Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 17)

Ретта шёл вдоль полок и читал фамилии. Чужие. Чужие. Чужие.

Потом увидел свою.

Коробка была старой, но аккуратно заклеенной. На углу отметка бурым пятном, как отпечаток пальца.

Он открыл.

Внутри лежали фотографии. Чёрно-белые. Он молодой, улыбается иначе, чем умеет сейчас. Рядом Сайори. Живая. На одном снимке они стоят близко, так близко, что это не изображение, а доказательство.

Под фотографиями был конверт, перетянутый красной ниткой. Не завязанной бантом. Тугой, грубой, с узлом, который делают, когда боятся, что письмо уйдёт.

И ещё одна вещь.

Плотная карточка с восковой печатью. Воск потемнел, потрескался. В печать были вдавлены две параллельные полосы, похожие на их отметки на коже. Под печатью два слова, выведенные иглой, не ручкой: отрезано, хранить.

Ретта держал карточку и чувствовал, как пальцы становятся чужими. Не от страха. От узнавания, которое нельзя объяснить.

Он поднял конверт. Нить царапнула кожу. Под ногтем остался красный ворс.

Ретта закрыл коробку и поднял её, прижав к груди, как щит, который не спасёт, но хотя бы занимает руки.

Он вышел в коридор. Лифт. Вестибюль. Охранник снова кивнул, не спрашивая.

На улице Сайори стояла у стены, в тени козырька. Она не ходила туда-сюда. Она ждала так, как ждут не человека, а исход.

Ретта подошёл и показал коробку.

– Нашёл, – сказал он.

Сайори смотрела на его руки.

– Открывал.

– Да.

Она кивнула один раз.

– Тогда идём.

Ретта посмотрел на неё.

– Ты знала, что там будет.

– Я знала только, что ты это видел, – сказала Сайори. – Это разные вещи.

Он хотел спросить про «отрезано». Про «хранить». Про печать. Про того, кто это делал. Хотел спросить про себя, который улыбается на фото.

Но спросил другое.

– Что теперь.

Сайори ответила так же коротко.

– Теперь письмо.

И они пошли обратно через шумный, живой город, держа при себе то, что принадлежало им обоим.

Глава 12: БЕГСТВО ВНУТРЬ

Подвал Кодзима пах картоном и сухим металлом. Кондиционер гудел ровно, будто хотел заглушить любые мысли. Ретта шёл между стеллажами с коробкой под мышкой и чувствовал, как пыль из архива садится на язык.

Он уже мог уйти. Подняться наверх. Выйти на улицу, где люди несут пакеты и ругаются из‑за парковки. Но коробка тянула вниз, как якорь. И не только весом.

Ретта остановился у развилки, где коридор уходил к служебному лифту. Он смотрел на табличку «персонал» и понимал, что это не желание. Это тяга, которая не объясняется.

Пластиковая карта в ладони была тёплой от кожи. Он провёл ей по считывателю. Щёлкнул замок.

За дверью оказался узкий коридор с низким потолком. Трубы над головой, серый бетон, редкие лампы. В дальнем конце стояла кабина лифта. На панели был сканер ладони.

Ретта подошёл и замер.

Ладонь чесалась, как от соли. Линия на запястье стала плотнее, будто под кожей подтянули ремень.

Он приложил руку к сканеру.

Зелёный сигнал загорелся без паузы. Двери разошлись тихо.

Ретта вошёл. Коробка ударила его по ребру, он перехватил её удобнее. Кабина поехала вниз.

Ниже было холоднее и тише. Не мистикой. Простой разницей между этажами, где нет людей и нет дневного воздуха.

Двери открылись. Коридор оказался ещё уже. На полу тонкая влажная полоса, где‑то капала вода.

Ретта сделал пару шагов и остановился.

Рядом, в стороне от света, будто что‑то сгустилось. Не фигура и не тень. Скорее присутствие, которое держится, пока ты не повернёшь голову.

– Сайори, – сказал он почти без голоса.

Ему не ответили сразу. Потом с той стороны пришла короткая фраза, как будто её сказали не ртом.

– Дальше.

Ретта не оглядывался. Он пошёл.

У стены была дверь без таблички. Металлическая. На ней ещё один сканер ладони. На этот раз Ретта приложил руку быстрее, словно боялся передумать.

Щелчок. Дверь приоткрылась.

Комната была маленькой. Стол, стул, сейф в углу. Никаких окон. Воздух здесь был другим, будто его не меняли годами.

Сейф выглядел новым на фоне бетонных стен. На дверце сканер и механический диск.

Ретта положил коробку на стол и подошёл к сейфу. Приложил ладонь.

Внутри что‑то щёлкнуло, коротко и уверенно. Диск сам провернулся на пол-оборота. Сейф открылся.

Внутри лежали две вещи.

Папка, толстая, с серой обложкой. На ней не было печати, только слово, процарапанное иглой, без чернил.

ликвидировано

И конверт. Белый. Перетянутый той же красной ниткой, что была в коробке наверху. Узел тугой, злой.

Ретта сел за стол, открыл папку.

Фотографии. Не те, что он уже видел. Другие.

Он и Сайори возле старого дома. Крыша с черепицей, кривой забор, двор, где в углу темнеет заколоченный колодец. На снимке он улыбается так, как будто ему не нужно ничего доказывать.

Следующее фото было хуже.

Ретта стоит рядом с мужчиной в строгом костюме. Рукопожатие. На заднем плане тот же логотип компании. Мужчина смотрит в камеру спокойно, как человек, который привык решать.

Ретта узнал его. Внутри всё сжалось, и он понял, что видел этого человека много раз. Просто не связывал.

Под фотографиями лежала плотная карточка. Воск на ней потемнел и потрескался. В печать были вдавлены две параллельные полосы, похожие на отметки на коже.