Анна Солейн – Свадьбы не будет, светлый! (страница 20)

– А Медея…

– Никуда не денется, – строго сказала Лили. – Будет нехорошо, если еда остынет.

От ее голоса повеяло таким холодом, что я поежилась.

Интересно, сколько ей лет? Должно быть, около семнадцати, она явно младше Сэмюэля, по АТаС я ее не помню. Значит – только готовится начать учебу осенью.

Хм-м-м…

Не то чтобы я разбиралась в том, как следует и как не следует вести себя светлой девушке в семнадцать лет, но… глядя на Лили, возникало ощущение, что в корсет заковали не только ее талию, но и ее душу.

Но, может, у светлых так положено? Вряд ли.

Первые пару недель учебы в АТаС мне в кураторы назначили светлую девушку Дафну. У каждого первокурсника был свой куратор – кто-то из старших, у темных – светлый, у светлых – темный. Чтобы помочь привыкнуть к учебе.

«Мы скоро подружимся!» – радостно взвизгнула Дафна, едва меня увидев.

Спустя неделю в ее волосах появилась первая седина, и она написала тридцать писем на имя Лайтвуда, умоляя его назначить ей другого первокурсника.

Светлые!

Без разрешения ничего не могут.

Но, несмотря на это, Дафна была совсем не похожа на чопорную Лили. Как и большинство светлых, с которыми я имела удовольствие общаться. И все-таки – что за черная вещица хранится между страниц книги Лили? Неужели действительно носовой платок кого-то из темных?

Откуда он у нее?

И, главное, почему она его хранит?

Неужели для нее это что-то ценное? Книга, которую Лили держала в руках, выглядела потрепанной, значит – читалась часто. Значит, вещицу, которая хранилась между ее страниц, Лили не хотелось выпускать из рук.

Интересно.

Очень интересно.

Еще и кабинет Лайтвуда где-то в подвале… сейчас и думать не стоило о том, чтобы попросить Бенджамина его показать: Лили увяжется следом, и у меня не получится осмотреться как следует.

А главная проблема состояла в том, какое свидание устроить Лайтвуду сегодня вечером, чтобы он и думать забыл о помолвке.

За моей спиной что-то зашелестело, и я обернулась: Вив каталась по клумбе и явно наслаждалась жизнью, время от времени помявкивая. Предательница.

Я вздохнула и окинула взглядом особняк Лайтвудов: белые стены, высокие стрельчатые окна, черепичная крыша.

Потом посмотрела на небо, как будто был шанс, что там появится знак, вроде надписи: «Чтобы лорд Лайтвуд отказался жениться, нужно…»

Я вынуждена была признаться, что опасно приблизилась к отчаянью. Ладно.

Сдаваться было не в моих правилах.

Я вошла в особняк. Остановилась.

Бросила по сторонам вороватый взгляд. Неужели это мой шанс?! Я на цыпочках подобралась к лестнице и взбежала наверх, на второй этаж. Лайтвуд говорил, что окна его спальни в торце здания, это значит… Ага. Вот та комната, на двери которой – следы когтей Вив. Похоже, она хотела спать с Лайтвудом, но тот был слегка против.

Подойдя к двери комнаты Лайтвуда, я вытащила из волос острую тонкую заколку, которую носила как раз на такой случай, и проколола подушечку пальца. Закрыла глаза и зашептала старый заговор, приложив кровоточащий палец к дверному косяку. Раньше у меня не было возможности добраться до Лайтвуда через его жилье, а сейчас… Что ж. Попытка не пытка.

Скоро здесь будет весело, а свидания перестанут волновать Лайтвуда на какое-то время, это точно.

Я спрятала заколку под край ковровой дорожки и почувствовала, как по телу пробежала знакомая теплая волна.

Остается только дождаться вечера. Надеюсь, Лайтвуду понравится мой сюрприз. Это ему за менестрелей.

Покончив с делом, я отряхнула руки и направилась в столовую, откуда доносились запахи, кажется, рыбного супа и овощей. Полезная еда светлых! Для темных прием пищи пропадал зря, если не подавали мясо с кровью, умеренно ядовитые грибы и старое вино. За длинным столом, накрытым белой скатертью, уже сидели строгая Лили и Бенджамин, который накинул льняную салфетку себе на голову, как будто шляпу.

– Медея! Я полководец!

– Очень похож, – одобрила я, усаживаясь рядом. Настроение вдруг стало решительно прекрасным.

Нужно будет предупредить Бенджамина, чтобы с наступлением сумерек не выходил из комнаты. С ним, конечно, ничего не случится в любом случае. Но… на всякий случай, в общем.

– Как ты относишься к тому, что твой отец опять женится? – без обиняков спросила я у Лили, стоило ей поднести ко рту ложку с супом.

К ее чести, вздрогнула она почти незаметно и продолжила есть.

– Я рада, что мой отец обретет свое счастье, мисс Медея, – тихо и холодно проговорила она, промокнув рот салфеткой.

Невольно я восхитилась: истинная светлая леди! Тихая, вежливая, воспитанная в духе соблюдения приличий и уважения к правилам.

Неужели с ней будет так же весело, как и с Сэмюэлем?

Окажись я на их месте, кандидатка в мачехи бежала бы из особняка так быстро, что пятки бы сверкали. Ну, во всяком случае, я бы приложила к этому все усилия. Что ж. Попытка не пытка. Вдруг получится немного подтолкнуть Лили в нужную сторону?

– Разумеется, я тебя понимаю, – поддержала я. – Но как к будущей свадьбе относишься ты сама?

– В каком смысле? – нахмурилась Лили.

Она выглядела искренне сбитой с толку, темные брови хмурились, в серых глазах плескалось недоумение.

– Ты хочешь, чтобы твой отец женился? – уточнила я тоном Проклятого, принявшего образ змея, чтобы предложить людям запретные яблоки.

– Я… – Она замерла и опустила глаза. – Брак отца – это не мое дело.

Голос ее был спокойным и чистым, как ручеек.

Лили выглядела праведнее невесты Триединого и явно не собиралась осуждать отца за его выбор.

А стоило бы. Что ж, у меня еще остались в рукаве козыри.

– Разумеется, твое, – доверительно зашептала я, подавшись ближе к Лили. – Но мы с тобой почти ровесницы, я старше всего-то на три года.

Она вздрогнула, опустив в суп ложку, которую только-только взяла в руки.

Совесть внутри шевельнулась, но я усилием воли снова ее усыпила.

Потом поест.

А посеять семя раздора за ужином – священная обязанность любого гостя. Это каждый темный знает.

– Это не имеет значения, если отец будет счастлив, – спокойно ответила Лили, не поднимая взгляда.

Достойно держится.

Я посмотрела на Бенджамина, который упоенно размазывал еду по тарелке и косился на дверь – наверняка ждал, пока принесут сладости, и вел себя тихо, чтобы строгая Лили не заставила есть невкусный суп.

– А как же Бенджамин? – тихо спросила я у нее, мысленно попросив у Бенджамина прощения за то, что срываю его маленький хитрый план.

Со щек Лили сошла вся краска, она наконец посмотрела мне в лицо, пристально и внимательно.

– Что вы имеете в виду?

– Я стану его мачехой, – угрожающим шепотом произнесла я.

Лили сглотнула и посмотрела на брата. Сурово нахмурилась.

– Бенни, пока ты не съешь суп – десерт не подадут.

Какая изысканная жестокость! А еще светлая.

– Ну Ли-и-или! – сморщился он. – Я не хочу суп! Это невкусно!