Анна Солейн – Свадьбы не будет, светлый! (страница 17)
Я молниеносно обернулась и уставилась на Лайтвуда, который стоял у калитки особняка, в паре шагов за спиной менестреля.
Он безмятежно улыбался, его белоснежный костюм сиял в свете солнца, светлые волосы переливались, как речная вода ясным днем. Синие глаза тоже светились яркими звездами.
Светлый.
– Вы говорили, что вам не понравились менестрели, так что я решил не отправлять их к вам сегодня, хотя сердце мое противилось такому. Теперь я буду знать, что вашим словам не всегда стоит доверять.
– Я не…
– Вы?
Лайтвуд блаженно улыбался. Он… давно подошел?
Подкрался!
Он что… слышал и видел, как я налетела на менестреля?
Я представила, как могла бы смотреться со стороны, и почувствовала, что щеки заливает краска. От гнева, разумеется. Не от смущения.
– Я не…
Уму непостижимо! Я смотрела в смеющиеся синие глаза и могла бы поклясться, что матушкин «тайный поклонник» как-то связан с этим беспринципным светлым, который, кажется, опаснее всех темных, вместе взятых.
– Мисс Медея? Мне жаль, что я вас расстроил, – скорбно покачал головой Лайтвуд. – Обещаю больше не оставлять вас без внимания и исправно присылать под ваши окна менестрелей. Прошу простить меня. Не согласитесь ли пойти со мной на свидание?
– Согласится! – ответила матушка.
– Еще как согласится, – подтвердил отец, подходящий к воротам особняка. Его плащ развевался за спиной, обнажая красную подкладку, на голове красовалась шляпа-цилиндр. – Как говорится, любая змея не ядовитая, пока ты на ней не женился.
– Отец! – возмутилась я.
– Да, Медея? – повернулся ко мне батюшка, невозмутимо пожимающий руку Лайтвуда. – Кроме тебя, дорогая. Ты ядовита с рождения, но скоро это уже будут проблемы лорда Лайтвуда, а не мои. И я чрезвычайно этому рад.
– Взаимно, – невозмутимо заявил светлый. – Медея? Составите мне компанию на прогулке?
Глава 10
– Не составлю, – предельно вежливо процедила я. – Я занята до самого вечера. Буду читать «Свод указаний и правил примерной жены». Готовиться к свадьбе.
Я искренне надеялась, что в словаре светлых присутствует слово «сарказм».
– Отрадно слышать! – откликнулся Лайтвуд, сияя искренней и дружелюбной улыбкой. – Удачно, что я хотел пригласить вас на прогулку как раз вечером.
– Вечером я собиралась вышивать цветами наволочку для приданого.
– О, еще успеете! – отмахнулся Лайтвуд. – Если что – наймем швей и никому не скажем. Я зайду за вами в восемь, Медея.
– Не стоит утруждаться.
– О! – поднял брови он. – Если вы без моей помощи сможете вывести из стойла кобылицу, которую я подарил, то договоримся встретиться уже за городом. Но боюсь, что не сможете.
– Это еще почему?
В последний раз я видела подарок Лайтвуда, стройную и опасную вороную лошадь, вчера, когда Ренфилд отводил ее в стойло. Рука у него кровоточила, рукав был оторван – кобыла явно была не в восторге оттого, что ее кто-то куда-то вел, но ее пасть была вымазана в крови Ренфилда, и она все-таки снизошла до того, чтобы осмотреть конюшни.
Крови келпи в ней было больше, чем я подумала вначале. Плотоядная, своевольная и дикая.
Таких почти невозможно было приручить, разве что…
Я прищурилась, глядя на Лайтвуда.
Разве что у тебя нет способности налаживать связь с животными.
– Сегодня в восемь, мисс Медея, – ухмыльнулся он, как будто прочитав мои мысли. Я разглядела под его пиджаком серую толстую «цепочку» – похоже, черная мамба теперь сопровождала его повсюду. – И вам привет от Бенджамина.
Замахнувшись, Лайтвуд бросил что-то мне в руки, и я автоматически поймала небольшой предмет.
Вот глупая!
А вдруг бы он был заговоренный на порчу? Но ничего страшного не произошло, ни боли, ни внезапной вспышки света, которая может привести к чему угодно.
