Анна Солейн – Свадьбы не будет, светлый! (страница 19)
– А ты всегда один играешь? – с интересом спросила я, глядя на язычки огня, которые ползли вверх по светлым шторам.
Я их погашу, конечно.
Но к чему спешить?
За имуществом Лайтвуда я уж точно следить не собиралась.
– Обычно с няней, но сегодня папа сказал, что ты придешь в полдень, так что я тебя ждал.
– И тебя вот так просто со мной оставили? – не поверила я. – И твоя бабушка была не против?
– Она уехала на пикник сегодня. Папа сказал – ты за мной присмотришь. Он сказал, что ты скоро станешь моей новой мамой, будешь со мной играть. А еще что у меня единственного из всех светлых детей будет темная мама. Поскорее бы в школу и всем рассказать! Билли Брайт лопнет! А ты его проклянешь, если он будет обзывать меня картошкой и в этом году тоже? Я тебя очень ждал. А пойдем на крышу?! А ты мне покажешь свои проклятья? А с Билли Брайтом поговоришь?
Проклятый!
Л-л-лайтвуд…
Бен смотрел на меня огромными серыми глазками и улыбался так радостно, что я не смогла ничего ответить.
– Поговорю, – вздохнула я. Проклятый! Лайтвуд! Я с тобой… я тебя… ты пожалеешь!
Мы пошли на крышу, где Бенджамин решил поиграть в догонялки и трижды едва не упал, поскользнувшись на черепице.
Проклятый! Я должна была вредить этому ребенку, а не подхватывать его в последний момент на краю под громкий хохот и восторженное: «Еще!»
Потом мы спустились в сад, где посреди клумбы с лилиями нашли Вив. Предательница валялась на спине и грела пузо на солнышке. Грифоньи крылья были раскинуты в стороны, из львиного тела вырывалось довольное урчание, а головой Вив лежала на чем-то светлом – уж не на вещах ли Лайтвуда?.. Раз он ей так приглянулся?
В целом Вив выглядела намного более довольной, чем когда сидела в подвале Даркморов, не желая уходить, но… предательница! Ушла в дом светлых! Вслед за Лайтвудом! И… наслаждается!
– И тебе не стыдно? – укорила я и тут же воскликнула: – Бенджамин!
Но было поздно. Мальчик уже успел подбежать к Вив и погладить ее за ухом. Урчание стало громче, Вив наклонила голову, потираясь об руку Бенджамина.
Я вздохнула.
Весь в отца. Тут явно тот же дар, что и у Лайтвуда, – договариваться со зверями. Темный сказал бы – подчинять, но они же светлые, так что – договариваться.
Ладно.
Попробую по-другому.
Допустим, Бенджамина так просто не возьмешь.
Допустим, что-то внутри у меня как-то неправильно сопротивляется в те моменты, когда я думаю о том, как ему навредить…
Проклятый!
Я как будто сама становлюсь светлой!
Лишь бы никто не узнал, что смеялась над проказами Бенджамина я искренне, а не чтобы усыпить его бдительность.
Со своей… слабостью можно будет разобраться позже. Как и с Билли Брайтом.
Сейчас главное, чтобы все вокруг поверили, что я хочу причинить Бенджамину вред.
– Поиграем в «Гензеля и Гретель»? – невинно предложила я. – Нам понадобится печь. Ты будешь играть за светлых брата и сестру, заблудившихся в лесу, а я – за темную ведьму, которая живет одиноко и ужасно голодна.
– Да! – радостно подхватил Бенджамин. – Пошли на кухню!
– Ты только кричи погромче, – предупредила я. – Так, чтобы все услышали и захотели посмотреть, что мы такое делаем.
Уверена, Бенджамину даже руку не дадут в печь засунуть, а меня – выгонят из особняка и тут же доложат Лайтвуду о том, что я чуть было не сделала с его драгоценным сыном. Я ведь темная. Кто поспорит, что темные на такое способны?
Бенджамин отошел от недовольно мявкнувшей Вив и схватил меня за руку.
Обернувшись, я нос к носу столкнулась с Лили.
Старшая дочь Лайтвуда была одета в белое платье из плотной ткани, талию ее сковывал корсет, на ногах красовались ботинки из жесткой на вид кожи, наверняка неудобные. Волосы ее были убраны в такой тугой пучок, что я ни за что бы не подумала, что они – длинные, густые и шелковистые, если бы не увидела их ночью накануне.
Губы Лили были сжаты в плотную нитку, в руках она держала книгу.
И все бы ничего, но между страниц книги было вложено что-то темное. Как будто… кусок ткани.
К примеру, платок темного.
Проследив за направлением моего взгляда, Лили спрятала книгу за спину, ее щеки запунцовели.
Глава 11
– Мисс Даркмор, – проговорила она дрогнувшим голосом. – Рада, что вы поладили с Бенджамином. Отец просил кое-что вам передать, когда вы придете.
Я подняла брови, глядя в бесстрастное лицо Лили. Враждебности на нем написано не было, как и дружелюбия. Скорее она смотрела на меня так гордо и надменно, как будто была храброй юной сироткой, чей отец женился на темной ведьме.
Хм…
Ну, она не так уж и не права в целом.
Умная девушка.
– И что же лорд Лайтвуд просил мне передать?
– Не опаздывайте, – сглотнув, ответила Лили. После паузы она спросила: – Присоединитесь ко мне за ужином?
– Присоединюсь.
А почему бы и нет?
Лили ведь явно будет не в восторге, а у меня, как и у любой темной, правило простое: испортил кому-то день – не зря его прожил.
Сжав губы еще сильнее, Лили кивнула и протянула руку Бенджамину:
– Пойдем, Бенни.
– Но я не хочу-у-у… Мы собирались играть в «Гензеля и Гретель» с Медеей!
Лили вздрогнула и посмотрела мне в лицо.
Я постаралась, чтобы моя улыбка стала еще дружелюбнее.
Матушка говорила, что с таким выражением лица я выгляжу наиболее бесстыже и пугающе.
– В «Гензеля и Гретель»? – переспросила Лили. Ее чистый голос звенел, как колокольчик. – Что это значит?
– Не знаю! – восторженно выпалил Бенджамин, сжимая мою руку. – Но Медея сказала, что она будет ведьмой и нам понадобится печь, а еще я должен кричать. Как думаешь, та печь, что на кухне, – подойдет?
Лили посмотрела на меня.
Я скалилась настолько дружелюбно, что болели щеки.
Бенни, ты же… да я этого Билли Брайта в полено превращу ради тебя! И в камине сожгу.
– Я расскажу об этом отцу, – тихо сказала Лили.
– Ох, боюсь, он расстроится… возможно, ему не стоит об этом знать? Мы хотели просто хорошо провести время…
Мое сердце заколотилось от радости.
– Жду вас в столовой. Пойдем, Бенни. Вымоем руки перед едой.