Анна Шоу – Хроники Крови и Тумана (страница 1)
Анна Шоу
Хроники Крови и Тумана
Глава 1. Вкус Железа
Голод никогда не приходил вежливо. Он не стучался, не просил разрешения войти, не предупреждал деликатным покашливанием. Он просто вышибал дверь с ноги и всаживал ржавый, зазубренный нож где-то под ребрами, чуть левее солнечного сплетения. Сначала это была тупая ноющая боль, похожая на старый синяк, но через час она превращалась в раскаленный штырь, на который нанизывали каждую мою мысль.
Лондон этой ночью пах дешевым табаком, выхлопными газами и тысячами теплых, живых тел. Особенно телами. Этот запах был везде – густой, сладковатый, тошнотворно-притягательный.
Я стояла в очереди в круглосуточной аптеке на окраине Уайтчепела, сжимая в кармане смятую пятифунтовую купюру. Пальцы онемели, но не от сырости, пропитавшей пальто, а от желания. Впереди меня, переминаясь с ноги на ногу, стояла старуха в бежевом, поеденном молью берете. От неё пахло корвалолом, затхлостью непроветриваемой квартиры и сладковатой, пудровой старостью. Но под этими слоями я слышала другое.
Шух-ту-тук. Шух-ту-тук…
Звук был громким, ритмичным, как удары молотка по сырому мясу. Я слышала, как её сердце, уставшее и изношенное, с трудом проталкивает густую темную кровь через обызвествленные сосуды. Я видела, как пульсирует тонкая синяя венка у неё на шее, прямо над воротником. Один укус. Одно движение – и боль под ребрами исчезнет, уступив место блаженной тишине.
Нельзя. Не здесь. Не сейчас.Я прикусила щеку изнутри. Сильно, до металлического привкуса во рту. Боль отрезвляла.
– Девушка? – голос кассира пробился сквозь вату в ушах, звуча как помехи в радиоэфире. – Вы спать тут собрались?
– Гематоген. Две коробки. И бутылку воды без газа. Я моргнула. Свет люминесцентных ламп резал глаза, словно битое стекло. Линзы, которые я носила, чтобы скрыть неестественный оттенок радужки, пересохли и прилипли к роговице.
Кассир, прыщавый парень с сальными волосами, швырнул мне на пластиковый лоток сдачу. Он даже не посмотрел на меня по-настоящему. Для него, как и для всего остального мира, я была просто очередным призраком ночного города, бледной молью в безразмерном черном пуховике, закутанной в шарф по самый нос. Невидимкой. Это было моим главным талантом – быть никем.
Я сгребла плитки – жалкий, смехотворный суррогат из бычьей крови, сгущенки и сахара – и вылетела на улицу, едва не сбив плечом входящего наркомана.
Улица встретила меня мелким, противным дождем, который здесь, в Ист-Энде, не мыл асфальт, а только размазывал грязь. Я зашла за угол, в тень между мусорными баками, где воняло гнилыми овощами и кошачьей мочой. Идеальное место для чудовища. Зубами разорвала фольгу, не заботясь о том, что могу порезаться.
Мой желудок сжался, принимая эту жалкую подачку, но Зверь внутри – та холодная, темная тень, что жила в моем позвоночнике – лишь раздраженно фыркнул. Это было как заклеить пулевое ранение детским пластырем с единорогами. Кровь мертвых животных не давала силы. Она просто не давала мне сойти с ума и броситься на прохожих.Первая плитка исчезла за секунду. Вкус был отвратительным. Приторным, липким, медовым, забивающим горло. Но где-то на самом дне, под слоями сахара, была капля железа.
Ещё пара часов тишины. Я купила себе ещё пару часов.
Меня звали Вивьен Рейн. По документам, которые я купила в даркнете три года назад, мне было двадцать два. По ощущениям – я гнила в этом мире целую вечность. Я не знала, кто мои родители. Не знала, почему солнце обжигает, но не убивает меня, и почему кресты вызывают лишь легкую усмешку, а не страх. Я знала только три вещи: я хочу крови, я должна прятаться, и я – ошибка природы. Дефектный экземпляр, который Вселенная забыла стереть ластиком.
Путь до дома занимал двадцать минут быстрым шагом. Я жила в «конуре» – крошечной студии над индийской закусочной, где вечно пахло карри, а стены были такими тонкими, что я слышала, как сосед сверху чешет пятку. Но это было дешево, и хозяин не задавал вопросов, получая наличные.
Он вошел в замочную скважину мягко. Слишком мягко. Без привычного скрежета и сопротивления, которое я знала наизусть.Я поднялась по узкой, провонявшей сыростью лестнице, привычно перешагивая через третью, скрипучую ступеньку. В коридоре мигала единственная лампочка, отбрасывая на облупленные стены дерганые, нервные тени. Я достала ключ.
Сейчас замок был открыт. Я замерла. Холод, который всегда жил внутри меня, вдруг стал ледяным. Я всегда закрывала дверь на два оборота. Всегда, даже если выходила вынести мусор. Это был мой личный ритуал, молитва богу паранойи.
