Анна Шоу – Хроники Крови и Тумана (страница 3)

Справа – мужчина-гигант, обнаженный по пояс, с телом, покрытым шрамами и татуировками. Нас, «новичков», выстроили в линию перед звездой. Нас было человек двадцать. Кто-то плакал, кто-то трясся, кто-то стоял с каменным лицом. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала не упасть в обморок. В центре круга стояли три трона. На центральном сидел старик с лицом, похожим на пергамент, в черной мантии. Его глаза были закрыты. Слева – женщина с огненно-рыжими волосами и кожей цвета слоновой кости, в платье, похожем на языки пламени.

– Дом Тени. Дом Пепла. Дом Зверя, – прошептал парень слева от меня. Он дрожал так сильно, что его зубы стучали. – Три Основателя.

– Начинайте, – его голос прозвучал не в ушах, а прямо в голове. Сухой, скрипучий, как шелест песка.Старик в центре открыл глаза. Они были белыми, слепыми.

Если начинала бурлить и пениться – к гиганту (Дом Зверя). Начался отбор. Один за другим новички выходили в центр звезды. Они резали ладонь ритуальным кинжалом и капали кровью в чашу. В зависимости от того, как реагировала магия, их определяли. Если кровь вспыхивала огнем – они шли к рыжеволосой женщине (Дом Пепла). Если превращалась в дым – к старику (Дом Тени).

Аристократы на балконах скучали. Они переговаривались, смеялись, пили вино из кубков (или не вино?). Для них это было шоу уродов. Большинство шли к Зверю. «Псарня», как назвал её страж. Расходный материал. Бойцы, мясо. Меньше – в Тень. Шпионы, интриганы. К Пеплу не попал никто.

– Вивьен Рейн, – провозгласил глашатай.

Кинжал лежал рядом. Обсидиановое лезвие, острое как бритва. Я вздрогнула. Моя очередь. Ноги несли меня сами. Я вышла в центр круга. Магия под ногами гудела, вибрировала, проходя сквозь подошвы ботинок. Мне казалось, что я стою на крышке реактора. Передо мной возникла чаша на постаменте. Она была сделана из черепа. Старого, пожелтевшего человеческого черепа.

Здесь, в центре магии, мой голод усилился стократно. Я чувствовала запах крови в чаше – смесь сотен других. Мне хотелось не капать туда, а выпить её до дна.Я взяла его. Рука не дрожала. Странно, но страх ушел. Осталась только холодная, звенящая пустота. И голод. Первая капля упала в чашу.Я провела лезвием по ладони. Больно. Резко. Горячо. Кровь выступила мгновенно. Темная, густая, почти черная. Третья.Тишина. Ничего не произошло. Ни огня. Ни дыма. Ни пены. Аристократы на балконах затихли. Основатели подались вперед. Вторая капля. Звезда мигнула и потухла.И тут чаша… треснула. Звук был громким, как выстрел. Тонкая трещина пробежала по кости черепа. Содержимое чаши начало чернеть. Не просто темнеть – оно становилось абсолютно черным, поглощая свет. Жидкость вскипела, но не от жара. От холода. Иней пополз по краям чаши, по постаменту, по моим ботинкам. Руны на полу погасли.

– Это Пустота! В зале стало темно. Гул голосов взметнулся к потолку. – Что это?! – Она сломала Круг! – Убейте её!

– Мерзость! – прошипела она. – Уничтожить! Я стояла, оцепенев, глядя на свою руку. Кровь не останавливалась. Она текла, черная и холодная, капая на иней. Рыжеволосая женщина (Дом Пепла) вскочила с трона. В её руке вспыхнул огненный шар.

– Сядь, Игнис, – прозвучал голос. Спокойный, ленивый, бархатный.Она замахнулась. Я зажмурилась, ожидая удара. Ожидая смерти. Но удара не последовало.

Дом Пепла.

Я открыла глаза. Между мной и огненным шаром стоял он. Тот самый парень из моей «галлюцинации». Он стоял спиной ко мне, загораживая меня от разъяренной женщины. На нем была форма Академии – черный мундир с серебряной вышивкой, высокий воротник, плащ. На плече горел герб: Саламандра в огне.

– Эта «дрянь», матушка, только что показала результат, которого мы не видели триста лет, – он говорил скучающим тоном, словно обсуждал погоду. Он небрежно махнул рукой, и огненный шар в руке женщины погас, рассыпавшись искрами.– Эдриан! – рявкнула женщина. – Отойди! Эта дрянь осквернила алтарь!

– Я же говорил, мышка, – прошептал он так, чтобы слышала только я. – Ошибки здесь не живут. А вот загадки… загадки мы любим. По залу пронесся вздох. Он погасил магию Основателя? Он повернулся ко мне, его янтарные глаза горели в темноте. На губах играла та самая ухмылка – острая, жестокая, обещающая проблемы. Он взял мою окровавленную руку. Его пальцы были горячими, как лава.

– Я забираю её, – объявил он громко. Его голос отразился от сводов. – По праву Первого Наследника. Она – моя проблема.Он поднял мою руку вверх, демонстрируя её залу. Кровь стекала по его пальцам, шипя, как кислота.

– Её место там, где я скажу, – отрезал он. Его глаза вспыхнули ярче, и тени вокруг нас отпрянули.Женщина на троне побледнела от ярости. – Ты не смеешь! Она дефектная! Её место в яме со Зверьми!

