Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 23)
— Я даже не знаю, что сказать, Гектор, — пробормотал император, допивая чай, и покачал головой. — Императорский театр… Он-то здесь каким боком?
— Выясним. К сожалению, в самом особняке никаких следов переноса не осталось — слишком много времени прошло, следы заклинания развеялись. Но именно оттуда Вамиус вернулся в столицу, я уверен. Возможно, к кому-то из сообщников. В любом случае Императорский театр — это хорошая зацепка и серьезный прокол. Значит, там работает кто-то из них, и этот человек не в углу валяется, раз может достать ключ от дома, принадлежащего театру, а по сути — государству.
— Час от часу не легче. Получается, в этом замешано ведомство Вольфа Ассиуса, мужа Анны. Надеюсь, хотя бы не он сам.
— Я проверю, ваше величество. Пока у меня все.
Арен кивнул и покосился на браслет связи. Демоны, с этими капельницами он столько времени потерял… Конечно, Брайон и Эн были правы, но… сколько же времени!..
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Медленно и вязко в ее голову проникали звуки.
Первым, что услышала София, был голос, произнесший имя, которое она любила.
Арен.
Потом была боль, заполнившая ее всю до такой степени, что она резко ощутила саму себя, каждую частичку тела — вены и артерии в руках и ногах, мышцы, внутренние органы, и особенно — сердце, которое неожиданно забилось так быстро, словно она недавно куда-то бежала.
И вновь тишина. И тьма, и ничего, кроме нее.
А после…
— Софи-и-и… Просыпайся… Энни, ты уверена, что она проснется?
— Должна, Агата.
Агата!
Сердце опять забилось, стукнулось о грудную клетку, и София открыла рот, пытаясь повторить это имя. Она хотела знать, жива ли Агата, спаслась ли из того жуткого огня?..
Но вместо имени из нее вырвался хрип.
— Ой!
— Не бойся, не бойся! Вано, подайте-ка мне синий флакон со стола. Так-так… — Кто-то приподнял голову, а следом в нос ударил до ужаса неприятный запах, от которого сознание чуть прояснилось. — Прекрасно, отлично, умница! А теперь сделай глоточек… — В губы ткнулось что-то холодное, и через секунду в горло полилась тонкая струйка маслянистой жидкости, пахнущей какими-то травами. — Еще, еще… Все, молодец, хватит. Вано, будьте добры, мне нужен теперь зеленый флакон… Да, спасибо. — София чуть дернулась, потому что кто-то умелым движением раздвинул ей будто бы слепленные веки и закапал сначала в один глаз, а затем во второй. — Вот так. Софи, ты меня слышишь?
Она кашлянула и на миг задержала дыхание, ощутив обжигающую боль в груди. Болело не только там — все тело сводило, как будто ее били палками.
— Слы… шу.
Ну и голос! Горло словно ватой забито.
— Говорить и двигаться пока будет сложно, — продолжал кто-то, и теперь София уже понимала, что говорит девушка. — Но надо делать и то, и другое. Попробуй открыть глаза.
Она попробовала и чуть не застонала — под веки не то, что песок, а будто бы стеклянной стружки насыпали. Стружка кололась, и София непроизвольно начала плакать.
— Софи, не плачь! Мне тоже очень плохо было, когда я проснулась. Но это пройдет!
Агата. Это же Агата!!!
Она приподнялась, потянувшись туда, откуда доносился голос, протянула руки, пытаясь достать… и обхватила знакомое маленькое личико, нежные ушки, мягкие волосы…
— Агата… — прошептала София и всхлипнула, но теперь от счастья. — Крошка, ты живая…
Вокруг все засмеялись, и она повела головой, улавливая знакомый и родной смех.
— Мама? Вано?
Так хотелось открыть глаза и посмотреть, но не получалось — они слишком болели и слезились.
— Мы тоже тут, моя девочка, — сказала ее мама и обняла Софию. — И я, и Вано.
— И Вано? — спросила она глухо и вновь повела головой. — Вано, ты где?
— Здесь. — Другие руки тоже обняли ее, погладив по спине. — Ты что-нибудь помнишь, Софи?
— Я… — Она кашлянула, ощутив, что говорить действительно постепенно становится легче. — Помню, как ехали… Потом огонь… Дэйв пытался… У него не получалось… И все. Почему мы не погибли?
— Потому что ты меня спасла! — воскликнула Агата, прижимаясь к ней, и поцеловала в щеку. — Вот почему!
