Анна Шнайдер – Максималист (страница 9)

В двенадцать ко мне подошёл Сергей Мишин, напомнил о том, что в три часа встреча с американцами в переговорной. Быстро просмотрел мой проект, кивнул и удалился, но перед этим хлопнул по плечу и заявил:

– Я рад, что ты опять с нами.

Я тоже была рада. И радовалась до тех пор, пока мы с Сергеем не пошли на встречу с америкосами. И вместе с нами туда за каким-то хреном намылился Юрьевский. Мишин его присутствию почему-то не удивился, а вот я – очень даже.

Генеральный крайне редко ходил на подобные мероприятия. Это ведь обычная презентация будущей рекламной компании. На данный момент всё находится на уровне слабых намёток, которые предстоит обсуждать нам с Мишиным. Мне – творческую составляющую, ему – финансовую.

Конечно, если бы не случившееся в пятницу, мне было бы наплевать на присутствие генерального. Но теперь, стоило Юрьевскому задержать на мне взгляд, становилось жарко и в горле пересыхало. А он его на мне не просто задерживал – он меня им сверлил.

Может, дело в платье?.. Но оно вполне приличное. Грудь не вываливается, спина закрытая. И юбка почти до колена…

Меня от этих взглядов прям колбасило. В голове всякие неприличные картинки вспыхивали, и я почти чувствовала на своей спине его большую горячую ладонь.

Светка, ты нимфоманка.

Американцы в количестве двух штук на меня тоже пялились, но они на всех пялятся. И улыбаются ещё, как безумные. Выполняют заветы Дейла Карнеги.

Одному только Сергею любые платья нипочём. Мне кажется, даже если я разденусь, он и глазом не моргнёт. Он в этом плане невозмутимый до ужаса. Перед ним, помню, одна наша бухгалтерша сиськами трясла, хотела соблазнить и женить на себе, а ему хоть бы хны. Буркнул только: «Не стойте между мной и солнцем!» – и передвинул стул, чтобы её тень на важные бумаги не падала.

Мы тогда с девчонками чуть со смеха не сдохли…

Но я отвлеклась. А мужчины между тем расселись и приготовились внимать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я загрузила презентацию на ноутбук и с помощью проектора сразу вывела её на белую доску. Кашлянула и начала рассказывать.

Америкосы представляли компанию под названием «Эдельвейс» – крупного производителя косметики, – и мечтали выйти на российский рынок. Всё было очень серьёзно – несколько фирменных магазинов, приличный бюджет на рекламу, в том числе и на телевизионную. Действительно уникальный заказ для нашей фирмы.

Как оказалось, они обратились сюда из-за меня, и это было лестно. Их директор дружил с владельцем фирмы-производителя шоколадных конфет, которым я разрабатывала рекламную компанию год назад. Масштаб там был не такой, но владелец впечатлился, как он выразился, «креативности».

Да уж, креативности у меня всегда было хоть отбавляй.

– Итак, в наличии у нас прекрасная девушка, – вещала я, обворожительно улыбаясь и делая вид, что именно я и есть та самая прекрасная девушка. – Картинка черно-белая. – Я щёлкнула слайдом. – Девушка идёт, достаёт вашу замечательную помаду и начинает чувственно красить губы… – Я достала помаду, запрокинула голову и сделала вид, что крашусь. – Дальше камера показывает нам серую машину и в ней – мужчину в костюме. Он хмурится, и вдруг видит нашу героиню. Она садится к нему в машину, улыбается своими сексуальными красными губами… – Я улыбнулась. – Можно сделать вариант для ночного показа – девушка садится в машину, достаёт тюбик помады и снимает колпачок губами… вот так…

И только я начала стягивать с помады колпачок, как мой взгляд неожиданно переметнулся с обалдевших американцев на Юрьевского.

Я поперхнулась этим самым колпачком, выплюнула его, и он со звоном покатился по полу.

Чёрт бы его подрал! Ну зачем смотреть на меня так, как будто я не рекламу рассказываю, а делаю ему минет!

