Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 20)

София. Обнаженная. Живая.

София.

— Держите ее, не отпускайте, еще нельзя, — сказала Эн испуганно, и он кивнул, чувствуя себя таким счастливым, что даже глазам стало влажно. Но через секунду Арен понял, что это не слезы, а кровь из-за магического перенапряжения. Она же текла и из носа, и из ушей, и во рту был металлический вкус.

— Все, — выдохнул Валлиус, щелкнув переключателем в последний раз. — Ноль. Ваше величество, вы можете говорить?

— Могу, — произнес Арен каким-то чужим, тихим и глухим голосом. — С трудом.

Зрение становилось все лучше, и он с удивлением рассматривал контур Софии, который, как Эн и предполагала, находился отдельно от тела девушки. Единственным местом, где он лежал, как необходимо, были ее ладони там, где их сжимал Арен — только здесь контур был внутри тела, а не снаружи.

— Сейчас нужно вернуть Софии сознание, — Эн шмыгнула носом, и император, подняв голову, заметил, что она действительно вся в слезах и с красными глазами. — Только тогда имеет смысл пришивать контур и… все остальное. Надо разбудить Софию. Попробуйте сделать это как-нибудь. Позовите ее. Только не пользуйтесь пока ментальной магией, у вас и так перенапряжение.

— У меня сейчас ощущение, что я никогда не смогу пользоваться магией. Любой.

— Сможете. Контур в порядке. — Эн вздохнула, вытерев лицо ладонями, а затем достала из нагрудного кармана платок и стерла кровь и пот с лица и шеи Арена. — Ну и сильны же вы, ваше величество… Ни один человек бы не выдержал.

И она, и Брайон больше не чувствовали страха, хотя и немного беспокоились. Только беспокойство Валлиуса было направлено скорее на Эн, ее же тревога разбавлялась нежностью. Но удивляться по этому поводу у Арена не было сил.

— Софи, — позвал он, придвигаясь чуть ближе и чувствуя, как дрожит тело из-за сведенных мышц, — Софи, просыпайся.

Она не откликалась, и дыхание осталось ровным, размеренным, а глаза — закрытыми.

— Софи…

— Ложитесь, — перебила его Эн, — ложитесь прямо на нее. Дальнейшим нашим действиям вы не помешаете, а она… будет лучше чувствовать.

— Разврат, — хмыкнул Валлиус, и Арен бы улыбнулся, но на лице мышцы тоже сводило, и улыбаться он не мог. Разговаривать и то с трудом получалось.

Не выпуская из рук ладони Софии вместе с ее контуром, император лег сверху на девушку. Это было не слишком легко из-за рук, которые приходилось держать на уровне живота, и Арен едва не рухнул от напряжения.

— Поднимите ее руки вверх и прижмите их к груди, — посоветовал Брайон. — Так вы сможете расслабить хотя бы ноги. Пока вы держите ее, ничего не случится. Двигаться можно.

Император сделал так, как сказал Валлиус, и чуть не застонал — настолько сразу стало легче.

— Софи, — прошептал он, склоняясь к губам девушки, — Софи, вернись ко мне.

Молчание.

— Софи… — Он все же поцеловал ее — сначала в щеку, мягкую и теплую, а затем в сладкие губы. — Счастье мое, вернись, прошу тебя.

Ресницы ее задрожали, и Арен поцеловал девушку еще раз.

— Софи, ты слышишь меня? Просыпайся, пожалуйста. Это я, Арен.

Она резко распахнула глаза и, открыв рот, выдохнула:

— Арен…

Тут же зажмурилась и, всхлипнув, просипела, почти как Агата получасом ранее:

— Больно…

— Держите ее, ваше величество, — услышал император голос Валлиуса, и они с Эн заходили, забегали вокруг койки. — Не отпускайте!

— Я держу.

— Я сейчас вколю Софии снотворное, — сказала Эн, и он, подняв голову, увидел шприц в ее руках. — Ее лучше поскорее усыпить, чтобы сознание закрепилось в теле.

