Анна Солейн – Развод с драконом. Служанка в заброшенной усадьбе) (страница 56)
— Не смей.
И мне было глубоко плевать на «госпожу» и прочие церемонии. Лолу, которая и так боялась ее, как огня, леди Ликс не ударит. Только через мой труп.
— Что ты сказала? — прошипела она. — Ты…
Уголек снова низко зарычал, и леди Ликс, стряхнув с лица воду, взвизгнула:
— И убери отсюда эту шавку! Ей не место в доме! Ты… ты у меня сейчас получишь! Ты научишься меня уважать!
Леди Ликс снова замахнулась, но замерла, как будто натолкнулась на невидимую стену.
— Только попробуй, — прозвучал с другого конца холла голос Кориана.
Глава 31
Леди Ликс замерла. Время как будто замедлилось. Не дыша, я наблюдала за тем, как зрачки в ее глазах расширяются, как перекошенное от ярости лицо становится растерянным, как на нем расцветает улыбка.
Когда улыбка окончательно стала похожа на дружелюбный светский оскал, леди Ликс обернулась:
— Кориан! Дорогой, ты…
— Не сейчас, — бросил Кориан, отрываясь от дверного косяка, к которому прислонялся плечом.
Вот он, минус уборки! Раньше в тяжелой темноте холла открытую дверь было видно сразу: из нее в глаза било столько света, что не заметить было невозможно.
Интересно, как долго Кориан там стоял? Что успел услышать?
И можно ли считать мое пренебрежение делами поместья выигрышным в долгосрочной перспективе? Вот леди Ликс явно погорела на том, с каким пылом взялась его восстанавливать. Как минимум просчиталась с полотнами на окнах, да и дверные петли ей не стоило смазывать.
Леди Ликс продолжала улыбаться. Строитель тоже замер. Я уже собиралась под шумок уйти и проверить, как там Марк и Кори, когда услышала:
— Алиса. Живо ко мне в кабинет.
Что? Это еще зачем?
А ему разве с леди Ликс поговорить не нужно?
При чем тут я вообще?
Я же ничего не сделала!
Сейчас, когда Кориан приблизился, было отлично видно, что он в ярости. Полные губы сжаты, фиалковые глаза щурятся, жесты — резкие и рваные, как будто он едва удерживает себя от… от чего?
Я не видела Кориана таким злым… пожалуй, никогда. Может, только на балу в мэрии или в тот день, когда мы развелись, хотя я и мало что запомнила из последнего.
Даже у реки, когда я залепила ему пощечину, а Кориан предложил мне выйти за него замуж, он выглядел… спокойным.
Вспомнив тот разговор, я невольно хмыкнула.
Не стоило соглашаться, конечно. Но я…
…Но я была в полном отчаяньи.
После весеннего бала в мэрии все пошло наперекосяк.
Моя жизнь оказалась сломанной окончательно и бесповоротно. Она стала настоящим адом.
— Я тебя зачем отправляла на бал! — бушевала директриса Хемфилд, то и дело отвешивая мне оплеухи. — Чтобы ты там вела себя прилично⁈ Или чтобы ты ноги перед кем попало раздвигала и хамила Первому советнику? А? Молчишь! Ты хоть понимаешь, что натворила, неблагодарная тварь⁈
Эти слова она сопроводила пощечиной, от которой моя голова мотнулась в сторону.
Я пыталась, конечно, оправдаться, но разве в этом был смысл? Директриса была во всем права.
Я в самом деле опорочила честь приюта, оставшись на балконе вдвоем с мужчиной. Я окатила вином Первого советника. Из-за меня разгорелся скандал и именно из-за меня новый мэр теперь обещает замучить приют проверками, а то и вовсе закрыть.
Это я виновата в том, что девочки могут остаться на улице.
Я полагала, что заслуживаю сотни пощечин и даже розги.
В приюте от меня все отвернулись: Миранда нашептала девочкам, что из-за меня все могут лишиться крыши над головой и даже той еды, что есть.
Так что и дня не проходило, чтобы кто-нибудь меня не толкнул, не подбросил в карман дохлую крысу или не попытался плюнуть в чай.
А еще в приют пришло письмо из мэрии: нас будут проверять по всей строгости уже через месяц и, если найдут хоть одно нарушение, — закроют.
Спустя неделю, которую я провела, очищая выгребную яму, разделывая говяжьи кости для супа и выбирая съедобные овощи из груды гнилых, которые списывали фермеры, я получила небольшое послабление и смогла выбраться в город.
Я хотела попасть на прием к мэру, объяснить все и заставить его пообещать, что не он закроет приют из-за одной только ошибки.
Потому что ладно я — пропащая, но там же столько хороших девочек, им некуда будет пойти!
Но и в городе меня встретили криками:
— Да это же она!
— Все из-за нее! Врунья!
— Приютская подстилка!
— Убирайся отсюда!
Я не была готова к такому, потому замешкалась — и какая-то женщина успела облить меня помоями.
Единственное чистое платье оказалось испорченным.
— Простите, я…
— Пошла отсюда! — напустилась женщина на меня, грозя пустым железным ведром. — Ходит тут, ишь ты!
— Я… Что вы…
Я огляделась — со всех сторон меня окружали люди, которые что-то кричали, бросали в меня грязь и мусор.
— Пошла отсюда. Пошла, пошла! И чтоб больше не возвращалась!
Я едва смогла протиснуться сквозь толпу и рванула к реке. Даже в тот момент я понимала, что платье необходимо отстирать, иначе в приюте мне не поздоровиться.
Слезы застилали глаза.
Что происходит? Почему меня все так возненавидели? В голове билось брошенное мне вслед: «Нечего было хвостом крутить!»
Но я же не виновата!
Это все из-за него!
Если бы не господин Первый советник, все было бы по-другому.
Это потом я узнала, что было кроме моей щекотливой ситуации во всем этом и еще кое-что. Дело в том, что брошенное Корианом мэру «Хрен тебе, а не аттестация должности!» оказалось совсем не шуткой.
Он действительно решил перетрясти весь город: снял с должности мэра, а мерзавца, который едва не изнасиловал меня на балконе, — закрыл в камере.
Тот оказался сыном самого богатого человека в городе, который был, к тому же, кумом мэра… Да и мэр жил как-то очень богато для слуги короны. Как будто не только на жалование.
В общем, ситуация оказалась интересной.
Теперь весь город стоял на ушах. Потому что господин Первый советник, который должен был уехать на утро после бала, остался, вызвал подчиненных и те принялись проверять — все.