Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 45)
— Ян.
— Да неважно, ты ж меня понял. Чёрное и белое, короче. А! Вспомнил! В «Мастере и Маргарите» похожее сравнение было. Когда Воланд разговаривает с этим… учеником Понтия Пилата. Помнишь?
— Помню, — кивнул Яков и процитировал: — «Ты произнёс свои слова так, как будто ты не признаёшь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твоё добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с неё исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей».
— Вот-вот! — обрадовался Ваня, восхитившись: — Как у тебя получается запоминать так легко огромные куски текста? Я помню только общую идею, но не слова!
— На самом деле главное, что ты помнишь идею. А слова… не настолько важны. Не зря же Булгаков изначально сжёг свой роман, а затем восстановил его. В этом и есть смысл фразы «Рукописи не горят». Главное: помнить идею.
— Жаль, что ты за меня ЕГЭ сдать не можешь, пап, — посетовал Ваня, и Яков рассмеялся.
112
В пятницу Яков работал как на иголках, с минуты на минуту ожидая звонка Вани. Он знал, что старший уже час как должен был забрать Пашку с продлёнки — значит, скорее всего, правду он успел сказать. Ваня мямлить не склонен. И теперь, по-видимому, проводит с младшим братом разъяснительную работу.
Ещё через час, когда Яков уже был готов звонить Ване сам, телефон наконец завибрировал.
— Алло.
— Мы живы, если что, — хмыкнул Ваня усталым голосом. — Сидим в кафе. Пашка шоколадное пирожное жрёт. В афиге.
— Вань…
— Так я же не матом! Несмотря на то, что хотелось.
— Ты сейчас рядом с Пашей?
— Нет. Отошёл, но из вида его не выпускаю. Мало ли, что ему в голову взбредёт. Так что можем поговорить нормально. Короче говоря, рассказал я то, что собирался. Объяснил, что ты хотел развестись восемь лет назад и у тебя был роман с другой женщиной, но передумал из-за того, что мы тебе нервы трепали. Про то, что мама спецом забрюхатилась, я говорить не стал.
— Вань! Выбирай выражения.
— Ладно-ладно… Короче, дальше я сказал, что эта женщина от тебя ребёнка скрыла и ты недавно о нём узнал. Сестра, мол, у нас.
— И что Паша?
— Паша оху… Эм, ну в шоке он был, само собой. Сидел, смотрел на меня, вытаращив глаза, как будто не дышал даже. Потом начал плакать, конечно. Не сильно, а так, немножко глаза на мокром месте были. Спросил: «Папа к этой девочке уходит, да?»
У Якова защемило сердце.
Несмотря на то, что он точно знал: развод с Ксеней состоялся бы в самое ближайшее время и без вмешательства Полины и Иришки, для Паши это будет выглядеть так, словно папа предпочёл ему другого ребёнка.
— Я сказал, что ни фига, папа с мамой разводится, девочка ни при чём, совпадение это. Он не очень поверил, увы. Но я всё равно ещё с ним поговорил на эту тему, как смог, пап. И даже упомянул, что уже знаком с нашей сестрой и она мне понравилась. Паша очень удивился, — хмыкнул Ваня. — Мне кажется, он пока воспринимает Иришку какой-то неведомой пиявкой, которая присосалась к тебе. Не думает даже, что она может ему понравиться, что с ней можно подружиться. А ещё, знаешь, что я сказал?
— Что?
— Попросил его представить, каково ей. Это мы жили с папой и мамой, а она-то думала, что у неё папы вовсе нет, хотя он был. Спросил: разве это справедливо? Не должно быть так, чтобы кому-то всё, а другому — ничего. Пашка задумался.
Яков вздохнул и улыбнулся. Да, Ваня настоящий молодец, правильные слова подобрал. Паша сам до таких сравнений в жизни бы не додумался.
— Да, загрузился он знатно, минут пять хмурился и молчал, потом потребовал шоколадное пирожное и колу. Сочетание — фу, но ладно уж. Заказал. Сидит, лопает. Судя по лицу, постепенно его восприятие реальности налаживается. Даже жаль, что завтра по нему будет нанесён очередной удар.