Я медленно, стараясь даже не дышать, толкнула дверь.Инстинкт – не человеческий, а тот, древний, звериный – взвыл сиреной в голове. Беги. Брось вещи, брось документы и беги. Но бежать было некуда. Пожарная лестница завалена хламом семьи Патель, а внизу – глухой тупик с высоким забором и камерами банка.
Их было двое.В моей комнате, освещенной только уличным фонарем через грязное окно, было тихо. Слишком тихо. Даже холодильник, который обычно гудел как трактор, молчал. Они ждали меня.
Мужчина стоял у окна, заслоняя собой свет. Высокий, широкоплечий, в темно-сером пальто, которое выглядело так, будто его сшили на Сэвил-Роу, но носили в окопах. Женщина сидела на моей незаправленной кровати, лениво листая мой забытый скетчбук. Её ноги, обтянутые дорогой кожей брюк, были небрежно закинуты друг на друга.
– А у тебя неплохо получается передавать тени, – произнесла она, не поднимая головы. Голос был низким, глубоким, с едва заметной хрипотцой. – Жаль только, что перспектива хромает.
От них пахло не потом и теплом. От них пахло озоном, грозой, дорогой кожей и чем-то металлическим, древним. Кровью. Но не той, что течет в венах людей. Это была кровь хищников.Я осталась стоять в дверном проеме, чувствуя, как мышцы напрягаются, готовясь к прыжку. Но я не прыгнула. Воздух в комнате был… другим. Плотным. Тяжелым. Он давил на плечи бетонной плитой. Они не были людьми.
– Мы из отдела кадров, – женщина наконец захлопнула скетчбук и бросила его на матрас. Она подняла на меня глаза. Они были абсолютно черными. Не карими, а черными, без белков, как два провала в бездну. – Ты потерялась, милая. Мы пришли вернуть актив на место.– Кто вы? – мой голос прозвучал глухо, предательски дрогнув.
– Полицию? – переспросил он. – И что ты им скажешь? Что двое вампиров ворвались к незарегистрированному кровососу в его нору? Не смеши меня, Вивьен. – Вы ошиблись квартирой. Убирайтесь, или я вызову полицию. Мужчина у окна хмыкнул. Звук был сухим, как треск ломающейся ветки. Он медленно повернулся. Его лицо пересекал старый, белесый шрам, идущий от виска к уголку губ, придавая ему вечно сардоническое выражение.
Кошмар, который преследовал меня все эти годы, стал реальностью. Меня нашли. Он знал мое имя. Они знали, кто я.
– Это не приглашение на чай, Рейн. Это транспортировка. Совет принял решение. Твоя вольная жизнь в канализации закончена. Ты зачислена.– Я никуда не пойду. Я сделала шаг назад, в коридор. Если добежать до лестницы… Женщина встала. Она двигалась с неестественной, пугающей скоростью. В одно мгновение она сидела, а в следующее – уже стояла посреди комнаты. Она была высокой, неестественно худой, похожей на натянутую струну или богомола.
– В Мортемгард.– Зачислена? Куда?
– Хватит! – рявкнул мужчина.Слово упало в тишину как камень в колодец. Я никогда его не слышала, но от звучания этого слова – Мортемгард – у меня во рту появился привкус могильной земли. – Я не знаю, о чем вы…
– Тихо, – сказал он, выкручивая мне руку за спину с профессиональной скукой. – Не заставляй меня надевать на тебя ошейник. Тебе не пойдет. Он шагнул ко мне. Инстинктивно я вскинула руку, выпуская Зверя. Тени в углах комнаты дернулись, сгустились, отвечая на мой испуг. Я была слабой, необученной, но я была иной. Мужчина даже не замедлился. Он просто прошел сквозь сгустившуюся тьму, как ледокол, и перехватил мое запястье. Его пальцы были горячими. Не теплыми, а обжигающими, как угли.
От его прикосновения по моей руке прошла волна онемения. Мой Зверь, который только что скалился, вдруг заскулил и сжался в комок, словно побитый пес. Сила этого мужчины была подавляющей. Древней. Рядом с ним я была не хищником, а котенком, шипящим на добермана.
На улице, прямо на тротуаре, где обычно валялись пустые банки из-под пива, стояла машина. Черный, матовый седан, похожий на гроб на колесах. Никаких номеров. Окна затонированы наглухо, словно впитавшая свет бездна.Меня потащили вниз по лестнице. Я упиралась, цеплялась подошвами ботинок за стертые ступени, пыталась укусить его за руку, но меня тащили с неумолимостью конвейерной ленты.
Никто не придет. Мир только что отвернулся от меня.Миссис Патель выглянула из окна первого этажа, привлеченная шумом. Наши взгляды встретились. Я открыла рот, чтобы закричать. Мужчина просто поднял взгляд на неё. Миссис Патель дернулась, её глаза остекленели, и она медленно, как марионетка, закрыла шторы и погасила свет.
Женщина села рядом со мной. В свете приборной панели её лицо казалось высеченным из мрамора. Она достала из кармана маленький пузырек из темного стекла.Меня втолкнули на заднее сиденье. Внутри пахло дорогой кожей и стерильностью операционной. Дверь захлопнулась, отрезая шум дождя, запах карри, звуки города. Тишина внутри была абсолютной. Вакуум.