Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 46)
Почти три часа Яков вместе с Ваней и Пашкой бродил по музею. Слушали аудиогид, но и самостоятельно смотрели, вполголоса обсуждая увиденное. Конечно, дольше всего ребята зависли рядом с динозаврами, но и остальные экспонаты не обделили вниманием. Яков даже порадовался: раньше Пашку ни в какую было не затащить в музей, причём любой, а сейчас смотри-ка — изучает и слушает экскурсию с удовольствием. Растёт.
А вот дальше было сложнее. Когда, хорошенько проголодавшись, они втроём вышли из музея и отправились в одно из ближайших кафе, Яков ощутил нарастающее волнение. Вздохнул и постарался успокоиться: не хватает ещё испортить разговор своим нервяком. Нет, он должен быть спокоен, чтобы всё нормально объяснить сыну.
Конечно, сразу ничего говорить Яков не стал — подождал, пока мальчишки поедят. Оторвались они по полной программе — суп, второе, десерт, молочные коктейли.
— И всё-таки жаль, что мы не пошли есть бургеры и картошку, — вздохнул Пашка, ковыряя остатки своего фруктового пирожного. — Это всё можно и дома поесть, а вот такую картошку мама не делает.
— И правильно, ни к чему её делать. Вредно.
— Ты же любишь.
— Люблю, — не стал отрицать Яков. — Но не всё, что мы любим, можно есть каждый день. Как вот пирожные, например. Иначе в дверь не пролезешь.
— Смотря какая дверь, — философски заметил Ваня, и Пашка захихикал.
Ну, что ж. Пора.
— Я хотел рассказать тебе кое-что ещё, Паш, — начал Яков, серьёзно посмотрев на улыбающегося сына. Жаль было сбивать с его лица эту улыбку, но придётся. — Про твою сестру.
— Про сестру? — тут же насторожился Пашка. И да, улыбки как ни бывало. Наоборот, насупился весь, подобрался.
— Да, про неё. Видишь ли, я уже упоминал, что не знал про ещё одного ребёнка. А узнал совсем недавно, можно сказать, первого сентября.
— Первого сентября? — растерянно повторил Пашка, и тут вмешался Ваня.
— Ага, представляешь, в каком шоке был папа, когда наша сестра отправилась с тобой в один класс.
Младший изменился в лице. Оно удивлённо вытянулось, а в глазах заплескался страх.
— Со мной?..
— Да, именно так всё и случилось, — подтвердил Яков. — Я увидел перед школой женщину, с которой встречался восемь лет назад, когда хотел развестись с вашей мамой. Заметил и её дочь. Девочка похожа и на меня, и на вас. Я догадался. И да, она учится с тобой, и ты с ней хорошо знаком.
И в этот момент Пашка догадался. Он резко побагровел, будто ему стало невыносимо дышать, и еле слышно пробормотал:
— Иринка?..
— Она, — кивнул Яков. — Как видишь, всё не так страшно. Тебе ведь она понравилась.
— Нет! — тут же возразил Пашка яростно. — Больше я не стану с ней дружить!
— И много потеряешь, — заметил Ваня, хмыкнув. — Кстати, объясни-ка мне, за что ты на неё злишься, а?
Младший кинул на брата злой взгляд, но говорить не спешил.
Видимо, потому что было нечего говорить.
— Вот-вот, — покивал Ваня с важностью, — не за что на неё злиться. Наоборот, её пожалеть надо. Это у тебя папа был, а у неё не было. Иришка только недавно узнала обо всём.
— Она знает? — с ужасом выдохнул Паша и как-то жалобно всхлипнул. — Узнала, но не говорила мне?!
— А как она должна была тебе об этом говорить? — парировал Ваня. — И когда? На перемене, что ли? Привет, Пашка, я твоя сестрёнка, давай обнимемся. Так, что ли? Нет, дружище, папа обязан был сам признаться. Мы — его ответственность, понимаешь? Иришка ждала, пока он скажет.
