Анна Солейн – Развод с драконом. Служанка в заброшенной усадьбе) (страница 57)

Мутные схемы всплывали на поверхность, горожане наперегонки сдавали друг друга, от страха, который сами же на себя напускали, в основном, высшие городские чины стучали по шапкам лавочникам и купцам, те срывались на рабочих, рабочие поколачивали жен, жены таскали за уши детей. Боялись даже те, кто прятал в амбаре лишний мешок зерна, за который не заплатил налог. Так, по цепочке, атмосфера в городе становилась все более и более напряженной. Да и вообще — господин Первый советник под боком, дракон, который вправе был от имени короны карать и миловать, как-то не способствовал спокойствию.

Реальное положение вещей мне уже позже объяснил Гарри, когда выслушал, скрывая смешок, мою историю, а тогда… тогда я просто была в отчаяньи и мало что понимала, кроме того, что моей жизни конец, приют вот-вот закроют, а виноват во все господин Первый советник. Которым я еще и любовалась весь бал, вот же дурочка!

Тогда, в укромном местечке у реки, я захлебывалась рыданиями, одновременно пытаясь отстирать от грязных разводов единственное приличное платье.

Что мне теперь делать?

Как спасти приют? Как все исправить? И как, мать его, отстирать это дурацкое платье⁈

За этим-то занятием меня и застал Кориан.

— Снова ревешь? — от низкого голоса прямо за спиной я вздрогнула.

Глава 32

Этого еще не хватало, на мне же ничего нет, кроме нижней сорочки! Замерев с мокрым платьем в руках, я зажмурилась и от души загадала, чтобы этот голос мне только почудился.

Вот балкона мне было мало!

Теперь я осталась наедине с мужчиной у реки, еще и голой.

Отлично, Алиса, так держать!

Еще и этот голос… Я его уже слышала. Именно он рычал про «что ты делала на балконе» и «ополоумели».

Низкий, бархатный и — угрожающий, с хриплыми нотками.

У меня за спиной господин Первый советник?

По спине пробежали мурашки.

Его только тут и не хватало!

Откуда он вообще здесь взялся?

(Тогда я еще не знала, что появляться в самый неподходящий момент — это профессиональная особенность Кориана, которая еще не раз усложнит мне жизнь.)

Интересно, как он меня узнал? Я же была в маске на том балу.

(Тогда я еще не знала, что драконы видят и чувствуют намного больше людей, маской их не обманешь. Я вообще ничего не знала тогда о драконах.)

— Я задал вопрос.

Ах он задал вопрос…

Кулаки сжались так сильно, что из мокрого платья хлынула вода.

— Не вижу причин на него отвечать, господин Первый советник.

— Не видишь. Причин, — медленно повторил он. — И почему же?

Голос был спокойным и насмешливым. Любопытным.

Конечно!

Он… сломал мне жизнь, из-за него восемьдесят три девочки могут оказаться на улице — и теперь он насмехается! Любопытно ему!

— Потому что, — дрогнувшим голосом начала я, — это не ваше дело. Господин Первый советник. Сэр.

Выпрямившись, я обернулась и изо всех сил постаралась не вздрогнуть. Господин Первый советник был одет в форменный темно-синий китель с длинным рядом золотых пуговиц и тяжелыми эполетами.

Я впервые увидела его без маски — лицо было совсем не таким, как я себе представляла. Да и на собственные портреты он оказался не похож.

Яркие фиалковые глаза, насмешливый изгиб полных губ, широкий лоб и тяжелый подбородок. Волосы, отброшенные назад, были темными и доставали почти до плеч. На виске красовалась маленькая родинка.

Выглядел он… красивым. И очень, очень усталым. Круги под глазами, сжатая челюсть, напряженный взгляд.

Первый советник осмотрел мою фигуру, и я поежилась. Он хмыкнул.

— А ты берега не перепутала, красотка, таким тоном со мной говорить?

Нет, он издевается!

Самое обидное то, что сердце у меня подпрыгнуло от этого его «красотка», пусть и язвительного. Видит бог, я в жизни не влюблялась и считала всяких там бабочек в животе исключительно призраком несварения, но теперь…

От этого я разозлилась только сильнее. Вот нашла в кого!

Лучше бы в сына мельника. Он, правда, слегка юродивый и иногда начинает видеть вокруг то зайцев, то кошек, то других неведомых зверушек, зато животных любит и вообще — добрый.

Высушив платье — магия откликнулась неохотно, так что местами ткань осталась влажной, — я принялась одеваться.

— Не перепутала. Моя жизнь кончена, все самое страшное уже произошло. Что бы вы сейчас ни сделали — хуже уже не будет.

Платье (слишком влажное и не особо-то чистое), наконец оказалось на мне, и я почувствовала себя спокойнее.

И сразу сообразила, какую глупость я сморозила. Нужно было… нужно было попросить за приют! За девочек! Это же Первый советник, он буквально всемогущий! А я…

— На кой хрен ты мне все это рассказываешь? Хочешь, чтобы я тебя пожалел — или что?

Да пошел ты! Вот.

— Ладно. Говори давай, что у тебя стряслось, — лениво бросил он, подходя ближе.

— У меня стряслись вы. Сэр. — выпалила я. — Всего-то! Кто вас просил?

— О чем? — поднял бровь он. — Что ты несешь, перегрелась? Хотя, скорее, — он окинул сальным взглядом мою фигуру. — Переохладилась. Всегда голая по городу скачешь или это только мне так везет?

Криво ухмыляющийся господин Первый советник остановился вплотную ко мне и наклонил голову. Я сжала руки в кулаки.

— Вы! Это вы во всем виноваты! Если бы не вы…

— Если бы не я — что? Орешь так, как будто я тебя обрюхатил и сбежал.

(Тогда я еще не знала, что эта его фраза станет почти правдой совсем скоро.)

— Да как вы смеете! — задохнулась я от злости. — Это вы!Вы меня опозорили! Сэр! И именно вы объявили, что на балконе… Что там произошло! — Я осеклась и тут же продолжила запальчиво ругаться: — Из-за вас все об этом узнали! Если бы вы промолчали…

— Промолчал? — перебил Первый советник. — То есть, я должен был спустить этому уроду с рук то, что он тебя чуть не изнасиловал, я правильно понимаю?

Его фиалковые глаза с вертикальными зрачками прищурились, насмешливо блеснули драконьим огнем, как будто он смотрел на жука, который ползет по его штанине. Вроде как — наглый и надо прогнать! Но интересно, как высоко заберется, и так грозно водит усиками…

— Или ты думаешь, что я обязан был тебе сопли вытирать? С нянькой меня не путаешь? Я просто делаю свою работу. Чего еще ты от меня ждешь? Объятий?

Я глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться.

А чего я ожидала? Глупо было думать, что он поймет. Не буду больше об этом разговаривать. Что толку? Когда власть имущим вообще было дело до таких, как мы? Мы нужны только себе, ну и может немного директрисе Хемфилд.

— Я. Задал. Вопрос.

— Господин Первый советник, пожалуйста, не делайте вид, что не понимаете, что наделали. Из-за вас я теперь не могу остаться в этом городе, в этом приюте, и…

— Почему?

Хотелось вцепиться ему в волосы.

— Вы и сам понимаете. Прошу прощения, сэр. Я… должна идти.

Вспышка злости и паники прошла, осталось только опустошение. Необходимо встретиться с новым мэром. Поговорить с ним по поводу приюта, может, еще возможно что-то исправить?