— Спасла? — пробормотала София растерянно. — Я не помню. Только огонь помню, Дэйва и… — Она нахмурилась. — Я очень хотела тебя спасти, Агата, но я ничего не делала…
— Делала-делала, — раздался вновь незнакомый женский голос. — Вано, Синтия, Агата, я попрошу вас сейчас выйти на часок, хорошо? Мне нужно провести с Софией несколько процедур. Когда мы закончим, я вас позову.
— Хорошо, — сказали хором Вано и Синтия, выпуская ее из объятий. — Родная, мы будем рядом, — произнесла мама, коснувшись ладонью волос Софии.
— У твоей мамы остались две булочки с апельсиновым джемом, — шепнула Агата перед тем, как тоже оторваться от нее. — Потом поужинаешь и съешь! Они такие вкусные!
София улыбнулась и сразу поморщилась — губы словно иголками закололо. Что же с ней такое случилось? Отчего все настолько болит? И Защитница, как они с Агатой остались живы после портальной ловушки? Дэйв, получается, тоже жив?
— Я помогу тебе раздеться. — Незнакомый голос раздался совсем рядом, а следом за этим София застонала — из-за приподнятых рук заныли плечи. — Так, ложись. Сейчас я тебя разотру, чтобы легче было. Глаза так и не можешь открыть?
София чуть приподняла веки и замерла, поняв, что делать это уже не настолько больно. Но рассмотреть окружающее пока не получалось — все расплывалось в единое пятно.
— Могу. Но я плохо вижу, все плывет.
— Это нормально, — утешила ее незнакомка. — И пройдет в течение часа, даже быстрее. Ложись на койку, разотру тебя. Заодно расскажу, что случилось, тебе же интересно?
— Да. А ты… вы кто?
— Твой лечащий врач, — она засмеялась. — Меня зовут Эн. Ну, слушай…
Сразу после совещания с Гектором Арен пригласил к себе главу Комитета культуры, науки и образования — Вольфа Ассиуса, мужа Анны. Сделал это он не для того, чтобы спрашивать его про Императорский театр и связь с Виго, а совсем по другой причине.
— Вольф, — Арен кивнул в ответ на приветствие и пожелание здоровья и сразу перешел к сути дела, — ты в курсе слухов насчет произошедшего в субботу?
Его зять нахмурился и задумчиво почесал переносицу.
— Ты про эту ерунду, будто бы покушение ты сам организовал?
— Да, про эту.
— Слышал. — Вольф презрительно усмехнулся, и от его эмоций плеснуло неприязнью. — Как это только в голову пришло…
— Тебе ли не знать, как создаются сказки и легенды, — хмыкнул Арен. Немногие были в курсе того, что глава Комитета культуры не только комитетом руководит, но и пишет пьесы для спектаклей, и детские книги — конечно, под псевдонимом. Так Анна с будущем мужем и познакомилась — пришла на премьеру спектакля, захотела увидеть сценариста понравившейся пьесы, а через полгода уже выходила замуж. Магом Вольф был посредственным, зато его родовой дар позволял запоминать наизусть страницы мельком увиденного текста — уникальная ментальная магия. — Я тоже хочу создать сказку, и прошу тебя помочь мне в этом.
— Как? — Карие глаза зятя заинтересованно блеснули.
— Очень просто. Мне нужны статьи. В «Золотом орле» и других газетах и журналах. Интервью с очевидцами, рассказ о программе материальной помощи семьям погибших, о награжденных орденом «Славы». Все, что поможет поднять мой авторитет и снизить веру в слухи.
— Ясно, — понимающе кивнул Вольф. — Я как раз хотел спросить у тебя, насколько правдивую информацию мы можем печатать, вчера все дали по верхам, сегодня вообще молчание, как будто и не было ничего.
— Правдивую целиком и полностью, зачем же лгать.
— Я не так выразился, прости. Где заканчиваются границы этой правдивой информации? Легенда про абсолютный щит, в который превратилась аньян наследницы, очень красива.
— Понимаю. Но это лишнее. Тем более, что если мы раскроем эту информацию, потом нужно будет объяснять людям, каким образом София вернулась.
— О, — судя по эмоциям, зять изрядно удивился. — А она вернулась? Вот этого я пока не слышал. А Анне ты сообщил? А то она волновалась.
— Я написал ей два слова, не было времени.
— Ясно. Ну, что же… К завтрашнему утру я постараюсь подготовить все материалы. Утвердим, и в среду появятся первые статьи. Все сразу не стоит, постепенно будем выпускать.
— Отлично. Жду тебя завтра с материалами.
Чем больше рассказывала Эн, тем сильнее у Софии стыла кровь в жилах. Она уже давно могла и видеть, и немного двигаться почти без боли, но сейчас на это совсем не обращалось внимания.