Анна Шнайдер – Почему ты молчала? (страница 48)
— Нет, не боюсь. Просто он такой невозмутимый…
— Ну темперамент просто иной у человека, что поделать.
— Интересно, а в семье он тоже такой ледяной? С женой, с детьми…
— Понятия не имею. А вообще он в разводе уж пару лет как. И дети взрослые, мальчики. В институте оба учатся.
Мальчики. Прям как у неё.
Тряхнув головой, Ксеня, слегка смутившись, уставилась на экран компьютера. Она сама не могла понять, почему Игорь Николаевич, не самый молодой мужчина, хоть и импозантный, вызывает в ней странный интерес. Может, потому что он не реагировал на её очарование?..
Так или иначе, но Ксеня своего начальника в этот день почти не видела. Да у неё и не было времени куда-то смотреть, кроме как в бухгалтерскую программу — дел оказалось и правда много. Да, мелких, но количество было таким, что Ксеня с трудом выкроила время на обед.
А ведь она тут только первый день!
118
В понедельник я почувствовала, что все мои нервные состояния до этого момента были полнейшей ерундой. Именно сейчас, когда я понимала, что Иришка и Паша впервые встретятся, зная друг о друге, переживания достигли апогея. Я сама себе казалась натянутой струной, которой осталось лишь пара мгновений до того, как порваться.
Мама тоже переживала, но совсем не так, как я. Может, она сильнее верила в то, что в конечном итоге всё будет хорошо? Не знаю. Я же думала только о том, что до этого «конечного итога» ещё необходимо дожить.
Мне казалось, что я отвела Иришку в логово с дикими тиграми. И когда её маленькая фигурка с портфелем за спиной скрылась за школьными дверями, я едва не помчалась вслед за дочерью.
— Поль, стой, — мама, в этот день решившая тоже проводить Иришку, положила ладонь мне на предплечье. — Не дёргайся ты так. Она не даст себя в обиду.
— Почему ты так думаешь? Иришка — ребёнок не воинственный.
— Для того, чтобы не давать себя в обиду, совсем не обязательно быть воинственным человеком.
— Но дать отпор…
— Возможно, её брату вовсе не нужно «давать отпор», — мягко сказала мама. — Возможно, ему нужно что-то другое. Посмотрим. Пойдём, Поль. У тебя ведь была срочная работа?
— Да, была…
Только работой я в то утро и спасалась, отвлекаясь от навязчивых мыслей. И когда поняла, что больше не могу, да и уроки у первоклассников уже закончились, отправилась в школу за Иришкой.
Дочь вышла на улицу с улыбкой, и я испытала из-за этого такое облегчение, что едва не свалилась на асфальт мешком картошки. Да, улыбалась Иришка не слишком радостно и не широко — но всё-таки улыбалась.
— Ну, как? — спросила я, обняв её. Иришка вздохнула.
— Терпимо, мам. Паша, конечно, сердится. Хмурый такой, слова цедит сквозь зубы, но не огрызается. И хотя бы разговаривает со мной! Правда, обсуждать папу я не стала. Решила, что Паша тогда сильнее разозлится.
Я с облегчением зажмурилась. Пожалуй, подобная реакция — лучший вариант. Если только мальчик не решил затаиться, пока готовит какую-нибудь гадость.
— Всё будет хорошо, — сказала Иришка, заглядывая мне в глаза. — Я точно знаю: он не злой. Вот Серёжа Марков — злой, а Паша совсем не такой.
— Что за Серёжа?
— Одноклассник наш.
— А почему ты думаешь, что он злой?
— Ему нравится обижать. Понимаешь? Паше не нравится. Он обижает, чтобы его не обидели. Защищается. Но ему не нравится. А Серёже нравится.
— А кого он обижает?
— Тех, кто слабее, конечно. У Вики куклу отнял, бегал потом по коридору, а она плакала и кричала, чтобы отдал. Анна Николаевна его потом очень ругала. Феде из другого первого класса тетрадь порвал, сказал, что случайно, но это он соврал. Пашу тоже пытается задирать, потому что он маленький.
— Вы все одного возраста, — не поняла я, и Иришка пояснила:
— Ростом Паша ниже остальных мальчишек.
А-а-а! Да, это может быть причиной для насмешек.
— У вас с Пашей папа высокий, — улыбнулась я. — Так что твой брат ещё вырастет.
— Я ему так и сказала, когда Серёжка сегодня задираться начал на физкультуре. Точнее, не совсем так. Без «наш». Просто «папа высокий, и ты будешь». А он на меня глазами сверкнул, — рассмеялась Иришка. — И пробурчал: «Тебя не спросили». Но всё равно приободрился! Меня не проведёшь.
И мой несравненный оптимист, бодро подпрыгнув, побежал к автобусной остановке.
119
На неделе с дочерью он не виделся — только звонил. Не было времени, на работе завалили так, что все дни Яков не уходил раньше, а наоборот, задерживался. Родители по этому поводу ворчали — им очень хотелось поскорее познакомиться с Иришкой, но быстрее, чем в воскресенье, это сделать не получалось.