Блеснула игла — и София, расслабившись, закатила глаза и вновь спокойно и ровно задышала.

— Она точно не уйдет… обратно?

— Нет. Раз она проснулась, узнала вас и ощутила боль — не уйдет. Чуть-чуть осталось, еще пара минут, ваше величество.

— Я держу, держу.

Арен следил за тем, как Эн и Валлиус растягивают контур по телу Софии — сначала по ногам, а затем, взяв две большие иглы с длинными сияющими нитями, пришивают к ступням. Причем не только к ее, но и к его тоже. Закончив, они оставили связные иглы в теле Софии.

То же самое Брайон и Эн сделали с руками. Пришитый контур быстро впитывался в тело, уходил внутрь, как ему и полагалось, становясь частью тела девушки. Валлиус после этого отошел в сторону, а Эн, достав из медицинского чемоданчика последнюю и самую большую иглу, попросила императора наклониться и начала пришивать контур к голове Софии. Закончив, она сделала несколько стежков и на голове Арена, прошептав:

— Терпите, сейчас опять будет больно. Не так, конечно. И старайтесь не морщить лоб.

Не морщить получалось с трудом, потому что Эн царапала что-то резкими движениями иглы — полилась кровь, намочив брови и ресницы, и Арен услышал удивленный возглас Валлиуса:

— Эн, ты что делаешь?

— Это формула отдающего. — Она прекратила выводить узоры на лбу императора и переключилась на лоб Софии. — А это — формула принимающего. Константа — жизнь. Брайон, иначе никак, иначе она умрет, как только Арен ее отпустит.

— И вы, естественно, согласны, ваше величество, — вздохнул главный врач устало и повторил: — Мы все здесь сумасшедшие.

— Согласен, — подтвердил император обе мысли и охнул, ощутив резкую, но короткую боль от вошедшей в лоб иглы.

— Все. Можете отпускать Софию. И вставайте.

— Ты уверена?

— Я ни в чем не уверена. Но мы сделали все, что могли, и если даже после этого не получится…

— Ваше величество, отпускайте, — вмешался Валлиус. — Софии надо поставить капельницу. И под «колпак».

Арен медленно разжал одну руку. Ничего не произошло — София осталась лежать на месте, и ее контур на прежние пятнадцать магоктав тоже был здесь, внутри ее тела.

Сглотнув, император разжал вторую ладонь. И вновь все осталось по-прежнему.

Арен улыбнулся и облегченно выдохнул, услышав, как Эн и Брайон сделали то же самое. Ласково погладив Софию по щеке, он встал и, выпрямившись, еще раз внимательно на нее посмотрел.

Цела. Не исчезает.

Не исчезает!

— Получилось… — прошептала Эн, и ее эмоции, полные облегчения, вдруг погасли. Арен, понимая, что это может значить, резко развернулся — и успел прижать к себе потерявшую сознание девушку.

— Демоны! — рявкнул Брайон. — Ее надо отнести в соседнюю палату, я сейчас вызову…

— Я сам отнесу, — покачал головой император. — Вы пока займитесь Софией, а потом уже вызовите нам обоим кого надо.

— Да вы же…

— Я отнесу.

Кажется, главный врач вновь хотел возразить, но в итоге только рукой махнул.

— Идите. Только, Защитника ради, не упадите, ваше величество.

— Не упаду.

Валлиус поспешил к выходу, и через пару секунд Арен, опуская Эн на одну из застеленных коек в соседней палате, услышал, как Брайон громко и четко раздает указания врачам и медсестрам.

— Арен… — пробормотала Эн, не открывая глаз. — Получилось… Да?

— Получилось, — подтвердил он, почти рухнув на пол рядом с койкой, и прижался щекой к ладони девушки. Идти до соседней кровати не хватало сил. — Спасибо.

Ее пальцы дрогнули, словно погладив его, и Арен, внезапно до крайности разозлившись на себя, поднял голову — и снес с Эн одну из печатей молчания.

И только потом он, так и не встав, дополз до второй койки и забрался туда, ощущая дрожь и ломоту во всем теле.

И отключился.