Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 19)
— Вам удобно? Нужно лечь как можно удобнее, так будет легче держать.
— Удобно, не волнуйся.
Не волноваться Эн явно не могла — она кусала и облизывала сухие губы, сглатывала, и глаза ее постоянно бегали туда-сюда, словно девушка проверяла, все ли они сделали правильно.
— Я включу первый уровень тока на счет «три», — произнес Валлиус, щелкнув одним из переключателей, отчего аппарат загудел. — Всего этих уровней десять. Естественно, с первым ничего не получится, в лучшем случае — с девятым-десятым. Но сразу включить высокий уровень нельзя, иначе риск потери сознания возрастет даже несмотря на катализатор. Все, готово. Ваше величество?
— Я тоже готов, — подтвердил Арен, глубоко вздыхая, словно в последний раз. Нервничал он не из-за себя, боль его не волновала. Он переживал только за Софию. Смогут ли они вернуть ее?
Только бы получилось.
— Раз… два… три…
Щелк. И через датчики, закрепленные на императоре, в его тело полилась боль. Она ощущалась, как легкое напряжение в венах и артериях — их словно чуть натянули, и не зря он сделал глубокий вдох — дышать теперь оказалось тяжеловато.
— Второй уровень.
Боль усилилась, но ненамного.
— Третий.
Заныло в висках.
— Четвертый.
В груди закололо, и Арен поморщился — неприятно, как будто кто-то иголки втыкает.
— Пятый.
Теперь в груди еще и запекло, словно иголки внезапно раскалились.
— Шестой.
Появилось напряжение в глазах, и Арен закрыл их, чтобы было легче.
— Седьмой.
Начало сводить мышцы.
— Восьмой.
— Ваше величество, вы как? — спросила Эн с беспокойством, пока император пытался сделать вдох. Мышцы сводило все сильнее, особенно в груди, и ужасно хотелось растереть ее.
— Продолжайте, — прохрипел Арен с трудом и все же вздохнул, и звук от этого вздоха получился такой, что ему самому стало не по себе.
— Девятый…
Затрещал и лопнул эмпатический щит, и это оказалось куда хуже, чем все остальное — император сразу ощутил волны ледяной тревоги от Эн и Валлиуса. Держать контур стало труднее, и Арен изо всех сил сжал кулаки, чтобы не выпустить, ни в коем случае не выпустить.
— Десятый.
Защитник! Это демонски напоминало День Альганны, когда брат направил через Венец энергию университета, чтобы убить Арена. Тогда он чувствовал такую же беспомощность, и даже больно было почти так же. Хотя… нет, тогда было больнее.
— Не получается… — прошептала Эн, и император с трудом открыл глаза. Все осталось по-прежнему — он лежал на койке, ощущая, как пот градом катится по раскаленной коже, сжимая в руках контур Софии, который находился перед ним — светящаяся паутина в форме человеческого тела.
— Выключать? — послышался голос Валлиуса от аппарата, и Арен громко и резко сказал, неизвестно, откуда взяв силы:
— Нет! Продолжайте.
— Ваше величество… — Эн, кажется, трясло, но видел он плохо — глаза заливало потом. — Дальнейшее повышение напряжения…
— Продолжайте. Это приказ.
— Эн…
— Брайон, у меня есть версия, что София вернется только в том случае, если боль будет запредельной. Абсолютный щит возникает, если опасность смертельная, вот и боль должна быть…
— Ваше величество! — Голос Валлиуса был полон возмущения, а эмоции — страха. — Вы понимаете, что…
— Я понимаю. Продолжайте. Пока ничего запредельного. Я даже могу говорить.
Эн всхлипнула.
— Вы можете говорить не потому что вам не больно, а потому что это вы, — сказала она прерывающимся голосом, и от нее к Арену вдруг пошла волна нежности — ему даже чуть легче стало. — Брайон, поставьте одиннадцатый уровень.
— Мы все тут ненормальные, — пробормотал главный врач, щелкнув переключателем, и у императора потемнело в глазах. — Одиннадцатый.
Защитник, как же колотится сердце.
— Еще, — прохрипел Арен. Чужой страх усиливался вместе с его болью, и он ощущал теперь не только сердце, но и все внутренние органы, и даже энергетический контур.
— Двенадцатый, — простонал Валлиус. — Ваше величество, вы же себя угробите!
— Сначала должен сломаться контур, — сказала Эн с отчаянием в голосе. — Смерть наступает сильно позже. Контур я вам восстановлю, если что.
— Эн!!!
— Продолжайте! — потребовал император сипло. — Ну же!
Щелк.
— Тринадцатый!
— Смотрите, — выдохнула Эн. — Арен, Арен! Смотри!
Глаза будто бы слиплись, но все же император открыл их, и от того, что он увидел, даже боль на секунду отступила.
Сила… сила в абсолютном щите начала двигаться с бешеной скоростью, и свечение увеличилось настолько, что нити контура почти слились между собой.
— Дальше! — взвизгнула Эн. — Брайон, еще!!!
— Четырнадцатый!
Арен зажмурился — свечение стало нестерпимо ярким.
— Еще, еще!!!
— Пятнадцатый!
— А-А-А-А-А-А-А!!! — заорала Эн, Валлиус громко выругался, и император тоже хотел бы заорать или выругаться, но он уже ничего не мог — ни говорить, ни ругаться, ни дышать. Все его существо заполнила боль, такая же абсолютная, каким вдруг стало свечение контура Софии — оно проникло даже сквозь зажмуренные веки, почти ослепляя, а его собственный контур начал дергаться, растрачивая силу и пытаясь сломаться сразу в нескольких местах.
Свечение погасло так же неожиданно, как и появилось, и после этого Эн завизжала еще громче, чем раньше:
— ДЕРЖИ-И-И, ДЕРЖИ-И-И ЕЁ!!!
Ее?..
Арен вздрогнул, осознав, что вместо упругих нитей контура он сжимает чьи-то ладони.
София!
— Брайон, выключайте, выключайте!!! — кричала Эн, и император понял, что она рыдает. — Скорее, скорее!!!
— Энни, успокойся, успокойся! — орал главный врач, щелкая переключателями как сумасшедший, и с каждым разом Арену становилось все легче и легче, боль уходила, оставляя онемение в теле и тяжесть в груди. — Ты беременна, не забывай об этом!
— Я помню, — девушка всхлипнула. — Ваше величество…
Арен наконец смог открыть глаза и, моргнув несколько раз — вокруг все было мутным, словно он смотрел на отражение в воде, — сосредоточиться на том, что оказалось перед ним.