– Добро пожаловать в Псарню Аристократов, Вивьен, – усмехнулся он. – Постарайся не сдохнуть в первый же день. Я ненавижу терять игрушки. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было жалости. Не было спасения. Там было только холодное, расчетливое любопытство хирурга, получившего новую лягушку.

Я выжила. Но, глядя на его прямую спину, я поняла, что, возможно, смерть от огненного шара была бы милосерднее.Он потянул меня за собой, прочь из круга, прочь от погасших рун и треснувшей чаши. Толпа расступалась перед ним, как вода. Я шла, спотыкаясь, чувствуя, как его пальцы пережимают мне запястье до синяков.

Глава 3. Цепной Пёс

Новая комната мало чем отличалась от камеры карантина. Такие же голые каменные стены, высокий потолок, теряющийся во мраке, и узкое окно, выходящее на туманную бездну. Разве что мебель была чуть лучше: массивный стол из черного дерева, шкаф, пахнущий лаком и старой одеждой, и кровать с балдахином, ткань которого напоминала паутину.

И в пределах воли моего нового «хозяина». Но главное отличие было не в мебели. Главным отличием было то, что дверь теперь не запиралась снаружи. Я была «свободна». В пределах башни, конечно.

«Она – моя проблема».

Эдриан. Имя жгло язык, как перец. Наследник Дома Пепла. Тот, кто вытащил меня из огня только для того, чтобы бросить в другую, более изощренную топку. Я помнила его взгляд в Большом Зале. Холодный, расчетливый, лишенный даже капли сочувствия. Взгляд коллекционера, нашедшего редкую бабочку с оторванным крылом.

В тумбочке я нашла графин с водой и тарелку с фруктами, похожими на сморщенные яблоки. Но они не пахли едой. Они пахли воском.Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Моя ладонь, порезанная ритуальным кинжалом, уже затянулась, оставив лишь тонкую белую линию шрама. Регенерация – единственное, что работало в моем дефектном организме без сбоев. Голод вернулся. Он скребся внутри, требуя платы за стресс, за страх, за магию, которую я случайно (или нет?) высвободила.

Эдриан.

Дверь распахнулась без стука. Я вздрогнула, но не встала. На пороге стоял он.

Запах ударил мне в нос раньше, чем я успела увидеть содержимое. Он сменил парадный мундир на простую черную рубашку и брюки, но от этого стал выглядеть только опаснее. Меньше похож на принца из сказки, больше – на убийцу, вернувшегося с работы. Он вошел в комнату, небрежно толкнув дверь ногой, и она захлопнулась с тяжелым, глухим звуком. В руках он держал поднос. На нем стоял серебряный кубок.

Мой желудок скрутило спазмом. Рот наполнился слюной. Зверь внутри завыл, царапая ребра изнутри.Густой. Металлический. Пряный. Кровь. Настоящая, живая, горячая кровь. Не из пакета, не из животного. Кровь вампира? Или человека?

– То, что не даст тебе сдохнуть до утра. И то, что заставит тебя заткнуться. Твой живот урчит так громко, что слышно в соседнем крыле.– Голодна? – спросил Эдриан, ставя поднос на стол. Его голос был спокойным, даже скучающим, но я чувствовала напряжение, исходящее от него волнами. Он не смотрел на меня. Он смотрел на кубок. – Пей. – Что это? – прохрипела я.

Один глоток. Я подошла к столу. Ноги дрожали. Каждый шаг давался с трудом – тело тянулось к кубку, как к магниту, а разум кричал: «Ловушка!». Я взяла кубок. Серебро было холодным, но жидкость внутри – горячей. Я поднесла его к губам. Медленное. Мощное. Как удары молота по наковальне.Мир взорвался. Вкус был невероятным. Это было как выпить жидкое солнце. Сила, чистая и концентрированная, ударила в голову, смывая усталость, страх, боль. Зрение прояснилось. Я увидела пылинки в воздухе, я услышала, как где-то далеко в замке капает вода.

– Это кровь низшего, с примесью успокоительного. Чтобы ты не бросилась на меня. Я осушила кубок до дна, жадно слизывая капли с губ. Когда я поставила его на стол, Эдриан стоял уже совсем близко. Он наблюдал за мной. В его янтарных глазах плясали тени. – Лучше? – спросил он. – Что ты туда добавил? – я вытерла рот тыльной стороной ладони. – Это не просто кровь.

– Это кровь низшего, с примесью успокоительного. Чтобы ты не бросилась на меня.

Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись бедрами в стол.

– Зачем ты меня спас?

– Спас? – он усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз. – Ты думаешь, это спасение? Оглянись, Вивьен. Ты в клетке. Я просто сменил тебе хозяина. Там, внизу, тебя бы разорвали на сувениры. Здесь… здесь ты принадлежишь мне. Он сделал шаг вперед. Я отступила, упершись бедрами в стол.

– Ты пахнешь странно, – сказал он, наклоняясь к моему лицу. – Не как мы. И не как человек. Ты пахнешь… диким мёдом, смешанным с медью и жаром. Сладкая кровь, сгущённая до густоты нектара. Он снова шагнул ко мне. Теперь между нами было не больше десяти сантиметров. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Он был как печь.