Анна Шнайдер – Не проси прощения (страница 21)

Всю пятницу, находясь на работе, Горбовский нет-нет да и вспоминал о будущей встрече с зятем. Волновался ужасно – как школьник перед итоговой контрольной работой. Потому что прекрасно понимал: если понравится этому Борису, то приобретёт в его лице неоценимого союзника, с помощью которого можно будет подобраться ближе к Ульяне. Насчёт того, чтобы вновь начать общаться с Мариной, Виктор и не мечтал – дочь с её твердолобым характером скорее умрёт, чем позволит себе смягчиться. Конечно, если будет шанс, он постарается им воспользоваться, но Горбовский всегда был реалистом. Наладить отношения с зятем и внучкой – да, это реально. А вот Ришка… вряд ли.

Но хотелось, безумно хотелось. Не менее сильно, чем вернуть Иру. Виктор постоянно вспоминал детство близнецов – как он гулял с ними, общался, читал вслух книжки, объяснял что-то. Как помогал делать уроки в младших классах. Как дул на ссадины на разбитых коленках и локтях, как прикладывал к ним подорожник. Как заглядывал в детскую во время болезни, чтобы убедиться – дышат, и нос не заложен…

Удивительно, но воспоминания, оказывается, могут быть одновременно и счастливыми до дрожи, и горестными до боли и спазмов. Потому что не уберёг, потерял, предал.

А как близнецы всегда смотрели на него! Особенно Марина. Она просто обожала отца, он для неё был непререкаемым авторитетом, абсолютным положительным примером, идеалом мужчины. Был, да… И Ришка мечтала стать врачом, как Виктор и бабушка с дедушкой. В итоге пошла учиться в экономический, причём вместе с Максом. Почему? Виктор ли в этом виноват? Или хотя бы в этом нет его вины, а просто дочь передумала?..

В пятницу вечером, когда Горбовский уже был дома, написала Ира насчёт завтрашней встречи.

«Мы с Борей будем ждать тебя к полудню в кафе недалеко от их дома. Адрес…»

Горбовский несколько минут не мог дочитать сообщение: так завис на словах «мы с Борей». «Мы»… И дело было даже не в том, что Ира собиралась присутствовать на этой встрече, а просто в используемом местоимении, на которое Виктор теперь не имел права. Он ни с кем не был «мы» – ни с детьми, ни с родителями, ни с Ирой. Сказать «мы» Горбовский мог только по отношению к своему рабочему коллективу, и всё.

Вот так… дожил почти до полтинника, стал обеспеченным и успешным, но всех родных людей умудрился отвернуть от себя. И никто даже не попытался с ним поговорить, понять, что-то исправить…

«А чего тут понимать? – вздохнул Виктор, сохраняя присланный Ирой адрес. – Тоже мне, уравнение Шрёдингера. Все всё правильно поняли. А исправлять должен был я, а не они».

Оглядываясь назад, Горбовский понимал, что хотел бы поступить иначе. Встретиться с детьми, а не ждать, пока перегорит, пытаясь показать, что ценит их мнение. Убедить, уговорить, попросить прощения. Хоть миллион раз попросить прощения! Понадобится – плакать и на коленях стоять. Сделать их своими союзниками и сообща вернуть Иру.

Но лучше бы, конечно, просто не связываться с Дашей. Теперь уже Виктору казалось, что это было совсем не сложно…

.

В субботу с самого утра на улице вновь мело, да так, что Горбовский из своего окна не видел ближайшее дерево, а уж дорогу внизу – тем более. Мерзкая погода, в такую только дома сидеть, чай пить, но… нет, не сегодня. Сегодня слишком важный день, чтобы даже обращать внимание на снегопад – и Виктор действительно практически не обращал на него внимания, ну метель и метель. Раньше бы раздражался, ворчал, но теперь мысли были о другом. О том, поладит ли с зятем, позволит ли тот увидеть Ульяну не только на фотографиях?

А ещё Виктор думал об Ире. И о том, что вновь встретится с ней, такой родной, несмотря на всю её холодность, и о том, по какой всё-таки причине бывшая жена затеяла это именно сейчас. Да, Ира всегда была добрым человеком, но… тем не менее в голову лезли дурные мысли. Что у неё со здоровьем, Горбовский не знал, но понимал, что нужно узнать.

Потому что, если всё действительно так, как он подозревает… тогда дело плохо…

41

Виктор

Борис понравился ему с первого взгляда. Спокойный, с умными и внимательными глазами, и внешность приятная. Виктор ещё из переписки с Ирой понял, что зять, кажется, парень надёжный, но теперь убедился в этом окончательно.

И сразу как-то от сердца отлегло. Может, хотя бы Марине повезёт и в её жизни не будет предательства со стороны мужа? Глядя на Бориса, не верилось, что он способен на подобные поступки.

– Здравствуйте, Виктор Андреевич. – Зять встал из-за столика и подал Горбовскому руку. – Борис.