У меня в руке оказался крохотный оловянный солдатик в красном мундире.
– Это от Бенджамина. Он ждет вас в гости.
– Передайте ему, что я не смогу, – из чистого упрямства сказала я.
– Он все равно ждет. До вечера, мисс Медея. Леди Даркмор, лорд Даркмор, – Лайтвуд слегка поклонился, а потом посмотрел вправо: – Ренфилд, новая рубашка вам идет.
Я проследила за взглядом Лайтвуда: Ренфилд с подозрительно невинным лицом высаживал розы на мамину клумбу, ярко-алые. Присмотревшись, я увидела у него на штанах следы красной краски.
Он обернулся к Лайтвуду и упер руки в бока.
– Так старую ваша лошадка сожрала, рукав – как макаронину втянула. Неплохо бы возместить, лорд светлый, – намекнул Ренфилд.
– Животные, что с них взять, – улыбнулся Лайтвуд. – До вечера, мисс Медея. В следующий раз, когда захотите лезть в окно моей спальни, – заходите с торца. Я не буду запирать ставни.
Он отвернулся и зашагал вперед по улице.
Вот ведь…
Пока я в уме представляла пятнадцать способов убить Лайтвуда так, чтобы он страдал (дыба была на четырнадцатом месте по уровню жестокости, четвертование – на пятом, а первое – я пока не придумала), отец вошел во двор и уставился на менестреля:
– Милейший, я могу чем-то помочь?
– Дорогой, это мой гость! – поспешила уточнить матушка с довольной улыбкой. – Вернее, подарок. От таинственного доброжелателя.
Что случится дальше, можно было предсказать с точностью до минуты, и я поспешила скрыться в особняке.
Нужно было привести себя в порядок, прежде чем снова идти в дом Лайтвуда.
Крепко подумать.
Отмокая в наполненной горячей водой деревянной купели, я размышляла. Несмотря на обучение в АТаС, несмотря на курс про то, что светлые из себя представляют, знала я о них преступно мало.
Вот уж где мне пригодилась бы помощь старшего брата!
Мой дорогой Белиал, или Белз, как называли его в семье, получивший свое имя в честь падшего ангела-искусителя, дал мне много, когда я была ребенком. Благодаря ему я привыкла всегда держать ухо востро, не принимать подарки от пришедших без приглашения нищенок (яблоки у них – отравленные, шкатулки – проклятые, и вообще их подослал мой брат) и всегда заглядывать под одеяло, прежде чем забраться в кровать (там может оказаться змея или кое-что похуже).
Белз был старше меня на десять лет, красивым, статным, и разбил он, кажется, сердца всех темных девушек от мала до велика. Матушкины гены! Вполне возможно, что и светлые от его смертельного обаяния тоже не спаслись – по крайней мере, такие слухи ходили. К тому же Белз уже год как носа не казал в столицу и никто не знал, где он прячется.
А всем известно, что темный просто так скрываться не будет – всегда есть причина.
Я не отказалась бы переговорить с братом – разумеется, не для того, чтобы выведать его секреты обаяния, Проклятый упаси! Красота – страшная сила, взять для примера хоть мою матушку, из-за которой в год происходило больше дуэлей, чем из-за карточных долгов, но… нет, это совершенно не мое.
Дело в том, что Белз работал с моим отцом – он был главой представительства темных на территории светлых. Служило представительство для улаживания любых дел, от прокладывания и охраны торговых путей до устранения ущерба от похищений и прочих мелких пакостей, которые устраивали темные светлым в основном со скуки.
Мой братец почти десять лет провел бок о бок со светлыми и наверняка много о них узнал, может, даже выяснил, где у Лайтвуда слабое место.
Обдумывая это, я замерла.
«Светлые – сильные маги, Дея, – сказал как-то брат, когда я пристала к нему с вопросами. – Пекутся о семье слишком рьяно, пожалуй. Не так, как темные. Порой это их губит. Отец светлой никогда не выдаст ее замуж против ее воли, к примеру. Какие бы выгоды это ни сулило. Странно, да? Они мыслят совершенно непонятно для нас».
Тогда я не обратила внимания на слова Белза (я училась в АТаС, и намного больше меня интересовало, как светлого можно проклясть поинтереснее), а сейчас замерла.
Семья.
Ну разумеется!