Анна Шнайдер – Не проси прощения (страница 22)

– А она несчастна? – Виктор зацепился за эту фразу, словно за спасательный круг.

– А что – счастлива? – парировал Борис с лёгкой насмешкой. – Видно же, что нет. Вот и сделайте её счастливой. И Марина, увидев довольную маму, постепенно оттает.

– И как это сделать?

– Не знаю, – повторил Борис и откровенно удивил Виктора, добавив: – Но абсолютно уверен, что это знаете вы.

42

Ирина

Она сполоснула лицо холодной водой и внимательно посмотрела на себя в зеркало.

И зачем пошла на эту встречу? Виктор и Борис справились бы и без неё. Тем более с самого утра плохо себя чувствовала. Но… нет, всё-таки сегодняшние события касаются её семьи, дочери и внучки. И Ирина хотела присутствовать по крайней мере на первом разговоре Виктора с зятем.

Что ж, кажется, они поладили. Теперь можно быть спокойной: если Боря взялся за дело, то он своего добьётся. Он так же и Марину добился – целенаправленно и методично ухаживал, и если поначалу дочь фыркала и называла его нудным, то потом смотрела в рот, ловила каждое слово и провожала влюблённым взглядом. И даже стала как-то спокойнее, рассудительнее, словно заразилась у Бориса обстоятельностью. Но и смеялась: говорила, мол, потому и полюбила его настолько сильно, что с ним иначе невозможно – только серьёзно, только до гробовой доски.

– А ещё он не такой, как… ну, ты поняла! – сказала Марина однажды. Она редко упоминала отца вслух, а если и упоминала, то только в подобной уничижительной форме. – Не подлец и не кобель!

Подлец и кобель… Если бы Витя услышал такое, ему было бы очень больно. Поэтому Ирина не передаст ему эти слова. Да и в целом…

Она вновь наклонилась над раковиной и окунула ладони в ледяную воду.

Не был Виктор подлецом. Да и кобелём, наверное, тоже. Ирина не знала, сколько продолжалась его связь с любовницей, но отчего-то думала, что эти отношения были недолгими. Вспоминала тогдашнее поведение мужа, его напряжённость, бегающие глаза… Она ведь сразу заметила, поняла – что-то не так. Но и предположить не могла, что речь идёт об измене. Думала, проблемы на работе или со здоровьем, просто говорить не хочет. Верила она мужу, верила. И такого поведения всё-таки не было раньше – значит, та девушка была у Виктора первой связью на стороне. И последней…

Но это всё равно ничего не меняет.

Ирина вытерла лицо бумажными салфетками и вышла в зал. Перешла в соседний, где по-прежнему сидели и разговаривали за столиком зять и бывший муж, и решительно направилась к ним, стараясь не обращать внимание на лёгкое головокружение.

– Ну, мне пора, – сказал неожиданно Борис, когда Ирина села за столик рядом с Виктором. – Мы всё обсудили, нужно возвращаться к Марине. Ирина Витальевна, я вас оставлю.

– Я могу пойти с тобой. – Она даже начала приподниматься, но зять решительно мотнул головой.

– Не стоит. Вы же сказали Марине, что будете после двух. Отдохните пока, съешьте что-нибудь. А то знаю я её – не накормит ведь толком.

– Да? – тут же поинтересовался Виктор. – Это как? Ришка плохо готовит?

Ирина тихо вздохнула. Спелись – на её голову… Хотя она понимала зятя – всё-таки у него, по собственному признанию, давно была профессиональная деформация. И Борис оценивал мужчин (впрочем, и женщин тоже) не по тому, как они вели себя в браке, изменяли или нет, а по тому, что творили в процессе развода. Как он однажды сказал… Ирине даже понравилось: «Истинное лицо людей открывается, когда они делят деньги».

– Вот заодно и расскажете, – хмыкнул Борис и быстро встал. – Ладно, я пойду. До встречи, Ирина Витальевна, Виктор Андреевич.

Ирина проводила взглядом высокую фигуру зятя, а затем поднялась и пересела на сиденье напротив – туда, где только что сидел Борис.

– Тебе неприятно находиться рядом со мной? – тут же спросил бывший муж, слегка нахмурившись. – Я…

– Не в этом дело, – перебила его Ирина, махнув рукой официанту. Борис прав, действительно лучше пообедать. – Я просто люблю смотреть в глаза людям, с которыми разговариваю. До этого вы общались с Борей, и я могла сидеть где угодно. А сейчас лучше так. Можно меню? – поинтересовалась Ирина у подошедшего молодого человека в форме, и тот положил перед ней коричневую кожаную папку. – Спасибо.

– Вам тоже? – поинтересовался парень у Виктора и, когда тот кивнул, дал меню и ему.

– Так вот, по поводу Марины… – Ирина открыла папку и начала листать её в поиске раздела с супами. – Готовит она хорошо, но, в отличие от меня, не любит это дело. Накормить может, но без фанатизма, и, если есть возможность увильнуть – увильнёт. Да и из-за Ульянки времени немного. Поэтому, когда я у Марины, чаще всего готовлю сама, а она ест. Ничего не изменилось.

