сурикат Рики заявил, что хочет дать признательные показания. Львы в восторге: наконец-то дело о фальшивых кокошах будет закрыто. Они хотят править в саванне сильной лапой. А сильная лапа означает, что преступников быстро находят и быстро казнят. Закрыв это наскучившее всем дело, они смогут полностью сосредоточиться на поисках сусликов-шпионов, как того желает народ.
Львы требуют, чтобы я срочно допросила суриката Рики и сразу же предоставила им протокол.
Я тщательно отряхиваюсь, вылизываюсь, очищаю шерсть на ушах от песка и пыли – и иду к сурикату.
16:15
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА СУРИКАТА РИКИ
Сурикат Рики: Я добровольно беру всю вину на себя. Абсолютно всю. Кроме меня, никто не виноват. Ни моя жена Безвольная Лапка, ни мои детёныши, ни другие сурикаты.
Каракал полиции: В чём именно ты признаёшь себя виновным?
Сурикат: Я загрыз Пальмового Вора. Я подделал кокоши…
Каракал: Подделал кокоши – или забрал те, что Вор наполовину уже изготовил, с продольной укладкой?
Сурикат: С продольной… да… забрал… или подделал?.. как правильно?
Каракал: Правильно – сказать правду.
Сурикат: Я говорю правду. Я во всём виноват. Я и забрал, и подделал, а потом я вырыл лаз в вулканическую пещеру, и складывал туда фрукты, и ждал армию сусликов.
Каракал: Твоя жена не рыла лаз в хранилище?
Сурикат: Не рыла.
Каракал: Твоя жена на виновата?
Сурикат: Не виновата!
Каракал: Ты выгораживаешь Безвольную Лапку, так?
Сурикат: Нет! Никого я не выгораживаю!
Каракал: В Дальнем Редколесье действительно орудует суслик-шпион?
Сурикат: Конечно!
Каракал: И где же он скрывается?
Сурикат: Я не знаю.
Каракал: Вернёмся к хранилищу в вулкане Суронго. Ты говоришь, что складывал туда фрукты для армии сусликов. Ты покупал эти фрукты за фалькокоши?
Сурикат: Да.
Каракал: У кого?
Сурикат: Я перепутал. Я не покупал фрукты. Я их воровал. Срывал с чужих деревьев.
Каракал: Но фрукты растут высоко. Ты разве жираф?
Сурикат: Я не жираф.
Каракал: Ну надо же. Хоть на этот вопрос ты ответил правду. И ещё – что ты не знаешь, где суслик-шпион. Всё остальное было враньём.
Сурикат: Думайте что хотите. Где расписаться?
Каракал: Прикусите, пожалуйста, зубами вот этот кусочек пальмовой коры.
Сурикат:
Каракал: Нет, подпись вы поставите вот здесь, на пальмовом листе.
Сурикат: А зачем я кусал кору?
Каракал: Это следственный эксперимент. Все присутствующие здесь сурикаты также будут кусать кору. Мы сравним отпечатки зубов с отпечатками на оторванной клешне.
Сурикат: Но ведь я уже признался, что это я загрыз рака! Зачем вам эти эксперименты? Не надо!
Каракал: Следствие разберётся.
17:00