Анна Силкина – И снег будет падать на крышу (страница 17)
– От жены сбежали? – Съехидничала я.
– Было бы от кого бежать. Так, люди из прошлого беспокоят. У них тут событие намечается, а я участвовать не хочу. Вторые сутки тут сижу, чтоб не достали. Если не проболтаешься, с меня шоколадка. Угу?
– Угу, – сказала я. – Чур, с орешками!
– Как скажете, мисс! А теперь можно я пойду дальше прятаться от призраков прошлого?
И он очень быстро и очень задорно мне подмигнул своим рысьим глазом.
Я опустила взгляд, и он невольно упёрся в острые-преострые Лазарь-Давыдычевы ключицы. И я разом заметила так много – и то, что майка у него застирана до прозрачности и висит мешком, и то, что руки у него страшно худые и в локтях кажутся намного толще, чем над ними.
– Я тоже пойду, – тихо сказала я, развернулась и опрометью бросилась к выходу.
***
Мне страшно хотелось поделиться с Настей, но я понимала: нельзя.
Да Настя и не услышала бы меня сейчас. Последние две недели у неё только и разговоров было, что о загадочном Эдике. Мне было тошно слышать о нём – ведь только год назад мы мечтали, как станцуем друг у дружки на свадьбах… И мне оставалось лишь радоваться, что я давно не видела Димку: я не знала, как смогла бы смотреть ему в глаза.
Я скинула пальто и ботинки, прошла в свою комнату, рухнула поверх покрывала на кровать и задумалась.
Серёга прилип ко мне как банный лист, провожает и провожает, на днях пытался распустить руки – я его по ним ударила, и он сказал, что потерпит, пока я дозрею…
У Зои Ивановны есть какая-то девочка, пусть не дочь – быть может, племянница… Она могла бывать у Иванцовых дома и знать о крестике…
Лазарь Давыдович прячется у Тишковых от каких-то непонятных людей из прошлого – а я, между прочим, не знаю, за что он сидел, да кто же говорил, что за политику?..
Загадочный парень в кепке продолжает снимать крестики, и я не знаю, кто это, но точно не Серёга…
Может, их там целая банда…
Среди них, возможно, есть девушка или человек, способный прикинуться девушкой…
Лазаря Давыдовича я с первого взгляда приняла за женщину…
Он играет на свадьбах, он, наверно, беднее, чем мне показалось вначале…
И я нутром, вот просто нутром чую, что Серёга здесь тоже не просто так…
Что общего, чёрт возьми, у Лазаря Давыдовича и Серёги?!
Ещё раз, ещё раз… Человек, который снимает крестики, – чернявый парень в кепке. Серёга белобрысый. У Лазаря Давыдовича тонкое смуглое лицо и тёмные волосы, в кепке он может сойти за подростка. Серёга был у Евдокии Максимовны, когда на Чистых чернявый парень снял крестик с двадцатилетней девушки. Лазарь Давыдович был со мной в квартире Тишковых, когда некий дядя снял крестик с Геночки…
А Геночка не сумел сказать, черняв был дядя или нет. Значит, его крестик мог забрать Серёга!
Мне срочно нужно было прогуляться, чтобы сообразить, как действовать дальше.
– Люд! Люда, я в книжный!
– Давай! – крикнула Люда. – В Елисеевский за булками не зайдёшь?
***
День, к счастью, был ветреный. Я шла и прямо чувствовала, как ветер продувает меня насквозь и уносит сумбур и смятение.
В книжном, как всегда, было людно, но тихо. Я пошла в ряд с поэзией и стала молча разглядывать полки.
– Марта! Сто лет тебя не видел!
Я обернулась и увидела того, с кем меньше всего сейчас хотела бы встретиться.
– Привет, Дим. Как жизнь?
– Да вот, книжки для учёбы ищу… – Каждый раз, когда мы с Димкой сталкивались без Насти, он вроде и рад был меня видеть, но не очень понимал, о чём со мной говорить.
– Я тоже какую-нибудь книжку ищу. Просто почитать.
– Неужели ты в библиотеке от книжек не устаёшь?
– Не-а…
– Слушай… – Он посерьёзнел. – Давай отойдём.
Я ощутила холодок, бегущий по спине, но отошла.
– Слушай, я уже неделю не могу дозвониться до Насти. Трубку вечно снимает Лорка и говорит, что её нет дома. Ты не знаешь, Настя… куда-то уехала?
– Не знаю… – Ответила я.
– Понимаешь, я… немножко перед ней провинился. Я очень хочу с ней поговорить, но… Сама понимаешь. Если у тебя получится с ней связаться, передай ей, пожалуйста, что я всё осознал и что мне без неё плохо. И дома у нас, кажется, всё плохо. Передашь?
– Передам.
– Точно?
– Точно.
– Спасибо, – Димка грустно улыбнулся. – Слушай, а хочешь, я тебе очень интересную книжку дам? Прям очень! И редкую. Дефицит!
– Наверно, хочу. А там про что?
– А там пошли два чувака на Патриаршие, и привязался к ним какой-то странный тип. Давай с ними про смерть разговаривать. И говорит одному: я знаю, как ты умрёшь, тебе голову отрежут! Они его послали, а потом тот, которому предсказали, пошёл по улице и на масле поскользнулся. И как упадёт прям на трамвайные пути! И как трамвай ему голову отрежет!..
– Ну и вкусы у тебя такое читать! – Сказала я.
– Нет, ты дальше слушай. Тот чувак, второй, давай вопить: убили, убили! И давай по городу бегать и всем рассказывать, и просить позвать милицию. А все вокруг подумали, что он чокнулся. И посадили его в психушку.
– Дим! – Я сделала большие глаза. – Я не буду такое читать!
– Ну смотри. Моё дело предложить. Ну ты правда Насте передашь?
– Когда это я обещала и не делала?
– Никогда, – признал Димка. – Сообщи мне, если что-то получится.
***
Во дворе мне встретилась Евдокия Максимовна. Она сидела на скамейке и во все глаза смотрела за Геной, который увлечённо катал вокруг клумбы грузовик с резиновыми зверюшками.
– Булку с изюмом будете? – Предложила я, присаживаясь рядом.
– Нет, детка, спасибо. Я смотрю, белобрысый-то этот повадился к нам?..
– И я только вам могу сказать, почему продолжаю с ним общаться. Но я не знаю, что мне делать дальше. Он не даёт ни одной зацепки. А я не знаю, как проверить, при чём он или ни при чём. А если при чём, то как его наказать?
Евдокия Максимовна задумчиво пожевала губами.
– Говоришь, он на столяра учится?
– Да. В ПТУ.
– А скажи-ка ты ему, что у меня резной стул сломался. И что я готова дать ему подзаработать.
– Вы что?! – Ахнула я.
– А то. Может, он глупый и ещё чего-нибудь украдёт. А я на него в милицию-то и заявлю.
– А если он на вас с ножом?!