Анна Шоу – Красная Нить Акайто (страница 14)
Ретта уставился на доски, и в его лице мелькнуло что-то старое. Не мысль. Реакция. Та самая, которую невозможно притворить.
Он нагнулся, поднял диктофон, выключил. Катушка остановилась.
Тишина стала другой. Пустой. Но после плёнки пустота тоже давила.
Ретта спрятал диктофон в карман, будто боялся оставить его здесь и тем самым «согласиться».
Сайори отступила в темноту двора, к краю света от фонаря. Она не исчезала красиво. Она просто уходила туда, где её меньше.
Перед тем как уйти, она сказала ещё одну фразу. Сухо.
– Завтра будет нож.
Ретта резко поднял голову.
– Что значит будет нож.
Сайори не ответила.
Она повернулась и пошла. Плащ прилипал к ногам, вода стекала с краёв. Двор глотал шаги, и это было почти благодарностью, если место вообще умеет быть благодарным.
Ретта остался один.
Стоял у колодца, рядом с мокрыми досками, с мхом, с ржавыми гвоздями. В кармане у него лежал диктофон, и пластик давил в бедро, как напоминание.
Он не обернулся на колодец, когда уходил к подъезду.
И это было хуже, чем если бы обернулся.
Сайори поднялась к себе. Дверь в комнату закрылась за ней тихо.
Алтарь стоял на месте. Кукла лежала на ткани. Нить на её шее выглядела темнее, будто напиталась ночью.
Нож лежал рядом, там, где она положила его после крыши. В комнате было сухо, но Сайори чувствовала на коже мокрое. Внутри. Как будто вода дошла до костей и решила там остаться.
Горло снова свело. Сайори наклонилась и закашлялась, коротко, резко. Ничего не вышло. Ни воды, ни крови. Только сухая боль и привкус железа.
Она села на татами и посмотрела на нож.
Взяла его осторожно, двумя пальцами, будто он мог оставить ожог. Провела подушечкой пальца по лезвию.
Кожа разошлась тонко, как ткань. Появилась тёмная капля. Сайори опустила палец на металл и оставила след.
Не «активация». Не ритуал в словах. Просто отметка, которую место поймёт.
Сайори положила нож обратно.
Сжала ладонь, чтобы остановить кровь. В запястье тепло красной линии стало гуще.
Она посмотрела на алтарь и сказала тихо, без просьбы.
– Ты услышал.
Кукла молчала.
Сайори легла на татами и долго лежала с открытыми глазами. Слушала, как дом дышит. Как где-то ходит лифт. Как в трубах тихо течёт вода.
Тишина больше не была пустой.
Тишина стала картой.
Глава 10: НОЖ В СТЕНЕ
Ночь в квартире Ретты была не тёмной. Она была выключенной. Как экран, который ещё тёплый, но уже не показывает ничего.
Он спал урывками. То проваливался, то выныривал, будто кто-то дёргал его за запястье изнутри. Одеяло сбилось на бок. На шее под кожей тянуло тупо, а линия на запястье грела, как раздражение от металла.
Ретта проснулся не от звука.
От ощущения, что за изголовьем кто-то стоит слишком близко.
Он лежал и слушал тишину квартиры. Трубам было всё равно. Лифт в подъезде где-то ходил. За окном редкая машина прошуршала по мокрому асфальту.
А из стены за кроватью шло едва заметное, но упрямое дрожание. Не гул, не стук. Как если бы внутри гипса работал маленький мотор, который включают короткими толчками.
Ретта сел.
Повернул голову к стене.
В темноте он видел только гладкую плоскость. Недавний ремонт. Ровная серость. Никаких пятен. Никаких трещин.
Но дрожь не исчезла.
Он протянул ладонь, не касаясь, и почувствовал, как по коже пошла мелкая волна. Запястье стянуло. Красная линия стала горячее.
Ретта отдёрнул руку и выругался шёпотом. Слова прозвучали чужими в этой комнате.
Он встал и включил свет в коридоре. В спальне свет не зажёг. Ему не хотелось видеть кровать и стену ярко. В ярком свете всё становится обычным, а обычность сейчас была ложью.
Ретта прошёл в ванную и включил лампу.
Зеркало поймало его лицо сразу. Бледное, с тёмными кругами. Губы сухие. На языке саднил прикус.
Он наклонился к раковине, открыл холодную воду, умылся. Поднял голову.
И на долю секунды в зеркале отразилось не то, что должно отражаться.
Не чужая женщина в белом, не красивая картинка. Просто другое совпадение деталей.
Мокрая прядь на щеке, которой у него не было.
Тонкая полоска крови у уголка рта, слишком ровная, чтобы быть случайностью.
И рука. Не его рука. Чужая, тоньше, бледнее. Она поднялась и указала куда-то за его плечо.
Ретта резко обернулся.
Ванная была пустая.
Он снова посмотрел в зеркало.
Там было только его отражение и капли воды на подбородке.
Ретта стоял, держась за край раковины, пока не почувствовал, что пальцы затекли от напряжения.
– Что со мной, – сказал он тихо.
Ответа не было.
Он вернулся в спальню, всё же включил свет и сразу пожалел. Гладкая стена выглядела слишком нормальной. Это раздражало сильнее, чем страх.
Ретта подошёл ближе и приложил ладонь к гипсокартону.
Холодно. Ровно. И под ладонью та же дрожь, как у слабо работающего механизма. Её нельзя было объяснить соседями. Нельзя было списать на трубы. Она была точно здесь, за изголовьем, на одном участке.
Ретта отступил. Постоял секунду. Потом пошёл на кухню.
Ящик с инструментами он держал для мелкого ремонта. Молоток, отвёртка, рулетка, плоскогубцы. Он вытащил молоток и вернулся в спальню, не давая себе времени на второй круг сомнений.