Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 21)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда Арен открыл глаза в следующий раз, вокруг были врачи и медсестры. Кто-то подсоединял к нему датчики «колпака», кто-то вводил иглу в вену, кто-то гремел капельницей, и над всем этим раздавался громкий голос Валлиуса:

— Рори, все показатели его величества на экран в течение двух минут. Клара, витамины для Эн, и противорвотное ей добавь. Лэйн, ты снотворное его величеству ввела через катетер? Я же сказал — три кубика норпродола ему, и чем скорее, тем лучше. Он вон, уже проснулся, и если ему ничего не вколоть, он встанет и побежит.

— Брайон… — прохрипел Арен, пытаясь возразить. Спать? У него нет времени спать и лежать под капельницами.

— Лэйн, вводи немедленно!

Больше ничего сказать император не успел — глаза сами закрылись.

Следующее пробуждение случилось будто через секунду, но Арен сразу понял, что на самом деле прошло какое-то время. Чтобы понять, какое, он покосился на браслет связи и едва не застонал — полтора часа! Да сколько можно спать! Хватило бы и пятнадцати минут, чтобы восстановиться. А полтора часа для него сейчас непозволительная роскошь.

Арен, раздраженно вздохнув, приподнялся на постели и прищурился, заметив возле окна чей-то силуэт. Моргнул — и расплывающаяся перед глазами картинка наконец прояснилась.

— Что вы делаете? — спросила Эн негромко, подходя ближе. Эмоции ее были прохладными от тревоги. — Не надо вставать. Еще полчаса капельница будет капать, только потом можно встать.

— Но ты-то уже поднялась, — возразил Арен по-прежнему хрипло. — Демоны, что с голосом…

— Это пройдет. Я поднялась, потому что я всего лишь перенервничала. А у вас чуть энергетический контур не сломался.

— Но не сломался же.

Эн улыбнулась, и тревога сменилась нежностью.

— Не сломался. Но вам нужно полежать под капельницей еще полчаса. Потерпите. И с Агатой, и с Софией все в порядке. Ваша дочь разговаривает с Вагариусом и айлой Тали — Вано рискнул позвать ее в палату, сказал, что вы не будете против.

— Я не против. А София?

— Она спит, и будет спать еще несколько часов. Мы всем сообщили, но пока к ней никого не приглашали.

Арен кивнул.

— Я сам их приведу. Когда наконец смогу встать.

— Через полчаса, — повторила Эн твердо. — Поверьте, за это время мир не рухнет. А вот если вы не долежите, сами потом рухнете.

— Я понял. С твоим ребенком все в порядке?

— Да. — Она почему-то отвела взгляд, и в эмоции добавилось смущение. Эмпатический щит бы поставить, но Арен опасался пока пользоваться магией. — Все хорошо.

Она замолчала, и смущение усилилось.

— Я хочу спросить, — выпалила Эн секунд через пять, вздохнув, и закусила губу. — Я не понимаю… Первым, что я почувствовала, когда пришла в себя, оказалось отсутствие одной из печатей молчания. Я не понимаю… — повторила Эн с отчаянием и в голосе, и в эмоциях. — Зачем?!

Печать молчания… Точно, он ведь снял ее перед тем, как упасть в кровать.

— Я не знаю.

Эн нахмурилась.

— Что?..

— Я не знаю, — повторил Арен, усмехнувшись. — Или ты думаешь, что я исключительно расчетлив? Не могу совершить импульсивный поступок безо всякой причины?

Судя по изумленному лицу, именно так она и думала.

— Тебе не комфортно? Если хочешь, я поставлю ее назад.

— Нет! — Эн помотала головой, глядя на императора вытаращенными глазами. — Не надо! Я просто… я думала, есть какая-то причина…

Интересно, это у него во рту горчит, или просто горько?

— Причина… Что ж, раз я настолько расчетливое существо, изволь получить эту причину. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу свою печать молчания и вспоминаю о том, что сделал. Мне хотелось бы, чтобы этого никогда не было. Не было той ночи. Хотелось бы стереть ее из нашей общей памяти так же легко, как я стер сегодня печать молчания. Я…

Император, задохнувшись, замолчал — нахлынувшие на него чужие эмоции были такими сильными, что он на пару мгновений потерял и способность рассуждать, и умудрился забыть, о чем еще хотел сказать.

— Договорились, — произнесла Эн дрожащим голосом, будто бы обнимая его своей нежностью. Яркой, сияющей, почти как у Софии, только приправленной горечью и сожалением. — Договорились…

Она на секунду коснулась его руки кончиками пальцев, а после, развернувшись, выбежала из палаты, оставив Арена наедине с ощущением рухнувшей с плеч горы.