– Понимаю дочку, – хмыкнул Виктор. – С тобой всё равно сложно конкурировать. Готовишь ты потрясающе.

– Предполагаю, что это был единственный мой талант, – усмехнулась Ирина и даже не сразу поняла, отчего за столом повисла такая тишина. Подняла голову – и замерла, столкнувшись с напряжённым взглядом бывшего мужа.

Виктор был бледен. Странно, только что производил впечатление цветущего мужчины, а сейчас неожиданно казался нездоровым. И лоб подозрительно блестел, словно бывший муж внезапно вспотел.

– Ириш, – выдохнул Виктор, и с таким чувством, что она оторопела и не успела его остановить, – конечно не единственный. Пожалуйста, не думай так о себе. Я знаю, ты наверняка пыталась понять почему. Так вот…

– Вить… – Ирина поморщилась, и он остановился. – Не надо. Давай не будем портить друг другу настроение и аппетит. Тем более что это всё давно уже не важно.

– Ладно, как скажешь, – покладисто согласился бывший муж. Да, он всё-таки изменился. Когда они жили вместе, чтобы остановить Виктора, который желал что-то ей сказать, нужен был бульдозер, не меньше. – Ты выбрала? Позвать официанта?

– Да, – кивнула Ирина, откладывая в сторону меню.

43

Виктор

«Давно уже не важно».

Что ж, возможно, Ирине это и не было важно, хотя Виктор думал, что бывшая жена не совсем искренна с ним. Если бы было неважно, она бы вообще не стала говорить ту фразу про единственный талант, ей ничего подобного не пришло бы в голову. А раз сказала…

Потом, когда они уже развелись, Горбовский много читал о том, что происходит с человеком после измены. Не с тем, кто изменил, а с его жертвой – женой или мужем. И в том числе в тех психологических статьях говорилось о том, что многие начинают обвинять себя, искать недостатки и в конечном итоге приходят к выводу: «Если бы я вёл себя иначе, то и измены не было бы».

Виктор судил по собственному опыту, поэтому знал точно, что это лютая чушь. Иначе как объяснить, что одни люди, сталкиваясь с трудностями в браке, и не думают о том, чтобы выяснять содержимое чужих трусов, а другим там словно мёдом намазано? А потом начинается нытьё по поводу того, что быт достал, жена растолстела, дети замучили, на работе стресс, давно отпуска не было и вообще всё это не серьёзно, а так – ну, всё равно что порнуху посмотреть. Не будешь же к порнофильму ревновать, правильно? А это то же самое!

И психологи, умелые манипуляторы человеческим сознанием, вовсю поддерживали идею о том, что причину следует искать не только в том, кто изменил, но и в том, кому изменили. А вот ни хрена подобного!

Виктор до сих пор злился, когда вспоминал те статейки. Лучше написали бы: «Дорогие женщины и мужчины, которым изменил партнёр! Не ищите причину в себе – не вы принимали решение о загуле. Все причины – на той стороне! А вы теперь только разгребаете последствия».

И как бы ему хотелось сейчас объяснить Ире, что ни в чём она не виновата, тем более – в его тогдашнем кобелизме. И талантов у неё всегда было море. Намного больше, чем у Виктора, по правде говоря. Но не желает ведь слушать…

– А какие книги ты пишешь? – поинтересовался Горбовский, когда официант, приняв заказ, удалился. Надо напомнить Ире, сколько у неё талантов, хотя бы подобным образом. – И где публикуешься?

– Всего понемножку, – она слабо улыбнулась, смотря на Виктора слегка расфокусированным взглядом – будто не на него, а внутрь себя. – На разных сайтах. Стихи пишу, детские сказки, но это не для денег, а так, для души. А для денег – любовные романы. Тоже, по сути, сказки, только для взрослых.

– Почему сказки? – поинтересовался Горбовский, отчего-то постеснявшись признаться, что после развода полюбил читать такие истории. Они дарили ему надежду и веру в лучшее. – Сказки – это, скорее, фэнтези или фантастика…

– То сказки по форме, а обычные любовные романы – по содержанию. Там всегда хороший конец, несправедливость наказана, смертельно больные выздоравливают, герои решают все трудности, рожают детей, строят дом, сажают дерево… – Голос Иры наполнился скептицизмом, от которого Виктору внезапно стало дурно. – А в жизни… Всё совсем не так.

– Почему же? – возразил Горбовский. По правде говоря, он тоже думал подобным образом, но не мог признать это перед Ирой. – Думаешь, в жизни не бывает хороших концов?

– В жизни вообще не бывает концов. Даже смерть – не совсем конец, скорее, новое начало, – вздохнула бывшая жена, и Виктора отчего-то бросило в дрожь после этих слов. – Но если без демагогии… Конечно, бывают счастливые люди. И удачные браки. На сто неудачных – один удачный. Так себе статистика.