С Полиной Яков тоже перезванивался и переписывался, обсуждая в основном Иришку и Пашу, а вот с Ксеней — совсем нет. Он вообще как-то даже умудрился забыть о её существовании, и в пятницу, когда она вдруг написала с вопросом, будет ли он опять забирать детей в субботу, как в прошлый раз, вспомнил, что почти бывшая жена вроде должна была выйти на работу. Спрашивать Ксеню об этом Яков не стал — ни к чему проявлять лишний интерес, ещё обрадуется. Даже любопытно, её молчание — это стратегия или она сама умудрилась выкинуть Якова из головы? Хорошо бы последнее.
Паша радовал. Нет, он не оттаял и по-прежнему дулся на Якова, но Иришку не задирал. Дочь даже говорила, что всё пройдёт, и не очень-то Пашка злится — больше вредничает и идёт на принцип. Ваня этот вывод подтверждал. Он вообще, имея «доступ к телу», общался с Пашкой каждый вечер, пытаясь донести до брата свою точку зрения, простую и правильную: сестра — это хорошо, большая семья — это классно, и незачем обижаться на окружающих, на обиженных воду возят. Пашка слушал, молчал, но больше не огрызался. И наверное, потихоньку проникался.
Возможно, будь у Иришки другой характер, и Пашка взорвался бы, сильнее воспротивился появлению в его жизни сестры. Кто же захочет породниться с врединой? Но он успел подружиться с Иришкой, знал её доброту и в глубине души явно не желал отказываться от этой дружбы.
«Да, я заберу Пашку и Ваню завтра, — ответил Яков, получив сообщение Ксени в пятницу вечером. — Вернуть их тебе или оставить ночевать у меня? В квартире есть место».
Он написал чистую правду — хозяйка его временного жилья явно на всякий случай рассчитывала сдавать квартиру не одному человеку, поэтому на кухне был маленький раскладной диван, а на кровати в комнате при желании можно было поместиться и втроём.
«Если не сложно, то пусть ночуют, конечно», — ответила Ксеня, и Яков поднял брови. Надо же! Кажется, кое-кто почувствовал вкус свободы.
Стратегия его жены всё-таки сработала, но в обратном порядке: и это не Яков понял, что потерял, а Ксеня внезапно осознала, что для счастья ей совсем не нужен давно разлюбивший её муж.
120
Сколько же всего она потеряла из-за того, что всю жизнь сидела дома!
На работе Ксене оказалось не менее интересно, чем в институте во время учёбы. Множество людей, с которыми можно поговорить! Новая обстановка, разнообразные знакомства, сплетни, шутки — в общем, настоящая движуха. А она жила в каком-то болоте!
Рабочие обязанности тоже вызывали любопытство, а ещё — отчётливое желание поскорее продвинуться по службе, заслужить повышение. Коллеги говорили, что это вполне реально, но решение будет зависеть от Игоря Николаевича.
Полянский. Вот с ним Ксене было сложнее всего. Этот невозмутимый тип, начальник всея документов и финансовых операций, обращал внимание на новую сотрудницу ровно столько, сколько было необходимо, чтобы она знала: он помнит, что она существует. И всё!
Между тем именно обязанностью Ксени было носить ему документы на подпись. И не только — она в целом была конкретно его подчинённой, и больше ничьей, как все остальные. Он давал ей задания и проверял, как они выполнены, оценивал её работу. В общем, контактов более чем хватало, пусть большинство из них и были через электронную почту или корпоративный мессенджер — однако Игорь Николаевич ей даже ни разу не улыбнулся.
Это раздражало и вызывало недоумение. Ксеня перепробовала всё, что только приходило в голову. Меняла наряды. Надевала каблуки повыше. Рискнула с более откровенным декольте. Потом — с длинной юбкой с разрезом, из которого в нужный момент показалась ножка и край кружевного чулка. С полупрозрачной блузкой…
Да, внимание она привлекла. В офисе, среди других сотрудников. К ней подходили и в коридоре, и к рабочему столу началось паломничество, чтобы пофлиртовать и пригласить на обед или свидание. Мужчин в фирме было достаточно, поэтому Ксеня просто купалась в чужом внимании, вызывая у Людмилы понимающие смешки. Но всё это было не то — потому что Полянский оставался безучастен. Может, и правда импотент?
В пятницу популярность Ксени достигла апогея. Кроме того, Игорь Николаевич в тот день отлучался на переговоры, и коллеги, вооружившись этой новостью, решили попытать счастья. В какой-то момент Ксеня с удивлением обнаружила, что её стол буквально облепили и насчитала пятерых мужчин, и у каждого к ней был презент и какое-либо предложение. Один принёс розу и предлагал выпить чаю после работы, другой притащил стаканчик с кофе и коробку конфет, третий размахивал билетами в театр на следующую неделю, четвёртый…
… А до четвёртого она не дошла, потому что Игорь Николаевич внезапно вернулся, распугав всех поклонников и, тяжело вздохнув, сказал, сурово посмотрев на Ксеню: