Анна Шнайдер – Максималист (страница 10)

И несколько секунд, шлёпая до двери, я чувствовала взгляд Юрьевского на своей заднице.

Проклятье!‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

10

Пришедший после ужино-обеда с америкосами Мишин рассказал мне по секрету, что они в восторге и готовы чуть ли не ноги мне целовать. Попросил доработать проект с дизайнерами и удалился в кабинет генерального. А я под шумок сбежала из офиса, благо рабочий день уже закончился.

И на меня опять накатила тоска. Вроде говорят – дома и стены помогают, но оказывается, не всегда. Иногда очень хочется сбежать от этих самых стен. И не видеть ничего, что напоминало бы о случившемся.

Резко захотелось выпить, и я решила, что оставаться в квартире больше нельзя. Оделась потеплее и выскочила на улицу.

Воздух сразу охладил щёки, чуть заморозил мою тоску. Хотя мороза на улице не было – плюс один, не меньше. Унылый серый ноябрь. Хотя теперь уже чёрный – стемнело давно.

Я решительно направилась куда глаза глядят – погуляю по району, авось легче станет – но меня вдруг окликнули:

– Света!

Видимо, идея с прогулкой всё же была неудачной.

Неподалеку от подъезда, переминаясь с ноги на ногу, стоял Андрей. Увидев его, я отвернулась и зашагала в противоположную сторону, не говоря ни слова.

– Света! – он метнулся за мной, попытался взять за руку, но я выдернула ладонь. Кожа у моего почти бывшего мужа была холодная, видимо, долго ждал и замёрз. – Пожалуйста, давай поговорим!

– Отстань, бога ради, – сказала я усталым голосом. – Я вышла прогуляться, только чтобы не думать ни о чем. А ты сейчас опять меня собьёшь с пути к успокоению. Потом хрен уснёшь. А мне завтра на работу.

– Света…

Я всё-таки остановилась, уставилась на Андрея.

Выглядел он плохо. Глубокие карие глаза, которые я когда-то так любила, лихорадочно блестели, под ними залегли тени. И он будто бы похудел.

И нос до сих пор чуть опухший…

– Ну что тебе от меня надо? – вздохнула я. – Вещи хочешь забрать?

Андрей покачал головой.

– Нет. Я вернуться хочу.

– Чего? – я даже сделала шаг назад. – Ты что говоришь такое? Совсем сдурел?!

– Свет… – он приблизился ко мне, вновь попытался взять за руку, но я опять не далась. – Я тебя люблю. Не Сашку. Ты меня тогда не дослушала…

– Я и сейчас не хочу слушать, – перебила я Андрея. – Мне до этого дела нет. У Сашки будет ребёнок, твой ребёнок. Вы меня год обманывали. По-твоему, это можно забыть и простить?!

Кажется, я начала плакать.

– Я понимаю, Свет, понимаю…

– Да ни хрена ты не понимаешь! – завопила я, подошла ближе и треснула его по щеке. Сильно. – Ни чёртового ё***ого хрена ты не понимаешь! Я тебя ни видеть, ни слышать не хочу. А ты – вернуться! Тошнит меня от тебя! Так понятнее?! Тошнит!

Андрей перехватил мою руку, которой я только что его била, притянул к себе и обнял – сильно-сильно.

Раньше я так любила его объятия. Ведь с них всё и началось. Я рассказывала ему про родителей, и он меня обнял. Молча слушал, гладил по спине и обнимал.

– Уходи, – прошептала я в его пальто, глотая слёзы. – Думаешь, я такая глупая? Я знаю, что ты её не любишь. Но Сашка-то тебя любит. И ты теперь за неё в ответе. За неё и за ребёнка.

– Я не хотел причинять тебе боль, Свет, – шепнул Андрей мне в волосы. – Правда, не хотел. В первый раз это по пьяни случилось, а потом Сашка как специально…

– Она и специально, – я засмеялась. – Она же тебя любит с пятнадцати лет. Вот и решила завоевать. А на войне все средства хороши.

– Пожалуйста, прости, – он приподнял мою голову, заглянул в глаза. – Пожалуйста, Свет.

– Я тебя прощу, – сказала я спокойно. – И Сашку тоже. Но не сейчас, а просто… когда-нибудь. Может быть, через год. Или через десять лет. Я не знаю. Но не сейчас. А сейчас… просто уходи.

Андрей хотел поцеловать меня, но я не далась. Отвернулась, и его губы только коснулись щеки.

– Я люблю тебя, Свет.

– Теперь это уже неважно, – ответила я глухо, вывернулась из его рук и зашагала обратно к подъезду.

Прогулки точно не получится. Поэтому… будем пить. И смотреть мелодрамы.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

11

Пить я всё же не стала. Надо бороться с этой пагубной привычкой. Зато налопалась шоколада так, что живот опух и изжога началась.

Вставать утром было сложно. Голова раскалывалась, но уже не от похмелья, а от слёз. Конечно, когда полночи ревёшь в подушку, выглядеть утром королевой красоты и грации – это, как говорится, фантастика.

Сегодня никаких америкосов и вообще встреч, поэтому долой красные платья. Наденем джинсы и красный свитер. Красные глаза, красный нос, красный свитер – полная цветовая гармония.

Первая половина дня в офисе прошла относительно спокойно. Я доделывала проект для «Эдельвейса», и о том, почему Юрьевский меня уволил, коллеги больше не спрашивали. Почти рай.

В час дня я почувствовала, что хочу есть. Из-за съеденного накануне шоколада я не стала завтракать, и мой желудок теперь бунтовал и выводил дикие укоризненные трели.

Я взяла кошелёк, тихонько выскользнула из-за стола и, предупредив соседку о том, что отлучусь на обед, поспешила к лифтам.

Очутившись в лифтовом холле, я мысленно чертыхнулась. Ну почему я решила пойти на обед именно сейчас… Подождала бы хоть пару минут!

Может, сделать вид, будто я что-то забыла в офисе? Развернуться и уйти, сказав глубокомысленное «Ах, да»?

Поздно. Он уже меня заметил.

– Добрый день, Света, – сказал Юрьевский, внимательно глядя на меня. Очень внимательно. Пожалуй, даже слишком.

– Добрый, Максим Иванович, – ответила я бесстрастно и встала рядом.

– На обед? – спросил он так же безэмоционально.

– Да.

Лифт запищал, открыл двери. Пустой. Чёрт… Были бы ещё люди, мне было бы спокойнее. Хотя среди белого дня ничего случиться не может, но всё равно как-то не по себе.

Мы вошли внутрь, двери медленно закрылись, и лифт пошёл вниз. Секунды две он шёл… А потом бац – и остановился. И замер.

– Разве уже приехали? – удивилась я. Лифты у нас тут, конечно, космической скорости, но не до такой же степени.

Юрьевский нахмурился.

– Не думаю. Видимо, мы застряли.

– Чего? – перепугалась я.

– Застряли, говорю. – Генеральный шагнул к панели с кнопками, нажал на одну с микрофончиком, чуть наклонился и сказал: – Добрый день, уважаемые. Лифт «Ц» застрял. И мы вместе с ним.

– Знаем, – буркнули оттуда мужским голосом. – Уже исправляем.

– Спасибо, – поблагодарил босс. Ишь ты, каким он умеет быть вежливым.

Отвернулся и отошёл на прежнее место, только вместо того, чтобы смотреть на дверь, уставился на меня. Я занервничала.

И в полной лифтовой тишине вдруг раздалась душераздирающая трель моего многострадального желудка…

Да уж, Света. Очень сексуально.

Юрьевский усмехнулся и спросил:

– Голодны?