Пашка переводил хмурый взгляд с Вани на Якова. Казалось, он сейчас либо начнёт орать, либо заплачет, либо вскочит и убежит.
Поэтому Яков поспешил произнести:
— Ты волен не дружить с Иришкой, если не хочешь, тебя никто не станет заставлять. Я просто решил всё объяснить вам с Ваней. Или было бы лучше, чтобы вы оставались в неведении?
Пашка молчал, и Яков продолжил:
— Я хотел был честен с вами. Думаешь, это неправильно?
— Правильно, — всё-таки пробурчал сын. — Просто мне не нравится.
— Что именно не нравится?
— Всё.
— А конкретнее?
Пашка вновь насупился, а Ваня легко пихнул его локтем в бок.
— А ты ревнуешь, ёжик. Не хочешь папой делиться.
— Я не ревную!
— А что это тогда? — засмеялся Ваня. — Чего глазами-то сверкаешь? Ну, сестрёнка. Разве плохо? Тем более, очень милая девочка, добрая. Будем её защищать и оберегать, а она нам — пироги печь, когда вырастет и научится готовить. Чего такого страшного? Только если ты не хочешь, чтобы Иришка с папой общалась.
— Я сам с ней общаться не хочу!
— А почему? — напирал Ваня. — Вот ты мне объясни, почему. А то непонятно.
«Ему надо стать психологом», — подумал Яков, сам восхищаясь тем, как упорно старший сын пытается разбудить в Пашке разум, заставить его не эмоционировать, а рассуждать о случившемся, анализировать. И будь младший чуть более взрослым, это наверняка сработало бы, но увы — Пашка сейчас лишь сильнее злился, не желая признавать свою неправоту.
— Не буду ничего объяснять!
— Почему?
— Ладно, Вань, — примирительно заключил Яков. — Давай пока отстанем от Пашки. Ему нужно переварить новости. Только две просьбы у меня к тебе будет, Паш. Первая — не надо ничего маме рассказывать. Она огорчится, будет переживать и нервничать.
— Ты же хотел быть честным с нами, — поджал губы Пашка.
— С вами — да. Иришка — ваша сестра. А вот мама не имеет к ней отношения. Она узнает потом всё равно, но я надеюсь, что к тому времени Ксеня уже начнёт думать о нашем разводе более спокойно. Я не хочу, чтобы ей было плохо. Ты хочешь, Паш?
— Не хочу!
— Тогда не говори.
Помолчав, сын буркнул:
— Ладно.
— И вторая просьба. Не обижай Иришку. Если злишься, лучше меня поколоти.
— Или меня, — вступил Ваня со смешком. — Но девочку не трогай. Она и так больше всех пострадала.
— Почему это больше всех?! — возмутился Пашка, явно считавший, что его страдания ничем не затмить.
— Какой же ты твёрдолобый, — вздохнул Ваня, постучав кулаком себе по лбу. — Сколько раз повторили: не знала она ничего, не было у неё папы. Подарков от него на день рождения не было, походов в кафе и музеи, как сегодня, да даже простых обнимашек не было.
— Я тут ни при чём! — выпалил Пашка, и Якову захотелось улыбнуться, несмотря на всю серьёзность разговора.
— Ну так она тоже ни при чём! — не менее горячо ответил Ваня. — Девчонка неделю назад узнала, что у неё папа есть. Лучше пожалей её. Надо на кого-то злиться — злись на папу или на меня, да. Нечего девочек обижать. А то я на тебя тоже обижусь!
Пашка совсем надулся, и Яков, погасив улыбку, решил, что пора заканчивать.
— Всё-всё, хватит, брейк. Давайте успокоимся. Может, что-нибудь ещё хотите слопать? Меню нам оставили, посмотрите.
— Не, я налопался так, что скоро из ушей польётся.
— Я тоже.
— Тогда давайте немного погуляем. Погода-то хорошая, — заключил Яков и махнул рукой официанту.
115