– Очень рад. – Виктор пожал протянутую ладонь, тёплую и сухую. Почему-то он всегда обращал внимание на руки собеседника – на цвет и форму ногтей, влажность кожи. И делал выводы не только о здоровье, но и о характере собеседника. Борис явно был здоровым и уверенным в себе молодым человеком, опрятным, в чём-то даже чересчур. В подростковом возрасте Марина наверняка назвала бы его занудой. Значит, дочь повзрослела, раз для создания семьи выбрала именно ответственного «зануду».

Они сели за столик. Здесь же сидела и Ира, кивнувшая Виктору, как только он посмотрел на неё, опустившись на диван рядом. Так уж получилось, что они с бывшей женой оказались на одном диванчике, а Борис – на другом, напротив. Словно Виктор и Ира по-прежнему были семьёй…

– Как это вы умудрились убежать от Марины в выходной день? – шутливо поинтересовался Горбовский, ощущая дичайшую неловкость. Будто на смотрины пришёл, причём смотрят, оценивая, именно на него.

– Мы ненадолго, – понимающе улыбнулся Борис. – Я вроде как вышел передать документы клиенту, а Ирина Витальевна сказала, что будет часам к двум. Поэтому времени у нас немного.

– Клиенту… – повторил Виктор, припоминая то, что когда-то писала ему Ира по поводу зятя. – Вы юрист?

– Да. Адвокат по бракоразводным процессам.

Горбовский ошеломлённо моргнул – и, кажется, его шоковое состояние не укрылось от собеседников, потому что улыбка Бориса наполнилась иронией – впрочем, вполне доброй, – а Ира сдавленно фыркнула.

Однако… Виктор даже не знал, как к подобному относиться. Тем более что его собственные воспоминания о юристах по бракоразводным процессам были далеки от приятных. Несмотря на то, что их с Ирой развод прошёл без сучка и задоринки – Горбовский оформил всё сам, никаких споров в суде в принципе не было. Правда, адвокат Виктора немного помотал ему нервы, убеждая, что не стоит оставлять жене и детям больше половины собственности, но быстро заткнулся, когда увидел кулак Горбовского перед собственным носом.

– Что ж, давайте перейдём к делу, – произнёс Борис, никак не прокомментировав замешательство Виктора. – Я хотел встретиться с вами лично, чтобы обсудить тактику поведения. Марина – сложный человек, и мне бы не хотелось, чтобы она слишком сильно нервничала.

– Нервничать она будет в любом случае, – заметил Горбовский, и Борис кивнул.

– Да. Тогда перефразирую – я бы хотел обойтись без психов. Поэтому нам с вами понадобится время, которое я использую, чтобы настроить Марину в положительном ключе. И заранее прошу ничего не делать без моего ведома. Не присылайте подарков и уж тем более не пытайтесь встретиться, пока я не разрешу.

– Я и не собирался.

– Отлично. – Борис, кажется, вздохнул с облегчением. – А то я опасался, что мне придётся вас убеждать. Тогда есть вопрос… Нужно, чтобы вы посылали Марине подарки. Не каждый день, конечно, но периодически. Какие и когда, я скажу.

– Я и сам могу придумать… – проворчал Виктор, и Борис вновь улыбнулся, но теперь гораздо теплее. И в его голубых глазах мелькнуло что-то такое… похожее на искреннюю симпатию.

– Не сомневаюсь, поэтому жду ваших предложений. Но вопрос в другом. Вы будете покупать всё за свой счёт, или мне…

– Конечно за свой! – перебил зятя Горбовский, почти возмутившись. – Речь же о моей дочери! И о моей внучке!

– Хорошо, – кивнул Борис, ничуть не смутившись от громкого заявления Виктора. Видимо, к эмоциональным высказываниям он был привычен. – Тогда давайте обменяемся телефонами. Вечером спишемся и договоримся о следующем шаге.

Пока они с Борисом перезванивались, Ира, до сих пор молчавшая, встала из-за столика и, тихо сказав, что отойдёт ненадолго, пошла по направлению к выходу из зала. Виктор проводил её взглядом, а когда Ира вышла в соседнее помещение, отвернулся – и встретился с понимающими глазами Бориса.

– Хотите вновь сойтись с бывшей женой? – без обиняков спросил зять, и Горбовский даже вздрогнул от подобной бесцеремонности. Видимо, это была ещё одна черта Бориса – не склонен парень к лишним расшаркиваниям. А может, Виктор просто не заслужил ещё, чтобы тот считался с его чувствами?

– Мало ли чего я хочу… – пробормотал Горбовский, вздохнув. – И кстати… почему вы так решили?

– Можете называть меня на «ты». Почему я так решил? Потому что много раз видел подобное выражение лица у своих клиентов. И обычно – у мужчин. Далеко не все разводятся с радостью, как вы понимаете. Многие делают это буквально из-под палки, потому что им не оставили выбора. И потому что не знают, как исправить то, что испортили.

– Я тоже не знаю. А ты – знаешь?

– Откуда? – Борис пожал плечами. – Я всего лишь адвокат, а не Бог. Надо смотреть на конкретный случай. И в вашей ситуации, скорее всего, вам будет проще поладить с Мариной, если вы вернёте жену. Это некий спусковой крючок – то, что Ирина Витальевна до сих пор одна и несчастна.