– Прошу прощения, – я поставила тюбик с помадой обратно на стол и обворожительно – ещё обворожительнее, чем раньше – улыбнулась клиентам. – Всё же из меня плохая актриса. Но вы меня поняли, да? Добавляем немного откровенности и чувственности для ночного эфира. Герой смотрит на героиню, точнее, они смотрят друг на друга – и серый невзрачный мир постепенно начинает раскрашиваться в яркие цвета. Рекламный слоган: «Будь ярче!» Это будет очень эффектно, господа. Серость и скучность сменится буйством красок и чувственностью.

Американцы восторженно закивали, показывая мне свои отбеленные зубы. Потом один из них спросил, не нужно ли сделать акцент на натуральности косметики, и я пустилась в рассуждения о том, что у нас сейчас каждая первая косметика натуральная и этим уже никого не удивишь, а нам нужно привлечь внимание, шокировать, сделать бренд узнаваемым…

Мишин глядел одобрительно, американцы – восхищённо, и я изо всех сил старалась смотреть только на них, не обращая внимания на жаркие взгляды Юрьевского.

Забыть, значит, да? Забудешь тут, когда тебя мысленно давно раздели.

И весь ужас в том, что ты, Светка, как бы и не очень против.

Что же за коньяк мне такой попался, а?..

9

После моего выступления настала очередь Мишина, и тот быстро расправился с финансовой частью. Американцы покивали и решили пойти на обед, хотя как по мне, так это был уже скорее ужин – время подваливало к пяти вечера.

Сергей вызвался с ними, а я осталась в переговорной – собирать бумаги и искать колпачок от помады. Можно было забить, но в таких вещах я, увы, педант.

Я как раз наклонилась, чтобы заглянуть под стол, когда услышала над собой бесстрастный голос Юрьевского:

– Это ищете?

Резко выпрямилась и выдохнула, глядя в его лицо.

Какой же он красивый, сволочь. Высокий, статный, глаза серые, как будто стальные, и лицо волевое. И волосы тёмные, до плеч, даже на вид мягкие. А уж по единственной седой прядке у нас полконторы вздыхает. Романтично же.

А ещё от генерального так пахло… У меня от этого запаха голова немного закружилась. Мужской и очень свежий аромат.

Я вдохнула поглубже и блаженно улыбнулась.

– Света? Что с вами?

Чёрт.

– Извините, – я попыталась убрать улыбку, но не смогла.

Юрьевский смотрел на неё с подозрением.

– Вы опять пили?

– Нет, – я взяла у него из руки колпачок от помады. – Просто вы хорошо пахнете.

На секунду генеральный утратил свою невозмутимость.

– Что?..

– Пахнете хорошо, – я пожала плечами. – Туалетная вода или что там у вас. Вкусно.

Он вдруг ухмыльнулся и сказал:

– А вы хорошо снимаете губами колпачок с помады. Очень эротично.

– Старалась, – согласилась я, пытаясь скрыть смущение. – Визуализация всегда помогает во время презентации.

– Особенно такая, – он хитро улыбнулся. – Тут и у статуи бы что-нибудь в штанах зашевелилось.

– А вы всегда думаете только о сексе?

– Не всегда. Но когда красивая девушка в вызывающем платье губами снимает колпачок с помады – да, думаю.

– В вызывающем? – опешила я. – Чем это оно вызывающее?

– Например, цветом.

– Ну и всё, – сказала я недовольно. – Или на вас красный цвет действует, как на быка?

Юрьевский нахмурился.

– Договоритесь, Крылова.

– С америкосами? – Я сделала вид, что не понимаю его. – Конечно, договорюсь, не волнуйтесь.

Он ухмыльнулся и покачал головой.

– Мало я вас обрабатывал, Света. Надо ещё.

Блин. Ну почему, почему в этот момент, когда он сказал это, я до ужаса возбудилась? К тому же и губы облизнула.

Юрьевский проводил взглядом мой язычок и сказал так спокойно, будто говорил не ужасную пошлость, а сводку погоды зачитывал:

– Думаю, ваши губки умеют работать не только с помадой, но и с членом. Я прав?

Да что же это такое, Света. Что с тобой?! Ты всегда была приличной девочкой, а тут вдруг… Стоишь и представляешь, каково это – делать ему минет.

С ума сошла.

Точно к психологу надо. А лучше сразу к психиатру.

– Не ваше дело, – буркнула я, опустила глаза, подхватила папку с бумагами и выскочила из переговорной.