Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 6)

Шум города на секунду вернулся. Где-то хлопнула дверь машины. Вдалеке кто-то засмеялся, будто не здесь, будто в другом городе.

Сайори отступила к краю площадки. Там туман стелился ниже, чем должен был. Молочный, густой, он не поднимался вверх, а лежал на песке, как мокрая ткань.

Ретта сел, опираясь на локоть. Его взгляд цеплялся за Сайори, но он не успевал за ней, как не успевают за человеком, который уже решил.

– Подожди, – сказал он.

Сайори сделала ещё шаг. Туман коснулся её обуви и тут же проглотил её щиколотки.

– Ты не можешь просто…

Она остановилась на секунду. Не обернулась полностью, только повернула голову.

– Можешь не приходить, – сказала она. – Но ты всё равно придёшь.

Это звучало не как угроза. Как констатация.

Она шагнула в туман, и её силуэт распался, будто ночь перестала держать его.

Ретта остался на песке. В руке у него была шпилька, и он держал её так, как держат улику, которая не должна существовать.

Качели скрипели за его спиной. Уже пустые. Но всё ещё двигались.

Ретта медленно поднялся. Плечо ныло от падения. Он не проверял, не сломано ли. Он смотрел на запястье.

Тонкая красная линия грела кожу, как раздражение от металла. На шее синяки ныли тупо, не давая забыть о себе.

Он сунул шпильку в карман и пошёл прочь с площадки. Не быстро. Не уверенно. Но ровно.

Там, за мокрыми улицами и глухими дворами, его квартира ждала.

И стена, которая уже начала что-то писать на себе.

Глава 5: ПО СЛЕДАМ

День. Солнце бьет в окна квартиры Ретты, режет глаза белым светом.

Сайори стоит посреди гостиной. Одна. Тишина плотная, почти осязаемая.

Он на работе. Уехал час назад. Она видела, как он вышел из подъезда, поймал такси, уехал. Усталый, растерянный. С темными кругами под глазами.

Граница для неё условна. Она входит и выходит свободно. Печать знает её кровь, её дыхание, её намерение.

Сайори медленно поворачивается. Осматривает квартиру.

Всё аккуратно. Минималистично. Стол у окна завален чертежами. Карандаши в стакане. Линейка, циркуль, ластик. Инструменты архитектора.

На журнальном столике – чашка. Кофе остыл, на поверхности пленка. Он не допил. Забыл. Или не смог.

Сайори подходит. Касается чашки. Керамика холодная.

Она поднимает чашку к губам. Делает глоток.

Горький, холодный. Противный.

Но она пьет. Медленно. До дна.

Его кофе. Его утро. Его жизнь.

Какая простая, линейная жизнь.

Саори ставит чашку обратно. Вытирает губы рукавом.

Потом идет дальше. К балкону.

Дверь приоткрыта. Ветер шевелит занавески. Запах города – выхлопы, бетон, чужая еда.

На балконе коробки. Старые, картонные. Скотч пожелтел, местами отклеился.

Сайори становится на колени. Открывает первую коробку.

Внутри – детские вещи. Школьные тетради, дневники, значки, игрушки. Память прошлого. Не того прошлого, что ищет она. Этой жизни.

Она перебирает вещи. Аккуратно. Не нарушая порядка.

Под слоем тетрадей – фотоальбом. Сайори открывает. Фотографии выцветшие. Мальчик. Родители. Школа. Улыбки.

Она смотрит на его детское лицо. Другое. Но глаза те же. Чуть грустные даже тогда.

Сайори закрывает альбом. Кладет обратно.

Достает из кармана куртки маленький узелок. Разворачивает.

Внутри – серьга.

Серебро потемневшее, покрытое ржавчиной. Форма колокольчика. Фурин. Маленький, изящный. Когда-то звенел на ветру.

Теперь молчит. Металл мертвый, холодный.

Сайори берет серьгу в руку. Сжимает.

Острая боль в мочке уха. Призрачная, но яркая.

Она вздрагивает. Касается уха. Пусто. Но память кричит.

Эта серьга была на ней. В ночь гибели. В ночь, когда её столкнули в колодец.

Вода смыла вторую. Осталась только одна. Нашли спустя годы. У края канала, куда тело вынесло течением.

Сайори держит серьгу перед глазами. Смотрит на свет. Ржавчина красноватая, местами зеленая.

– Он не узнает тебя, – шепчет она. – Никогда не видел на мне. В этой жизни.

Серьга не отвечает. Холодная, мертвая.

– Но его пальцы должны коснуться ржавчины. Ржавчина – это память воды и времени. Она перенесет его туда. На берег канала.

Сайори достает из кармана маленький пакетик. Соль. Крупная, морская.

Высыпает щепотку на ладонь. Достает иголку.

Прокалывает палец. Кровь смешивается с солью. Темная, густая.

Саори опускает серьгу в смесь. Натирает. Осторожно. Ржавчина впитывает кровь. Становится темнее.

Активация. Проводник памяти.

Серьга теперь не просто предмет. Она – мост. Между прошлым и настоящим. Между её смертью и его забвением.

Сайори вытирает серьгу о ткань. Кладет в коробку. Между тетрадями. Не на поверхности. Глубже. Чтобы он искал. Чтобы наткнулся случайно.

Закрывает коробку. Встает.

Смотрит на балкон. На город за стеклом.

Ветер треплет занавески. Где-то далеко гудит сирена. Жизнь продолжается.

Сайори поворачивается. Идет обратно в гостиную.