Анна Шнайдер – Максималист (страница 8)

Юрьевский оглядел это всё каким-то до странности понимающим взглядом, а потом спросил:

– Куда можно сесть?

– Вон стул у окна. Туда можно.

Это был единственный стул без следов моего на нём пребывания. На остальных что-то валялось. На одном – о, ужас! – лифчик с трусами, а на другом – джинсы и свитер, в которых я была в пятницу.

– Вы тоже садитесь, – разрешил мне босс, и я, вздохнув, опустилась на разобранную постель. Далековато от окна, ну и хорошо. Я так Юрьевского хуже вижу. А он – меня.

– Вы когда моё имя успели узнать? – брякнула я, видя, что начинать разговор генеральный не спешит.

– Сегодня утром. Сергей Мишин приходил, чуть не убил меня за ваше увольнение.

Я улыбнулась. Мы в нашем отделе называли Сергея папой, а папа, как известно, может.

– Я потом вам звонил, но вы отключили телефон. И я решил к вам съездить. Во-первых, прошу прощения за это увольнение. Погорячился. А во-вторых, предлагаю вам выйти на работу завтра.

Я неловко кашлянула.

Нет, конечно, мне вовсе не хотелось терять работу. Она была родная и самая любимая. Но ёлки зелёные, лимоны жёлтые…

– Вы уверены? – спросила я тихо, и Юрьевский кивнул.

– Уверен.

– И вас… ничего не смущает?

– Нет.

Я вновь кашлянула. И кажется, начала краснеть.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

Босс так страдальчески вздохнул, что мне даже стыдно стало. Словно я ему не разумные вещи говорила, а капризничала, желая, чтобы он купил мне новую шубу.

– Света, не нужно придавать тому, что случилось в пятницу, такое значение. Это был просто секс.

Ага, ну конечно. Просто секс. С генеральным директором. На столе в его кабинете.

Что может быть проще этого, да?

– Поверьте, я уже об этом забыл.

А вот это было обидно.

– И вам советую. Прекращайте тут… пить и выходите на работу. Работа – лучший лекарь.

Дура я, наверное. Но вместо того, чтобы сказать нечто глубокомысленное, я вдруг выпалила:

– Неужели это было настолько плохо?

Юрьевский даже не сразу понял.

– Что?

– Секс. Настолько плох был? Вы поэтому о нём уже забыли?

У босса почему-то дёрнулась щека.

– Вам честно?

– Конечно, – я кивнула и сглотнула от волнения.

– Потрясающий он был. Я ведь вам предлагал повторить. А вы отказались. А забыл я, потому что надо жить дальше. И вам надо тоже кое о чём забыть.

– О сексе?

– Да. Только не о нашем с вами. Хотя и о нём тоже помнить не стоит. Но я говорю в первую очередь о том, что вы видели здесь в пятницу.

Юрьевский, конечно, был прав. Но о таком хрен забудешь за два дня.

Я сказала это вслух, и он едва заметно усмехнулся.

– О таком и за десять лет хрен забудешь. Но работа вам точно поможет, Света. Так что прекращайте тут страдать. Завтра чтобы были в офисе. Поняли меня?

Ему бы армией командовать…

– Поняла.

– Отлично. Тогда я поехал. – Юрьевский хлопнул себя по коленям и поднялся. – До завтра.

– До завтра, – согласилась я и проводила его до двери. Проследила за тем, как он оделся и обулся, попрощалась.

А когда генеральный ушёл, я всерьёз задумалась над собственными чувствами.

Никогда в жизни такого не было, чтобы я видела мужика – и хотела задрать перед ним юбку. Может, на меня так действует то, что случилось? Андрей, Саша… я не ожидала предательства, и теперь мой организм ищет возможность… э-э-э… оттянуться?

Надо сходить к психологу. Или к психотерапевту. Вдруг это лечится?

8

Весь вечер и часть ночи я убиралась в квартире. Потом зверски захотела есть и сходила в магазин. Поела, ещё раз помылась и легла спать примерно полтретьего ночи.

Вставать утром было тяжело, но, как ни странно, я даже почувствовала облегчение от того, что можно чем-то себя занять, кроме самобичеваний. А потом вспомнила, что у меня на сегодня назначена встреча с американцами, и идти на работу резко расхотелось.

Честное слово, появляться перед одними из самых важных клиентов фирмы в виде жеваного башмака – сомнительное удовольствие. А выглядела я, несмотря на все усилия, действительно неважно.

Значит, будем подключать тяжёлую артиллерию. Платье красное, в обтяжку, туфли на каблуках. Шампунь для придания объёма космам. Тональный крем, немного макияжа… Вот так. Уже вполне себе женщина-вамп.

К собственной внешности я отношусь весьма критично. Рост у меня небольшой, телосложение субтильное, хотя грудь и попа всё же есть, не прям доска. Волосы тёмные и самые обычные, чуть вьющиеся. И совершенно не запоминающаяся мордашка. Черты лица мелкие, невыразительные, глаза какого-то непонятного оттенка – каре-зелёные, что ли. Только нос выделяется – кончик вздёрнутый, словно я вечно чем-то горжусь.

В общем, я понимала Андрея. Сашка была и выше, и фигуристее, и личико – загляденье. Волосы с медовым оттенком, а глаза карие, глубокие, большие. Я на её фоне совсем моль бледная.

Но ничего – красное платье, туфли и косметика скрыли почти все огрехи моей внешности. Действительно неплохо получилось. Эх, даже жаль, что я ненавижу платья и вечно разгуливаю в джинсах и свитерах.

Может, Андрею этого и не хватало? Женственности, мягкости…

Отражение в зеркале резко помрачнело, и я дала себе слово больше не думать о муже.

Лучше, Светка, думай о том, что ты сегодня америкосам будешь рассказывать. Это куда важнее. Если они останутся довольны, тебе выпишут премию. Тогда возьмёшь отпуск и рванешь в какие-нибудь Европы. Или на юга, пузо греть.

Отражение в зеркале чуть повеселело, и я довольно кивнула. Правильно, детка!

Думай о море.

***

Юрьевский был прав – на работе мне стало легче. Я забыла и об Андрее, и о Сашке, доделывая проект для америкосов. А еще – отбиваясь от коллег, которые пытались вызнать, за что меня уволил генеральный.

Я всё-таки дура безмозглая. Оправданием мне может служить только тот факт, что я тогда спала. И все же – на кой чёрт я брякнула, что это он меня уволил? Сказала бы – сама уволилась, и дело с концами. Так нет же! Теперь все собаки знают, что я была уволена Юрьевским, и очень хотят знать, почему. И смотрят на меня с жадным любопытством.

Что тут можно ответить?..

И я решила ответить… почти правду.

– С мужем я поссорилась. Так поссорилась, что разводиться теперь будем. В гневе приехала сюда вечером, столкнулась с генеральным и нахамила ему. Сильно. Вот он разозлился и уволил.

Да уж, почти правда. Примерно так… одна четвёртая часть. Нахамила я ему конкретно, конечно, но ещё в наличии измена мужа, коньяк и трах на столе. Но про это коллегам знать не обязательно.