Эн в сопровождении серьезного и строгого Валлиуса вернулась ровно через полчаса, как раз когда капельница закончилась и император всерьез начал раздумывать над тем, чтобы встать и уйти. Но на пару минут все же пришлось задержаться — Эн и главный врач смотрели показатели «колпака», а потом еще долго и нудно рассказывали ему о том, что сегодня лучше не делать, чем питаться и сколько часов надо спать.

— Я понял.

— Сейчас покажете Агате, Вано и Синтии Софию, а потом пообедаете, — заключила Эн грозно. — И только после этого можете идти по своим делам. Но, пожалуйста, не переборщите с пространственными лифтами. Сегодня лучше побольше ходите по коридорам и лестницам.

— Я понял, понял.

Судя по лицам Валлиуса и Эн, им очень не хотелось выпускать императора из палаты, но при этом они оба понимали, что он не может лежать в кровати дольше, чем уже пролежал. И так два часа прошло. Да и зачем лежать, если контур в порядке и сила в нем практически восстановлена? Мышцы только до сих пор немного сводило, но Эн же сказала, что такой «побочный эффект» будет продолжаться еще пару дней.

— Хорошо. Тогда я отсоединяю «колпак» и вынимаю катетер. Одежда ваша вон, на стуле.

Через несколько минут Арен, наконец одевшись, в сопровождении главврача и Эн направился в палату напротив, где находились его дочь, Вано Вагариус и Синтия Тали.

Когда Брайон распахнул перед императором дверь, все трое сидели на койке — Агата уже была одета в розовую пижаму, — и синхронно обернулись. Наследница, до этой секунды что-то увлеченно рассказывающая, широко улыбнулась — и Арен даже опомниться не успел, как дочь прыгнула на него с радостным визгом, повисла на шее и заболтала ногами.

— Папа-а-а-а-а!!!

— Моя радость, — он поцеловал Агату в щеку и глубоко вздохнул, зарываясь носом в ее волосы. Его маленькая девочка почему-то пахла не больницей, а сладкими булочками. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

— Нет! — Она помотала головой и восторженно повторила: — Папа, папа!

— Агата очень ждала вас, ваше величество, — раздался рядом теплый голос Вагариуса. — Только про вас и говорила.

— Папа, ты хочешь кушать? — поинтересовалась девочка, заглядывая ему в глаза почти со взрослой серьезностью. — Ты же, наверное, не ел, как всегда!

Где-то сзади фыркнула Эн.

— А Синтия угостила меня булочками! Они такие вкусные! Давай мы сейчас сходим к Софи, а потом ты съешь булочку. Да?

Арен улыбнулся, пытаясь не засмеяться. Ему было немного страшно из-за ощущения нахлынувшего вдруг счастья. Не чужого, а его собственного.

— Твой папа съест не только булочку, а целый обед, — сказала Эн строго, но голос ее чуть дрожал, и эмоции были теплыми, радостными, искрящимися. — И ты тоже, Агата.

— Хорошо, Энни, — кивнула наследница, глядя на Эн через плечо Арена. — Я все сделаю, как ты скажешь!

— Умница какая. — Кажется, Валлиус умилился. — Ты только сейчас, когда к Софии пойдем, не шуми и не кидайся на нее. Обниматься будете завтра, хорошо? Сегодня можно только смотреть.

— Я понимаю. Я не буду шуметь и кидаться, дядя Йон, честно.

Дядя Йон, Энни… Видимо, эта маленькая лисичка за последние два часа успела всех очаровать.

— Тогда пойдем, моя радость, — сказал Арен и, прикоснувшись губами к щеке дочери еще раз, понес ее в палату к Софии. — Синтия, Вано, вы тоже с нами.

Агата обняла руками его шею, прижалась, нетерпеливо болтая ногами — и громко, ошеломленно вздохнула, как только они вошли в палату напротив:

— Софи…

Арен поднес дочь ближе, усадил на кровать рядом с Софией — его маленькая аньян спала, накрытая одеялом до подбородка, — и Агата наклонилась, уткнулась лицом в грудь девушки, а потом всхлипнула и тихо заплакала.

— Ну ты что, — император сел рядом на корточки и погладил дочь по спине. — Все позади, Софи жива, видишь?

— Да, — всхлипнула Агата. — Но я так боялась, пап, так боялась, что она умрет! Она же просто… схватила за руки, засветилась и исчезла. Мне только чудилось, что Софи меня обнимает, и я знала, знала — нельзя ее отпускать!

— Ты и не отпустила. Ты молодец. — Арен обнял и поцеловал свою девочку. — Я горжусь тобой.

— Ваше… — прошелестел позади чей-то голос, и император внезапно обратил внимание на эмоции окружающих. Погруженный в себя, он даже не замечал, что людей вокруг переполняет благодарность и счастье. — Ваше величество…