С одной стороны — жаль, да. Якову с самого начала было жаль Пашу. Но с другой — и Иришку он очень жалел и вовсе не собирался от неё отказываться в угоду чьего-либо спокойствия.
Ваня всё правильно сказал. Не должно быть так, чтобы кому-то всё, а другому — ничего.
— Дашь Паше трубку? Я с ним немного поговорю.
— Уверен?
— Абсолютно.
— Хорошо. Сейчас дам.
113
Треск, звук шагов, приглушённый голос Вани:
— Паш, с папой пообщаешься?
Тяжёлый вздох младшего и неохотное:
— Ну давай. — И громче в трубку: — Привет, пап.
— Привет. Паш, я понимаю, как тебе сейчас сложно. Но попробуй встать на моё место тоже. Я много лет не знал, что у меня есть ещё один ребёнок, не дарил ей ничего, не видел, как она росла. Это больно.
— Угу, — буркнул Паша. — А если бы узнал, ты бы от нас раньше ушёл.
— От вас с Ваней я никогда не уйду. Паш, повторюсь — я с мамой развожусь, а не с вами. Дочь — это отдельная история. Конечно, я бы мог тебе ничего не говорить, оставить в неведении. Думаешь, так было бы лучше?
— Не знаю, — вздохнул сын. — Я вообще уже ничего не знаю. Я запутался.
— Это пройдёт. Между нами всё по-прежнему, Паш. Ты мой сын, я твой отец. Я тебя любить не перестану, даже если ты сделаешь что-нибудь ужасное, честное слово.
— А что я такого ужасного могу сделать? — заинтересовался Паша. — Хотя лучше не отвечай. Вдруг я это сделать захочу?
Яков улыбнулся.
— Я в тебя верю, Паш. И вот ещё что… Если можешь, не рассказывай пока маме про эту новость. Мама только успокоилась, ни к чему её тревожить. На наш развод наличие третьего ребёнка никак не повлияет, но маме будет больно.
— Да, понимаю. Ладно, не скажу.
Яков знал, что вряд ли это надолго. Пашка способен хранить тайну, пока он не знает, что неизвестная девочка не такая уж и неизвестная, а потом его точно прорвёт.
— Тогда до завтра, сын.
— До завтра, пап.
Яков положил трубку и тут же написал обо всём случившемся Полине, ловя себя на мысли, что за последнее время привык отчитываться перед ней. Заодно нужно было договориться насчёт воскресенья.
«Значит, ты считаешь, что всё прошло хорошо?»
«Насколько это возможно, — ответил Яков. — Но решающий тайм у нас с Ваней завтра. Надеюсь, до понедельника Паша остынет и не будет обижать Иришку. Только не спрашивай, думаю ли я, что он будет её обижать — это непредсказуемо».
«Я понимаю».
Поколебавшись, Яков написал ещё кое-что.
«Через месяц у меня первое судебное заседание. Понимаю, что впереди ещё долгий путь, но всё равно радуюсь».
«Долгий, да, — ответила Полина. — Но короче, чем был раньше».
Очень хотелось предложить ей сходить на свидание, а лучше даже несколько, поскольку им нужны встречи и наедине, а не только вместе с Иришкой. Но Яков сдержался.
Не сейчас. Позже.
Когда будет абсолютно свободен.
114
В ночь с пятницы на субботу Яков плохо спал — всё думал о том, как отреагирует Пашка на новость про Иришку, прорабатывал различные варианты. В конце концов сдался: младший сын во многом был непредсказуем, и только одно можно было сказать точно: он не обрадуется.
Чтобы совместить приятное с полезным, Яков решил повести сыновей в Палеонтологический музей. Ваня был там так давно, что уже ничего не помнил, а Пашка и вовсе не был, однако различные кости животных — это точно его тема, зоологию мальчик любил во всех её проявлениях. А потом можно будет и в кафе сходить, и вот там уже поговорить серьёзно.